Скрытая угроза: Тайна Ричарда

Кей открыла глаза — вокруг царила кромешная тьма. Голова гудела, будто внутри неё бился набат. Она попыталась привстать на локтях, но резкая боль в запястьях остановила движение: руки и ноги были связаны ремнями.

Паника накрыла волной — горячая, удушающая, лишающая способности мыслить здраво. Кей дёрнула руками, потом ещё раз, сильнее. Ремни не поддавались. Она рванула изо всех сил, задохнулась от страха, начала дёргать хаотично, то одной рукой, то другой, потом обеими сразу.

— Нет, нет, нет! — зашептала она, задыхаясь. — Отпустите! Кто здесь? Отпустите меня!

Дыхание сбилось, стало поверхностным и частым. В груди закололо, перед глазами заплясали тёмные пятна — а ещё всё расплывалось, плыло, словно она смотрела сквозь мутное стекло. Очки… Где мои очки? — пронеслось в голове. Без них мир распадался на неясные силуэты и размытые контуры. Она могла разглядеть лишь то, что находилось совсем близко: край кровати, шероховатость простыни под щекой, собственные руки, судорожно вцепившиеся в ремни.

Кей пыталась считать вдохи, как учила её мама в детстве, когда накатывала тревога, но паника была сильнее.

— Пожалуйста… — голос сорвался на хрип. — Кто-нибудь! Помогите!

Она снова рванула руки, вцепилась пальцами в ремень, пытаясь нащупать узел. Кожа на запястьях уже горела, натираемая жёсткой кожей.

Кей заставила себя сделать глубокий вдох, потом ещё один. Паника отступила на шаг, оставив место холодному расчёту. Сначала осмотрись, — приказала себе Кей.

Комната, насколько можно было судить в темноте и без очков, оказалась маленькой. Рядом с кроватью, на которой она лежала, стояла узкая тумбочка — её очертания едва угадывались в полумраке. У стены виднелось окно: сквозь него пробивался бледный свет луны, рисуя на полу неровный прямоугольник. Но даже этот свет не помогал — всё вокруг оставалось размытым, будто нарисованным акварелью по мокрой бумаге.

Кей повернула голову и замерла. В глубине комнаты, там, где тьма была особенно густой, что-то шевельнулось. Послышался шорох, потом глухой стук — будто кто-то бросил на пол небольшой предмет.

— Я думал, ты будешь дольше спать, — раздался знакомый голос. Тот самый, что произнёс: «Ну, беги».

Мужчина вышел из тени — его фигура медленно проступила в лунном свете. Маска по-прежнему скрывала лицо, но Кей почему-то показалось, что он смотрит на неё с каким-то странным интересом, почти с любопытством. Разглядеть детали она не могла — силуэт расплывался, черты лица и маски сливались в единое тёмное пятно. Лишь по движению плеч и рук она угадывала, куда он идёт.

Он сделал несколько шагов вперёд и остановился у тумбочки. Наклонился, поднял с пола маленький предмет — что-то металлическое блеснуло в его руке, но что это, Кей не смогла определить: очертания предмета расплывались, терялись в тумане перед глазами.

— Не стоит так дёргаться, — спокойно произнёс он. — Ремни крепкие. Старые, но крепкие. Ты только поранишься.

Кей затрясло. Слёзы навернулись на глаза, горло сдавило так, что стало трудно дышать. Она снова рванула руки, хотя понимала — бесполезно.

— Отпусти меня! — закричала она, и голос сорвался на истеричный всхлип. — Что тебе нужно? Зачем ты это делаешь? Я ничего не сделала! Ничего!

Её трясло всё сильнее. Слова вырывались сами собой, перемежаясь рыданиями:

— Пожалуйста, отпусти… Я не хочу здесь быть… Я просто хотела найти Филиппа… Что вы с ним сделали? Что вы сделали с Филиппом?!

