Скрытая угроза: Тайна Ричарда

Кей легла спать, когда стрелка на часах показывала уже за полночь. Усталость, наконец, взяла своё, и она почти мгновенно провалилась в тяжёлую дремоту, полную смутных образов и обрывочных фраз.

Разбудил её скрежет по стеклу — резкий, царапающий звук, будто кто-то провёл ногтями по поверхности. Сначала Кей не обратила внимания: она была в полусонном состоянии, и мозг пытался списать всё на шум ветра или ветки дерева, задевающей окно. Но когда звук повторился во второй раз — более отчётливо и настойчиво, — девушка окончательно проснулась.

Кей надела очки и подошла к окну, раздвинула шторы. За окном — только пустота и тьма, густая, непроницаемая. «Совсем уже схожу с ума из-за всего, что творится в городе», — подумала она, пытаясь унять лёгкую дрожь в пальцах.

Свет в комнате, который она забыла выключить перед сном, падал на улицу за окном. И тут взгляд Кей зацепился за что-то на земле. Следы. Чёткие отпечатки под самым окном — крупные, с рельефным протектором. «Мужские ботинки…» — мелькнуло в голове. Она вгляделась внимательнее, но тьма и расстояние не позволяли разобрать детали.

Кей тряхнула головой. «Хватит. Я просто переутомилась. Это наверняка мои следы от вчерашнего дня — когда выходила полить цветы». Она вздохнула, поправила очки, вернулась в кровать и, укутавшись в одеяло, постепенно уснула.

Проснувшись утром, она потянулась, зевнула и сразу полезла в телефон — проверить, что происходит в мире, может, кто-то добавил что-то новое на форумах про ситуацию в городе. Кей забила в поисковик нужные запросы — и замерла.

Вся информация, связанная с исчезновениями людей, пропала. Полностью. Ни одной статьи, ни одного обсуждения, ни одной новости. Страницы, которые она точно открывала вчера, теперь выдавали ошибку 404 или пустые экраны.

— Что? — прошептала Кей, чувствуя, как внутри всё закипает. Она щёлкнула по вкладкам в браузере — те же пустые страницы, будто ничего и не было. — Че за хуйня?!

Она открыла документ с черновиком статьи — тот самый, где фиксировала все факты и версии. Экран ноутбука встретил её абсолютно белым листом. Ни единого слова. Только пустота.

Кей сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Дыхание участилось, а раздражение, горячее и колючее, разливалось по венам.

— Да вы издеваетесь?! — выкрикнула она, стукнув ладонью по столу. — Кто, блять, это сделал? Кто стёр, нахуй, всё? Каждую ссылку, каждую запись, каждый черновик?

Её глаза метались между телефоном и ноутбуком, словно она надеялась, что информация вот-вот вернётся сама собой. Но реальность была неумолима: всё исчезло.

Кей резко села за стол, открыла блокнот — единственный источник информации, который пока оставался у неё. Записи были на месте: миссис Квинск, миссис Уинс, форум из Клоуфорда.

Девушка перечитала заметки, затем захлопнула блокнот с резким стуком. Её лицо исказилось от смеси ярости и решимости.

— Отлично, — процедила она сквозь зубы, с силой проводя ладонью по волосам.

Кей встала и подошла к окну. Утреннее солнце уже заливало улицу золотистым светом. Она раздражённо выдохнула, упёрлась ладонями в подоконник и посмотрела вниз — следы под окном всё ещё были видны: чёткие отпечатки мужских ботинок, слишком крупные для её обуви.

— Блять…не показалось… — пробормотала Кей себе под нос. Она прищурилась, пытаясь разглядеть детали: рельеф протектора, глубину отпечатков, направление шагов. Но следов ухода не было — будто человек просто стоял здесь какое-то время и исчез.

Кей сжала край подоконника, чувствуя, как раздражение смешивается с нарастающей тревогой. «Кто-то следил за мной. Стоял прямо под окном, пока я спала. И, судя по всему, не особо старался это скрыть».

