19.
Утро следующего дня на Гавайях. Минджи и Сынмин завтракают на веранде, окружённые ворохом эскизов, которые Минджи набрасывает прямо на бумажных салфетках.
Минджи: Если мы делаем это в Сеуле, то я хочу не классический банкетный зал, а что-то открытое. Может, частный сад или галерею с панорамными крышами? Чтобы было много света, зелени и музыки. Никакой официозности.
Сынмин: Твой профессионализм даже в свадьбе проявляется. А как насчёт второго варианта? Если здесь, на островах?
Минджи:Здесь... это было бы очень камерно. Только самые близкие. Мемберы, наши семьи, шум прибоя вместо оркестра.
Сынмин: чаги, давай сделаем два этапа. Официальный «сеульский» вечер для коллег и агентства, где ты сможешь показать всё своё мастерство архитектора. И приватный, «гавайский» — только для нас и ребят, где мы просто будем собой.
Неделю спустя. Аэропорт Инчхон. Их возвращение не осталось незамеченным — сотни фанатов, журналисты и вспышки камер. Но теперь Сынмин не прячется. Он идет рядом с Минджи, уверенно держа её за руку, и когда кто-то из репортеров выкрикивает поздравление, он лишь коротко кивает и счастливо улыбается.Рабочие будни накрывают их с головой. Минджи снова в своём бюро, но теперь на её рабочем столе стоит фотография, где они с Сынмином на пляже, а на пальце сверкает кольцо. Её команда знает: она теперь светится изнутри .Сынмин тоже работает на износ: записи в студии, тренировки, подготовка к новому туру. Но каждый вечер он заезжает за ней в бюро, привозя тот самый капучино с сердечком, и они вместе обсуждают планировки свадебных площадок. Один из вечеров. Минджи обсуждает с дизайнером декор для сеульской площадки, используя свои профессиональные термины о нагрузках на конструкции и освещении
Минджи:Нет, эта колонна не подходит, она искажает световой поток, нам нужно сместить акцент на...
Сынмин:(тихо шепчет ей на ухо, приобнимая за талию)Чаги, помни, что мы женимся, а не строим новый аэропорт. Нам нужно место, где я смогу спеть тебе песню, не споткнувшись о твою идеальную колонну.
Минджи: Хорошо, Минги . Твоё мнение учтено. Но колонна всё равно будет стоять там, где я сказала — для акустики.
Поздний вечер. Они вдвоём на балконе квартиры Минджи. В городе шумит жизнь, а у них — тишина и покой
Сынмин: Странно это всё. Ещё год назад я думал, что жизнь — это бесконечные графики и страх оступиться. А теперь я выбираю цветы и думаю о том, какой свадебный торт ты захочешь.
Минджи:Мы прошли путь от школьной влюблённости до вот этого всего. И знаешь, что самое важное? Ничего бы этого не случилось, если бы ты не пришёл тогда в тот кабинет.
Сынмин: Я бы пришёл в любой кабинет мира, если бы знал, что ты там.
Вечер в квартире Минджи. В воздухе всё ещё витает лёгкий аромат тех самых пионов, что стоят в вазе, а на столе разложены эскизы свадебной площадки. Но сейчас эскизы никого не интересуют.Сынмин сидит на диване, просматривая что-то в планшете, а Минджи, закончив последний чертёж, замирает, глядя на него. Его профиль в мягком свете торшера, сосредоточенное выражение лица, тонкие пальцы, которые так нежно касались её кожи, когда он надевал цепочку... Этот момент захлёстывает её приливом такой острой, почти физической нежности, что она откладывает карандаш и решительно поднимается .Она подходит к нему, перелезает через его колени и садится сверху, обхватив его шею. Сынмин замирает, его планшет едва не падает на пол, а взгляд тут же теплеет
Сынмин:Чаги-я? Ты что-то вспомнила по поводу колонн для свадьбы?
Минджи:Да. Я вспомнила, что хочу целовать тебя, а не обсуждать архитектуру.
Её губы находят его губы — сначала осторожно, а потом всё более настойчиво. Сынмин отбрасывает планшет в сторону, его руки, до этого уверенные и спокойные, сейчас чуть дрожат от нахлынувшей страсти. Он притягивает её ближе, укладывая на свои колени, и отвечает на поцелуй с той же жаждой .Через несколько минут всё в комнате становится неважным. Они оказываются на кровати, сбив одеяло и подушки. Воздух в комнате прогревается от их дыхания. Минджи чувствует, как его сильные руки уверенно сжимают её спину, а она сама полностью теряется в ощущениях, забыв обо всём мире.Спустя время в комнате воцаряется тишина, нарушаемая только их сбивчивым дыханием. Они лежат в обнимку, раскинувшись на кровати. У обоих губы распухли от поцелуев и приобрели ярко-алый оттенок, а волосы перепутались окончательно. Сынмин, с абсолютно счастливым и немного ошалевшим видом, прижимает Минджи к себе, утыкаясь носом в её кудри
Сынмин:Кажется, это был самый продуктивный вечер планирования свадьбы в истории.
Минджи:(смеясь, она проводит рукой по его лицу, задевая его собственные покрасневшие губы)Согласна. Ни один архитектор не разработал бы план лучше.
Понедельник. Утро. Будильник на телефоне Минджи разрывается, как сирена, напоминая о встрече с подрядчиками в девять утра.Сынмин уже на ногах — ему нужно успеть на репетицию к десяти. Они стоят в прихожей, собирая сумки. Сынмин поправляет воротник своей толстовки, пытаясь скрыть следы вчерашнего вечера, а Минджи старательно наносит чуть больше блеска для губ, чтобы скрыть припухлость
Минджи:Если мои подрядчики сегодня спросят, почему я такая «умиротворённая», я скажу, что это был очень интенсивный сеанс медитации.
Сынмин:Скажи им правду: ты была занята проектированием нашего будущего.
Он подмигивает ей, хватает свою сумку и направляется к выходу, но перед самой дверью разворачивается
Сынмин:Увидимся вечером? Я обещаю привезти самый вкусный кофе в Каннаме.
Минджи:Жду, жених. Удачи на репетиции!
Дверь закрывается, и в квартире снова становится тихо. Минджи берёт свой чертежный тубус и выходит в коридор, чувствуя себя невероятно сильной. Рабочие будни больше не казались ей бесконечной рутиной — теперь это был просто ещё один шаг к тому дню, когда она наденет белое платье и наконец-то назовёт этого парня своим мужем перед всем миром