Кей забилась на кровати, дёргая связанными руками, пока силы совсем не оставили её. Она обмякла, тяжело дыша, слёзы текли по щекам, капали на подушку.

— Зачем? — прошептала она уже почти беззвучно, глядя в сторону тёмного силуэта мужчины. Разглядеть его лицо она не могла, но чувствовала на себе его взгляд. — Зачем всё это?..

Мужчина молчал. Он стоял у тумбочки, и в тишине было слышно только её прерывистое дыхание и редкие всхлипы. Даже маска, казалось, расплывалась перед глазами Кей — лишь угадывались её неестественные, искажённые черты: где-то там, в размытом силуэте.

Дверь в комнату резко распахивается с глухим стуком, ударяясь о стену. Кей пытается привстать, чтобы разглядеть нового гостя, но тело не слушается — мышцы будто окаменели, скованные паникой. Истерика накатывает новой волной, перехватывая дыхание, сдавливая грудь железной хваткой.

Лёгкие, почти танцующие шаги раздаются по комнате — чёткий, ритмичный стук каблуков по деревянному полу. Вместе с ними слышится странный звук: что-то катится, тихо поскрипывая, будто маленькая тележка на колёсиках. Тележка останавливается рядом с кроватью Кей, но девушка не может разглядеть её содержимое — всё перед глазами плывёт, размытые очертания сливаются в серое пятно, словно мир растворяется в тумане.

— И так… — раздаётся женский голос, мягкий и нежный, почти ласковый. — Что же мне с тобой сделать?

В этой мягкости Кей слышит что-то хищное, затаённое — будто за сахарной оболочкой скрывается острый клинок. По спине пробегает ледяной озноб, волосы на затылке встают дыбом.

— Отпустить! — кричит Кей, дёргаясь в ремнях. Голос срывается на хрип, руки дрожат от напряжения, но ремни держат крепко, врезаясь в запястья.

— Какая буйная девочка, — продолжает женщина всё тем же приторно-сладким тоном. — Может, мне помочь тебе уснуть? У меня есть отличные таблетки…

Её голос льётся, как мёд, тягучий и густой. Кей чувствует, как страх сковывает её ещё сильнее, а слёзы подступают к глазам, застилая и без того размытую картину.

— Я знаю, что у тебя за таблетки, — резко прерывает женщину мужчина. В его голосе звучит непривычная твёрдость, сталь, которой Кей раньше не слышала. — После таких не просыпаются.

— Вы что, ахуели тут все?! Отпустите меня! — Кей начинает дёргаться ещё сильнее, рывки становятся хаотичными, отчаянными. Она рвётся из ремней, но те лишь сильнее врезаются в кожу, вызывая жгучую боль.

— Да ладно тебе, толку от неё всё равно не будет, — женщина говорит всё так же сладко, её шаги приближаются к кровати. Кей слышит, как каблуки стучат всё ближе — раз, два, три, — и её охватывает ледяной ужас.

— Ты только посмотри, какие у неё ножки, — продолжает женщина, и Кей чувствует, как что-то холодное и гладкое касается её лодыжки. — Я бы забрала себе…

— Нахуй отойди от меня!! — в истерике пытается защититься Кей. Голос дрожит, срывается, но она не может остановиться. — Отстаньте от меня!

— Сколько дерзости в этом маленьком человечке, — протягивает женщина, и в её голосе слышится насмешка, почти восхищение. — Интересно, сколько продержится её храбрость…

Кей замирает, тяжело дыша. Слёзы катятся по щекам, смешиваясь с потом, скатываются на подушку. Она пытается сфокусировать взгляд на женщине — но видит лишь размытый силуэт, покачивающийся в такт её движениям. Рядом стоит мужчина: его фигура тоже расплывается, но Кей чувствует его присутствие.

Тишина затягивается. Женщина делает ещё шаг вперёд, и Кей слышит, как что-то звякает в тележке — будто стеклянные пузырьки касаются друг друга, издавая тонкий, тревожный звон.