Она отступила от окна, провела рукой по волосам и попыталась собраться с мыслями. В голове всё ещё эхом отдавался ночной скрежет по стеклу. Теперь эти два события — звук и следы — складывались в пугающую картину.

— Прикольно, — тихо произнесла она, выпрямляясь.

Сегодня была ярмарка, посвящённая дню образования города. На главной площади выстроились ряды палаток с продуктами, напитками, сувенирами и всевозможными мелочами — от старинных пуговиц до расписных шкатулок. Яркие флаги трепетали на ветру, дети бегали между рядами, смеялись, а продавцы зазывали покупателей громкими приветливыми голосами.

После тревожного утра Кей решила пойти в город — проветриться, отвлечься хоть ненадолго. «Может, я просто не сохранила изменения? Тогда форумы бы остались…» — размышляла она по дороге, пытаясь найти рациональное объяснение исчезновению информации. Но в глубине души понимала: случайность тут, ни при чём.

Девушка подошла к главной площади и медленно двинулась вдоль рядов, иногда останавливаясь, чтобы рассмотреть какой-нибудь необычный сувенир, или фотографируя яркие детали: плетёные корзины с яблоками, связки сушёных трав, разноцветные ленты. День выдался прекрасным: солнце ярко светило и согревало, лёгкий ветерок обдувал лицо, трепал волосы, словно пытаясь развеять тяжёлые мысли.

Кей шла дальше, пока в самом конце площади не заметила маленькую палатку. К ней почти никто не подходил — люди будто инстинктивно обходили её стороной, бросая короткие взгляды. За прилавком сидела старая бабушка. Её лицо избороздили глубокие морщины, а руки, лежавшие на столе, были узловатыми и тёмными от времени.

Кей остановилась перед палаткой и начала рассматривать товар: амулеты из дерева и камня, старые браслеты с потускневшими бусинами, мешочки с травами, резные фигурки. Всё выглядело так, будто пришло из другого века.

Бабушка в свою очередь смотрела на нее, не отрываясь — пристально, будто видела не просто девушку, а что-то за её плечами. Кей почувствовала, как по спине пробежал лёгкий холодок, но заставила себя улыбнуться.

— Что-то приглянулось, милая? — хрипло спросила старуха. Голос её звучал так, словно доносился издалека, сквозь толщу времени.

— Нет, просто смотрю — Кей рассматривала витрину.

Старуха медленно подняла руку — движения были плавными, почти ритуальными — и коснулась амулета иссохшим пальцем.

— Красивый, — сказала она. — Но не для каждого. Он выбирает, кого защищать.

Кей замерла.

— Защищать… от чего?

Бабушка наклонилась вперёд, и в её глазах вспыхнули странные отблески — то ли игра света, то ли что-то иное.

— От того, что ходит в тени, — прошептала она. — От того, кто приходит, когда зовут. Ты уже слышала эти слова, верно? В мыслях, в шёпоте ветра…

Кей сглотнула.

— Откуда вы знаете?

Старуха улыбнулась — не губами, а глазами, и улыбка эта была древней, как сам лес.

— Я знаю многое. Знаю, что ты ищешь ответы там, где их лучше не находить и знаю, что он почувствовал твой взгляд.

— Кто — он? — голос Кей чуть дрогнул.

— Тот, чьё имя не произносят вслух, — старуха понизила голос до шёпота. — Ты его звала, даже не зная об этом. Мыслью. Желанием узнать правду. Теперь он идёт по твоему следу.

Кей почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Но я не звала…

— Звала, — мягко перебила старуха. — Звала своим любопытством. Своей решимостью. Своим упорством идти туда, куда другие боятся ступить. Это и есть зов. Помоги мне собрать вещи, за это я тебя кое-куда приглашу. У меня тут неподалеку магазинчик антиквариата. Там и поболтаем в тишине, а то на ярмарке шум да гам…

Кей помогла старухе аккуратно сложить оставшиеся амулеты и браслеты в деревянные ящики — бабушка двигалась медленно, и девушке показалось, что та едва справляется с тяжестью коробок.

— Спасибо, милая, — хрипло поблагодарила старуха, опираясь на трость.

Кей кивнула, чувствуя странное волнение. Что-то подсказывало: это не просто благодарность.

Они прошли через площадь, свернули в узкий переулок и остановились у старой деревянной двери с резными узорами. Над входом висела вывеска: «Антикварный магазин «Отголоски прошлого».

Внутри пахло деревом, старыми книгами и чем-то ещё — едва уловимым, древним, будто сама пыль здесь была старше города. Полки ломились от диковинок: фарфоровые куклы с потускневшими лицами, латунные подсвечники, старинные часы с остановившимися стрелками, резные шкатулки, карты с полустёртыми надписями.

Бабушка прошла к старому столу в глубине комнаты, пригласила Кей сесть напротив.

— Ты спрашивала про Безликого, — начала она, и голос её вдруг стал глубже, твёрже, словно доносился из-под толщи земли. — Так слушай. Давным-давно, когда эти земли ещё были дикими, сюда потянулись люди — за богатствами, что таились в недрах гор и лесах. Сначала — одиночки, потом — целые караваны. Они рубили деревья, рыли шахты, отравляли реки. А потом решили осесть. Построили город и назвали его Ричард — в честь первого, кто ступил на эту землю с картой в руках и жадностью в сердце.

Она помолчала, и в тишине стало слышно, как тикают часы — но Кей могла поклясться, что раньше их тиканья не было.

— Город рос, а с ним росла и зависть соседей. Разбойники, алчные лорды, наёмники — все хотели урвать кусок. И люди отбивались. Долго отбивались. Но силы иссякали. Голод, болезни, страх — город стоял на краю пропасти.

Старуха наклонилась ближе, и Кей почувствовала ледяной сквозняк, хотя все окна были закрыты.

— Тогда первый кто ступил на землю со своим братом — Ричард и Форд — решили спасти город. Но не силой, а хитростью. Они знали о древней магии, что спит в лесах. О том, что нельзя будить. В самую тёмную ночь года, когда луна скрылась за тучами и даже звёзды замерли в страхе, братья отправились вглубь леса. К месту, где земля пахнет пеплом, а деревья растут кривыми, будто от боли.

Её голос стал шёпотом, но от этого звучал ещё отчётливее:

— Они принесли жертву. Не животных — нет. Они пролили кровь тех, кто доверял им: троих детей, трёх стариков, трёх путников, забредших в город. И на этой крови начертили знак. Вызвали того, кто ходит в тени. Безликого.

Кей невольно сглотнула. Воздух в комнате стал гуще, тяжелее.

— Безликий пришёл. Он не кричал, не грозил. Он просто шёл — и всё, что стояло на пути, исчезало. Захватчики, осаждавшие город, пропали за одну ночь. Ни криков, ни следов — только тишина. Город был спасён.

Старуха замолчала, и Кей услышала, как за окном что-то прошелестело — будто множество ног одновременно сделали шаг.

— Но плата оказалась страшнее, чем они думали. Безликий не берёт плату деньгами. Он берёт души. Сначала он забрал Ричарда — тот умер во сне, лицо его стало гладким, как воск. Через неделю Форд понял, что натворил, и попытался бежать. Но Безликий уже шёл за ним. Форд исчез на окраине леса — его следы обрывались у старого дуба, а на коре осталась полоса, будто кто-то провёл по ней пальцем.

Она подняла глаза на Кей, и в них отразилось что-то древнее, пугающее:

— С тех пор он всегда где-то рядом. Ждёт. Слушает. И если кто-то снова попытается его вызвать — он придёт.