— Ну что, милая, — шепчет женщина почти ласково, склоняясь ближе. Кей ощущает её дыхание — тёплое, с приторным запахом духов. — Может, всё-таки попробуешь таблетки? Они совсем не страшные…

Кей сжимает кулаки, насколько позволяют ремни, и отворачивается, пряча лицо в подушке. Плечи содрогаются от беззвучных рыданий, а в голове бьётся одна мысль: «Только бы не потерять сознание…»

— Делай свою работу, — приказал мужчина женщине строго, и в его голосе прозвучала такая властность, что даже Кей на мгновение замерла.

— Ой, да брось, — сладко пропела женщина, бросая на мужчину кокетливый взгляд и чуть покачивая бёдрами. Она явно пыталась флиртовать, но мужчина оставался неподвижен, его поза не изменилась, ни на йоту. — Зачем тебе эта девочка?

— Это уже тебя не касается, — холодно отрезал мужчина. Его голос прозвучал как удар хлыста — чётко, резко, без намёка на уступки.

Женщина пожала плечами и чуть склонила голову. Под маской проступила улыбка — слишком широкая и неестественная для ситуации, резко контрастирующая с её прежним притворно-сладким тоном. Она медленно подошла к кровати, склонилась над Кей и принялась внимательно осматривать рану на её виске. Кей в ужасе отстранилась, отворачивая голову в сторону, но женщина грубо схватила её за подбородок и резко повернула лицо к себе.

Кей не выдержала. Вспышка ярости, отчаяния и ненависти прорвалась наружу — она плюнула женщине прямо в лицо.

— Сука, — выдохнула Кей сквозь сжатые зубы.

Женщина замерла на мгновение. Её улыбка исчезла, глаза сузились. Она медленно вытерла лицо, тыльной стороной перчатки, не отрывая взгляда от Кей.

— Если бы не тот, кто стоит позади меня, — тихо произнесла она, наклоняясь к уху Кей так, чтобы только она могла услышать, — ты бы уже не жила.

От прежней приторной сладости в голосе не осталось и следа — теперь в нём звучала холодная, расчётливая угроза.

В этот момент Кей смогла её разглядеть, как следует. Перед ней стояла женщина с рыжими волосами, ниспадающими чуть выше плеч. Худощавое, но женственное телосложение. Кожа странного серого оттенка, будто лишённая жизни. На шее, челюсти и руках виднелось множество грубых швов — будто её собирали по частям.

Левый глаз тёмно-красный, правый глаз отсутствовал — пустую глазницу женщина ловко прикрывала прядями волос. Под глазами залегли глубокие тёмные круги, придающие лицу измождённый, почти потусторонний вид.

Одета она была в непрактичную чёрную кожаную униформу медсестры, заканчивающуюся выше бёдер. Чёрные кожаные перчатки и туфли дополняли образ. На голове — медицинская шапочка с ярко-красным знаком «плюс», на лице — маска, частично скрывающая швы на коже.

Женщина выпрямилась и окинула Кей презрительным взглядом.

— Забавная, — пробормотала она, отступая на шаг. — Но бесполезная.

Она повернулась к мужчине, поправив перчатки.

— Ты уверен, что она стоит всех этих хлопот? — спросила она уже другим тоном — деловым, отстранённым.

— Уверен, — коротко ответил мужчина.

Женщина перевела взгляд на девушку, Кей сглотнула, чувствуя, как страх снова сжимает горло. Она перевела взгляд на мужчину, пытаясь уловить хоть какой-то знак, хоть намёк на то, что он не позволит этой женщине причинить ей вред. Но маска мужчины оставалась бесстрастной, а его глаза — скрытыми от неё.

Женщина шагнула к кровати. Её движения вдруг стали чёткими, выверенными — никакой прежней нарочитой плавности. Она открыла тележку, зашуршала упаковками, достала инструменты и антисептики.