Взгляд Кей скользнул по комнате и остановился на картине, висевшей над столом. На ней были изображены два мужчины в старинных костюмах — серьёзные, с напряжёнными лицами. Она достала телефон и сфотографировала полотно — хотела рассмотреть детали поближе.

На экране телефона изображение выглядело иначе. На заднем плане, среди деревьев, проступало бледное лицо — без глаз, без носа, безо рта, без волос. Одетый в строгий чёрный костюм, он стоял там, будто наблюдал за братьями. Кей подняла глаза на картину — и увидела то же самое лицо. Оно появилось там, где раньше была лишь листва.

По спине пробежал ледяной холодок.

— Кто это? — тихо спросила Кей, показывая на картину. — Тот, кого вызвали? Безликий?

Бабушка резко обернулась. Лицо её изменилось: черты заострились, глаза потемнели. Она подошла к картине, закрыла её рукой и с неожиданной силой схватила Кей за локоть и подтолкнула девушку к выходу.

— Уходи, — приказала старуха, распахивая дверь. — И забудь всё, что услышала. Забудь про братьев, про Безликого, про плату. Иначе он услышит. Он придёт.

Не успела Кей опомниться, как оказалась на улице. Дверь с грохотом захлопнулась за её спиной. Девушка оглянулась на витрину магазина. За стеклом мелькнула тень — высокая фигура в чёрном костюме. Она замерла на мгновение, словно глядя прямо на Кей, а затем растворилась в полумраке.

Девушка сглотнула и быстро зашагала прочь. Солнце уже садилось, и длинные тени ложились на мостовую, будто протягивая к ней невидимые пальцы.

Она направилась домой, обдумывая каждое слово из мрачной истории о братьях и Безликом. Мысли путались: «Вызвали… забрали души… он всегда где-то рядом». Девушка невольно ускорила шаг, стараясь отогнать тревожные образы.

— Эй, Кетти! — вдруг окликнул её кто-то.

Кей замерла. Она давно не слышала, чтобы её так называли — только в детстве, когда…

Она обернулась. Перед ней стоял Филипп — друг из детства. Высокий, с всё той же лёгкой улыбкой и чуть растрёпанными волосами. Они когда-то втроём — Кей, Лис и Филипп — бегали по улицам, исследовали старые склады у реки, придумывая себе приключения.

— Как дела? Не знал, что ты вернулась! — радостно сказал Филипп, подходя ближе.

Кей невольно улыбнулась и обняла старого друга.

— Привет, всё отлично. А сам как?

Они пошли вдоль улиц по направлению к дому Кей, неторопливо обсуждая, что произошло за годы разлуки. Филипп рассказал, что работает в городской библиотеке, помогает систематизировать архивы. Кей слушала, кивала, но мысли всё равно возвращались к услышанному в антикварном магазине.

Наконец она не выдержала:

— Фил, я тут кое-что расследую… Про исчезновения людей. В городе и в Клоуфорде. И знаешь, всё указывает на какую-то старую легенду.

Филипп приподнял бровь, но промолчал, предлагая ей продолжить.

Кей начала рассказывать: про опросы местных, про странные записки, про исчезновение всей информации из интернета и пустое место вместо её черновика статьи. Она даже упомянула старуху с ярмарки и её магазин, про картину с двумя братьями и бледным лицом на заднем плане.

Филипп слушал внимательно, не перебивал. Когда Кей закончила, он помолчал несколько секунд, потом тихо сказал:

— Кей, это звучит… очень странно.

— Я знаю, — она вздохнула. — Но следы под моим окном, исчезновение данных — всё это не может быть совпадением.

— Ты уверена, что не переутомилась? — осторожно спросил он. — Может, с данными произошла какая-то техническая ошибка, а следы — просто чьи-то случайные отпечатки?

— Нет, — твёрдо ответила Кей. — Всё слишком взаимосвязано. И ещё эта история про основателей города — Ричарда и Форда. Они вызвали Безликого, чтобы спасти город от захватчиков, но он забрал их души.

Филипп остановился, посмотрел на неё серьёзно.

— Кей… — он помедлил. — Я работал с архивами. В старых документах есть упоминания о братьях Ричарде и Форде. Они действительно были основателями. Но никаких записей о магии, жертвах или Безликом нет.
— Но старуха не могла всё это выдумать! — возразила Кей. — Картина, её реакция… Это было слишком реально.

Филипп вздохнул, провёл рукой по волосам.

— Может, это местная легенда? Передаётся из уст в уста, обрастает деталями…

— А исчезновение информации? — Кей прищурилась. — Ты, правда, думаешь, что это случайность?

Он помолчал, потом тихо произнёс:

— Не знаю. Но если ты действительно в это веришь, я помогу. В библиотеке есть старые газеты, дневники горожан, записи магистрата. Может, найдём что-то, что подтвердит или опровергнет эту историю.

Кей почувствовала, как внутри разливается тепло.

— Спасибо, Фил. Мне, правда, нужна помощь.

— Только обещай быть осторожной, — он положил руку ей на плечо. — Если там действительно что-то… опасное, не лезь напролом.

— Постараюсь, — улыбнулась Кей. — Но я не остановлюсь. Теперь я точно знаю: за исчезновениями стоит что-то большее. И я выясню, что именно.

Они дошли до дома Кей.

— Заходи, — предложила она. — Расскажешь подробнее про архивы. Может, там есть зацепки.

— С удовольствием, — кивнул Филипп. — И да, Кетти… Рад, что ты вернулась.

Кей улыбнулась. Впервые за долгое время она почувствовала, что не одна в этом странном, пугающем расследовании.

Кей и Филипп вошли в дом. Девушка сразу направилась на кухню:

— Хочешь чаю? Или, может, кофе? — обернулась она к другу.

— Чай было бы здорово, — улыбнулся Филипп. — С лимоном, если есть.

Пока вода закипала, Кей расставила чашки, достала печенье и несколько видов чая в жестяных банках.

— Всё как раньше, — заметил Филипп, оглядывая уютную кухню. — Помнишь, как мы после школы прибегали сюда, и ты всегда угощала нас чем-то сладким?

— Конечно, помню, — Кей улыбнулась, вспоминая те дни. — Лис тогда всегда выбирала самое шоколадное, а ты — с орешками.

— Да, она была без ума от шоколада, — Филипп рассмеялся. — Однажды съела целую плитку перед обедом и потом жаловалась, что не может есть суп.

Они оба засмеялись, и на мгновение показалось, что время повернулось вспять — будто им снова по четырнадцать, а впереди — целое лето приключений.

Кей разлила чай, села напротив Филиппа и пододвинула к нему тарелку с печеньем.

— Знаешь, — тихо сказала она, — иногда мне кажется, что всё это было в какой-то другой жизни. А теперь… теперь я расследую исчезновения, слышу страшные легенды…

Филипп внимательно посмотрел на неё:

— Но ты ведь всегда была такой — любопытной, упорной. Помнишь, как мы искали клад на старом кладбище? Ты тогда первая полезла в ту тёмную яму.

— И ты меня вытащил за шкирку, — добавила Кей с улыбкой. — Спасибо, кстати.

— Всегда, пожалуйста, — он подмигнул. — Так что, с чего начнём завтра? С архивов?

— Да, — Кей оживилась. — Давай начнём с самых старых газет. Может, найдём упоминания о братьях Ричарде и Форде или о каких-то странных событиях тех времён.

— Договорились. Я как раз знаю, где лежат выпуски XIX века — их ещё не оцифровали.

— Отлично! — Кей почувствовала прилив энергии.

Они ещё какое-то время обсуждали план действий: какие годы проверить в первую очередь, какие районы города могли быть связаны с легендой, какие местные фамилии стоит поискать в архивах.