Кей замерла, едва дыша. Она не могла сдвинуться с места — ремни крепко держали запястья и лодыжки. Но вопреки ожиданиям, прикосновения женщины оказались поразительно аккуратными.

Холодный ватный тампон с антисептиком коснулся виска — Кей инстинктивно напряглась, ожидая боли, но давление было лёгким, почти невесомым. Женщина работала молча, сосредоточенно: сначала осторожно очистила края раны, затем обработала кожу вокруг неё каким-то прозрачным гелем, слегка охлаждающим и успокаивающим. Движения её пальцев были точными, профессиональными — будто перед Кей не странная женщина с пугающей внешностью, а опытный врач.

Тем временем мужчина, всё это время стоявший чуть поодаль, неторопливо достал из кармана пачку сигарет. Щёлкнул зажигалкой — короткий огонёк на мгновение осветил его маску, подчеркнув асимметричные черты.

Он слегка отодвинул край маски вверх, обнажив линию челюсти и нижнюю часть лица — на миг стали видны бледные губы и острый подбородок. Движения его были размеренными, почти ритуальными: он аккуратно поднёс сигарету к губам, сделал глубокую затяжку.

Кей невольно втянула носом воздух, пытаясь сосредоточиться на этом запахе — он был реальным, знакомым, почти нормальным. В отличие от всего остального, что происходило вокруг.

Она следила за действиями женщины — насколько позволяло размытое зрение без очков — и поражалась контрасту: жутковатая внешность и швы на коже, пустой глаз, маска медсестры… и при этом такая бережность. Будто в ней уживались два разных человека. А рядом — мужчина с сигаретой, невозмутимый, будто это обычный вечер, а не похищение.

Спустя какое-то время женщина закончила работу. Она наложила на рану стерильную салфетку и аккуратно зафиксировала её пластырем. Кей почувствовала, как напряжение в виске немного ослабло — боль, до этого пульсирующая и острая, стала приглушённой, терпимой.

Женщина отступила на шаг, окинула результат критическим взглядом и удовлетворённо кивнула сама себе.

— Готово, — произнесла она, и в её голосе вновь зазвучали приторные, мурлыкающие нотки. Женщина повернулась к мужчине, чуть склонив голову, и взглянула на него, словно предлагала что-то большее, чем просто завершение работы. — Я закончила. Всё, как ты просил. Рана обработана, инфекции не будет. Теперь она проживёт чуть дольше.

Мужчина, выпустив струю дыма, даже не взглянул на неё. Сигарета тлела в его пальцах, отбрасывая тусклый оранжевый отблеск на маску, которая по-прежнему оставалась чуть отодвинутой.

— Можешь идти, — резко бросил он.

Женщина слегка склонила голову, её глаза сузились в лёгкой насмешке, но улыбка, скрытая маской, чувствовалась в интонации. Она сделала шаг ближе, провела рукой по краю тележки, нарочито медленно, будто давая ему время передумать.

— Если хочешь, я могу остаться с тобой, — промурлыкала она, понизив голос до шёпота. — Помочь ещё с чем-нибудь…

Мужчина, наконец, повернул голову в её сторону, но взгляд за прорезями маски оставался холодным и отстранённым. Он сделал ещё одну затяжку, выдохнул дым прямо в её сторону и произнёс коротко, без тени колебаний:

— Иди.

Женщина на секунду замерла. В её взгляде промелькнуло нечто похожее на обиду, но она тут же взяла себя в руки. Голос, когда она заговорила, прозвучал чуть резче прежнего:

— Как скажешь, — бросила она, разворачиваясь. Резким движением оставила тележку рядом с кроватью, не утруждая себя складыванием оставшихся инструментов. — Но помни: я всегда рядом, если понадоблюсь.

Не дожидаясь ответа, она направилась к выходу. Её каблуки отчётливо стучали по полу — сначала быстро, почти нервно, затем чуть замедлились, будто она надеялась, что мужчина окликнет её. Но он молчал.

Женщина на мгновение замерла у двери, чуть повернула голову в сторону мужчины, а затем резко распахнула дверь и вышла. Дверь глухо хлопнула, отрезая комнату от остального мира.

Тишина, наступившая после её ухода, показалась ещё более густой и осязаемой. Мужчина остался стоять у кровати, всё так же держа сигарету. Он, наконец, поправил маску, вернув её на место, и медленно повернулся к Кей. В лунном свете его силуэт казался ещё более высоким и внушительным, а тишина, повисшая в комнате, стала ещё тяжелее.

Кей ощутила на себе взгляд — тяжёлый, изучающий, будто он осматривал её, оценивал каждую ссадину, каждую дрожь ресниц. В темноте, с размытым зрением без очков, она могла лишь угадывать движения мужчины по теням и едва уловимым звукам.

— Что с Филиппом? Где он? — голос Кей дрожал, но она заставила себя произнести эти слова, вцепившись в них как в последнюю ниточку надежды.

Мужчина не ответил. Он шагнул вперёд — его массивная фигура полностью заслонила бледный лунный свет, пробивавшийся через окно. Комната погрузилась в ещё более густую тьму. Мужчина опустился на одно колено рядом с кроватью, почти вплотную к ногам Кей. Его силуэт вырисовывался на фоне тусклого свечения — высокий, угловатый, пугающе статичный.

— Что ты делаешь?! Не трогай мои ноги! — вскрикнула Кей, и голос её сорвался на истеричные ноты. — Верни очки — я рассмотрю тебя, пидараса!!

Она задыхалась, слова вырывались сами собой, смешиваясь со всхлипами. Мужчина оставался неподвижен, будто не слышал её крика.

Его рука медленно приблизилась и осторожно коснулась ссадины на колене — той самой, что она получила во время безумной погони по лесу. Кей почувствовала холод кожаной перчатки и инстинктивно дёрнулась, заставив кровать заскрипеть.

— Не прикасайтесь ко мне! — выкрикнула она, извиваясь в ремнях.

— Если продолжишь так дергаться, — спокойно произнёс мужчина, — кровать перевернётся. Поднимать тебя я не стану.

В его голосе не было злости — лишь усталая твёрдость, будто он уже не раз имел дело с подобным страхом и истерикой.

Он лёгким движением разорвал ткань лосин в районе колена, обнажая ссадину. Кей снова дёрнулась, пытаясь отстраниться, но ремни держали крепко.

— Ещё одно движение — и я действительно отрежу тебе ноги, — сказал он всё тем же ровным тоном, но в интонации проскользнуло что-то новое: не угроза, а скорее предупреждение, попытка отрезвить.

Кей замерла. Дыхание вырывалось прерывистыми толчками, слёзы катились по щекам, оставляя мокрые дорожки. Она смотрела на него — вернее, на тёмный контур маски, за которой скрывалось лицо, — и пыталась понять, что за игру он ведёт.

— Мои очки… — прошептала она, с трудом выталкивая слова. — Верните мне очки. Я ничего не вижу. Я не понимаю, что происходит…

Мужчина замер на мгновение, затем молча поднялся на ноги и подошёл к тележке, оставленной женщиной. Прошуршали упаковки, звякнули металлические инструменты — он что-то выбирал, методично и неторопливо.

Кей следила за его движениями, насколько позволяло размытое зрение. Каждый звук отдавался в напряжённой тишине комнаты, заставляя её вздрагивать. Она сглотнула, пытаясь унять дрожь, и невольно задержала дыхание, когда мужчина вернулся к кровати, держа в руках несколько стерильных салфеток, флакон с прозрачной жидкостью и бинт.

Он присел рядом, снова опустившись на одно колено. Без лишних слов смочил салфетку в антисептике — Кей уловила резкий, знакомый запах — и осторожно поднёс её к ссадине на колене.