За окном уже совсем стемнело. Филипп взглянул на часы и удивлённо поднял брови:

— Ого, мы тут уже больше двух часов сидим!

— Время пролетело незаметно, — улыбнулась Кей. — Спасибо, что пришёл и что готов помочь.

— Да что ты, это же здорово — снова что-то исследовать вместе, — он встал из-за стола. — Как в старые добрые времена.

Он уже направился к двери, когда Кей вдруг остановилась:

— А давай позвоним Лис? Поздороваемся, узнаем, как она.

— Отличная идея! — тут же согласился Филипп.

Они ещё какое-то время обсуждали план действий, когда вдруг Кей хлопнула себя по лбу:

— Фил, а давай позвоним Лис? Наверняка она будет рада тебя услышать!

— Отличная идея! — Филипп расплылся в улыбке. — Дай телефон.

Кей протянула ему свой смартфон. Филипп быстро нашёл номер и включил громкую связь. После пары гудков раздался бодрый голос Лис:

— Фип? Филипп, к писи прилип? Как дела! — рассмеялась Лис.

— Да нормально, — хохотнул Филипп. — Вот, сижу у Кей, пьём чай, вспоминаем, как ты объелась шоколадом перед обедом.

— Эй, это было один раз! — возмутилась Лис, но в голосе звучала улыбка. — И вообще, я тогда была в стрессе — контрольная по математике на носу.

— В стрессе она была, — фыркнула Кей. — Да ты просто не могла устоять перед шоколадом!

— Ну да, не могла, — согласилась Лис. — Кстати, вы что там затеяли? Почему вдруг вспомнили про старые времена?

— Мы завтра идём в библиотеку, — объяснила Кей. — Хотим покопаться в архивах, поискать что-нибудь про основателей города.

— О, звучит интригующе! — оживилась Лис.— Я сейчас в Нью-Йорке. Пишу статью о местной банде — те ещё типы. Но я их раскушу, ты, же знаешь мой подход.

— Впечатляет, — кивнул Филипп. — Ты всё такая же неудержимая.

Поболтав ещё немного, друзья попрощались.

— До связи! — махнула рукой Лис. — И удачи в архивах!

— Спасибо! — хором ответили Кей и Филипп.

— Тогда до завтра. Не позволяй этим историям слишком тебя напугать. Мы со всем разберёмся.

— Спасибо, Фил. До завтра, — улыбнулась Кей.

Он вышел на улицу, помахал рукой и зашагал прочь. Кей смотрела ему вслед, пока его фигура не скрылась за поворотом.

Закрыв дверь, она глубоко вздохнула. Впервые за долгое время она не чувствовала себя одинокой в этом расследовании.

Кей закрыла дверь и вернулась на кухню. Чашки с недопитым чаем стояли на столе, от них ещё поднимался лёгкий пар. Она аккуратно собрала посуду и отнесла в раковину. Включила воду, дождалась, пока она станет тёплой, и принялась мыть кружки.

Пока посуда сохла, Кей вытерла столешницу влажной тряпкой, убрала печенье в жестяную коробку, а банки с чаем поставила обратно в шкаф. Кухня снова выглядела опрятно — всё на своих местах, ни крошки, ни капли.

Девушка уже собиралась выключить свет и подняться наверх, но вдруг ощутила знакомое, неприятное чувство: за ней кто-то наблюдает. По спине пробежал холодок. Кей замерла на мгновение, прислушиваясь. Тишина. Только тиканье часов да отдалённый гул проезжающей за окном машины.

Она медленно повернулась к окну, стараясь не делать резких движений. Сердце забилось чуть быстрее. Подойдя ближе, Кей осторожно отодвинула штору и выглянула на улицу.

Улица была пустынна. Фонарь у дома мигал, то разгораясь ярче, то почти угасая. Кей вгляделась в тени между деревьями — ничего. «Может, всё-таки паранойя?» — мелькнуло у неё в голове. Но тут же вспомнились следы под окном, пустой черновик статьи, исчезнувшие форумы… Нет, это не случайность.