— Будет щипать, — предупредил он коротко, почти безэмоционально, но в тоне не было жестокости — скорее констатация факта.

Кей стиснула зубы, когда холод жидкости коснулся повреждённой кожи. Жжение действительно возникло — острое, колющее, — но быстро сменилось лёгким охлаждением. Она невольно выдохнула, сжимая кулаки в ремнях.

Мужчина работал аккуратно, сосредоточенно: промокнул рану, очистил края, затем взял другой инструмент — небольшой тюбик с мазью. Выдавил немного на салфетку и бережно нанёс на ссадину. Движения его были чёткими, будто он делал это сотни раз. Ни спешки, ни небрежности — только холодная, профессиональная точность.

Кей наблюдала, как он разворачивает бинт, фиксирует повязку аккуратными, уверенными движениями. Всё это время он не произнёс ни слова, не сделал ни одного резкого жеста. Даже когда она невольно дёрнулась от неожиданного прикосновения, он лишь на мгновение замер, давая ей привыкнуть, и продолжил.

Закончив, мужчина отступил на шаг, осматривая результат.

— Так лучше, — произнёс он, наконец, и голос его прозвучал непривычно ровно, почти отстранённо.

Кей глубоко вздохнула. Боль притупилась, сменившись тупой, но терпимой пульсацией. Страх всё ещё сжимал грудь, но теперь к нему примешалось новое чувство — недоумение. Почему он это делает? Зачем так аккуратно, так… по-человечески?

Она облизнула пересохшие губы и решилась задать вопрос, который жёг её изнутри:

— Зачем? Почему вы помогаете мне? И где… где Филипп?

— Вопросы потом, — произнёс мужчина. — Я сейчас уйду, а ты, надеюсь, будешь паинькой.

На мгновение повисла тишина, а затем он коротко усмехнулся — странно, многозначительно, будто услышал нечто забавное.

Дверь глухо хлопнула. Шаги мужчины сначала звучали отчётливо — размеренные, уверенные, — а потом постепенно затихали, растворяясь где-то в глубине здания.

Кей осталась одна. В тишине комнаты её собственное дыхание казалось оглушительно громким. Она прислушалась — никаких признаков возвращения. Сердце забилось чаще, но теперь уже не от страха, а от азарта.

Стиснув зубы, девушка начала дёргать правой рукой. Ремень на запястье был старым, но крепким — кожа не поддавалась, не рвалась. Тогда Кей сосредоточилась на пряжке: та, покрытая рыжей коркой ржавчины, едва держалась на месте. Металл давно потерял былую надёжность — зубцы ослабли, края разъела коррозия.

Кей нащупала это интуитивно — чуть изменив угол поворота запястья, она заставила пряжку чуть сдвинуться. Затем ещё раз, и ещё — ритмично, настойчиво, используя инерцию движений. Ржавчина крошилась под давлением, металл скрипел, протестуя. Пот стекал по виску, дыхание сбивалось, но она не останавливалась. После дюжины резких рывков пряжка окончательно расцепилась с тихим металлическим щелчком, и рука выскользнула — онемевшая, саднящая, но свободная.

Не теряя ни секунды, Кей освободила вторую руку, затем ловко отстегнула ремни на лодыжках. Каждое движение было наполнено лихорадочной решимостью — будто если замешкается, хоть на миг, всё исчезнет, как сон.

Она скатилась с кровати, едва не рухнув на пол, но тут же вскочила на ноги. В ушах стучала кровь, в груди бушевала буря эмоций — страх, надежда, ярость. Ориентируясь на ощупь, Кей бросилась к двери. Пальцы лихорадочно шарили по поверхности, пока не нащупали холодную металлическую ручку.

Резкий рывок — дверь подалась, открывая проход в тёмный коридор. Кей выскользнула наружу, не разбирая дороги. Она не обращала внимания ни на стены, ни на детали интерьера — только вперёд, прочь из этого кошмара. Впопыхах она толкнула кого-то: послышался удивлённый возглас, но Кей не остановилась.

Коридор, резкий поворот, ещё один — она мчалась, ориентируясь на слабые отблески света, пробивавшиеся откуда-то издалека. Впереди показалась лестница. Кей рванулась к ней, уже почти торжествуя свободу.
Она начала быстро спускаться. Ступени мелькали перед глазами — одна, вторая, третья… На последней ступени лодыжка подвернулась: Кей потеряла равновесие и упала на колени, глухо ударившись о деревянный пол.

Она замерла, тяжело дыша. Грудь вздымалась, пот струился по лицу, а в ушах всё ещё звучал тот странный смешок мужчины. Но сейчас главное было другое: она выбралась из комнаты. Она свободна — пусть пока лишь на несколько шагов, но это уже победа.

Кей подняла голову, пытаясь сфокусировать взгляд в полутьме. Впереди маячил новый коридор, она сжала кулаки, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и, опираясь на руки, попыталась приподняться. Но едва она оторвала корпус от пола, как внезапно услышала шаги — чёткие, размеренные. Они приближались слишком быстро, затем остановились прямо рядом с ней. Девушка рухнула обратно на пол, замерла, боясь даже вздохнуть.

Кто-то опустился перед ней на колени. Кей медленно подняла глаза и застыла от ужаса: перед ней сидел незнакомый мужчина в синей маске. Из прорезей сочилась какая-то вязкая чёрная субстанция, медленно стекая по поверхности, будто живая.

— Ого, в полном комплекте, даже конечности не оторваны, — хрипло произнёс незнакомец, и в его голосе прозвучала мерзкая усмешка.

Кей вскрикнула, резко откинулась назад, упёршись локтями в пол, и изо всех сил пнула незнакомца в грудь. Тот охнул, отшатнулся, потеряв равновесие.

Не теряя ни секунды, Кей вскочила на ноги и бросилась вперёд — мимо незнакомца, мимо тёмных углов. Впереди показалась дверь. Она подбежала к ней и толкнула изо всех сил — та неожиданно легко поддалась.

Яркий свет ослепил на мгновение — не солнечный, а резкий электрический, бьющий из фонаря над крыльцом. Кей выскочила наружу и побежала, не разбирая дороги. Ветер хлестал по лицу, волосы растрепались, но она не замечала ничего — только бежала, бежала, бежала… Ощущение спасения наполнило её изнутри: она свободна, она вырвалась!

Но измученное тело уже не слушалось. Мышцы горели, дыхание сбилось, ноги подкашивались. На очередном шаге Кей споткнулась и рухнула на землю. Она села на колени, жадно хватая ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание. Озираясь по сторонам, девушка не могла разобрать деталей — всё расплывалось, терялось в тумане перед глазами. Деревья, кусты, тропинка — лишь смутные силуэты, лишённые чётких очертаний.

«Где я?» — Кей пыталась сфокусировать взгляд, но всё вокруг оставалось размытым. Она просто знала, что больше не в той комнате. Этого должно быть достаточно. «Надеюсь он не найдёт меня», — решила она, цепляясь за эту мысль, как за спасательный круг.

Кей вслушивалась в тишину, ловила каждый шорох, каждую ноту ночного мира. Ей казалось, что она уже далеко, что между ней и тем зданием — целая пропасть. Но на самом деле она находилась всего в нескольких метрах от крыльца, просто не могла этого увидеть.

И вдруг за спиной раздался знакомый голос:

— Ну что, набегалась?

Кей обернулась — в нескольких шагах стоял тот самый мужчина, который был в комнате с ней. Его фигура чётко вырисовывалась на фоне бледного лунного света, маска по-прежнему скрывала лицо.

Девушка хотела закричать, возразить, броситься прочь — но силы окончательно покинули её. Язык не слушался, ноги не держали. Мир начал расплываться, звуки отдаляться. Сознание покидало её, унося в тёмную бездну.