Кей выключила свет и поднялась на второй этаж, в свою комнату. Уютные стены, знакомые очертания мебели — всё это раньше давало ощущение безопасности, но теперь комната больше не казалась убежищем. Тишина давила, словно кто-то затаил дыхание прямо за спиной.

Девушка подошла к зеркалу. Медленно сняла очки — мир тут же расплылся по краям, потерял чёткость. Затем осторожно извлекла линзу, оголяя красный глаз. В отражении он выглядел особенно ярко — как капля свежей крови на бледном лице. Кей вгляделась в свои зрачки, будто надеясь найти там ответы, но увидела лишь тревогу, застывшую в глубине взгляда.

Решив поискать в интернете, кто такой Безликий, она села на кровать и ввела в поисковую строку запрос «Безликий». На первом же сайте выскочило имя — «Слендермен» — и описание, от которого по спине пробежал ледяной озноб.

Кей пробежала глазами по тексту и невольно прошептала:

— Ну и бред…

Но любопытство пересилило, и она продолжила читать.

Слендермен — не просто городская легенда. Он — воплощение первобытного страха, что таится в тёмных углах сознания.

Его фигура возвышается над миром — неестественно высокая, почти трёхметровая. Тонкое, вытянутое тело, лишённое каких-либо выраженных мышц или очертаний, напоминает силуэт человека, но в нём нет ничего человеческого. Он одет в строгий чёрный костюм, похожий на те, что носили сто лет назад: пиджак с узкими лацканами, брюки прямого кроя, начищенные туфли. Одежда всегда безупречна, будто только что из ателье, — ни складки, ни пылинки.

Но самое страшное — его лицо. Или то, чего на нём нет.

У Слендермена нет лица. Ни глаз, ни носа, ни рта — только гладкая, бледная, почти восковая поверхность там, где должны быть черты. Кожа мертвенно-белая, словно у статуи, забытой в подвале. Иногда, в моменты особого напряжения или когда он приближается к жертве, на этом безликом пространстве проступают тонкие чёрные линии — будто трещины на фарфоре или вены, проступающие под кожей.

Из спины и плеч Слендермена вырастают длинные, гибкие отростки, похожие на щупальца. Они извиваются, словно живые, то обвивая его тело, то протягиваясь к жертве. Эти отростки могут удлиняться и укорачиваться по воле существа, обвивая предметы, проникая в щели, касаясь жертв — бесшумно, холодно, неотвратимо.

Руки у него неестественно длинные — кисти почти достают до колен. Пальцы тонкие, с заострёнными ногтями, похожими на когти. Когда он движется, эти руки покачиваются, будто ветви на ветру, но в любой момент могут схватить, утащить в темноту.

Он не издаёт звуков. Ни шагов, ни дыхания — только шорох ткани и едва уловимый скрип суставов, когда он поворачивает голову. А ещё — статический шум в радиоприёмниках, помехи на экранах, внезапные сбои в работе камер.

Слендермен влияет на разум жертв: вызывает паранойю, кошмары, навязчивые мысли. Он может оставлять «метки» — едва заметные символы, появляющиеся на фотографиях, стенах, в записях. Жертва начинает видеть его повсюду: в тенях за окном, в отражении зеркала, в углу зрения — как будто он всегда рядом, наблюдает, ждёт.

«Ну и чушь», — повторила Кей вслух, на этот раз твёрже. Она выключила лампу, перевернулась на бок и закрыла глаза, нарочито громко вздохнув, чтобы показать самой себе, что не боится. Но, несмотря на показное равнодушие, руки всё ещё слегка дрожали. Она подтянула колени к груди, свернулась калачиком и заставила себя расслабиться. Постепенно дыхание стало ровным, разум окутала пелена сна, но где-то на задворках сознания всё ещё мерцала мысль: «А вдруг…?»