14
- Кончал!! Кончал!! То есть ты не такой уж и святошка? - он подался вперёд, и глаза его горели азартом.
«Как его заткнуть на эту тему вообще?» - отчаянно думал я.
- Или ты кончил от какого-нибудь фут-фетиша?? - ухмыльнулся тот. Улыбка была похожа на гиенскую - ту самую, которую я видел только по телевизору. Широкую, зубастую, почти безумную.
- Фу! Меня сейчас снова стошнит, - я прикрыл рот рукой, чувствуя, как желудок скручивает узлом.
- Пх, ну, с рвотой я ещё только кончал. Хотяя.. нет, кончал, - он задумался, постукивая пальцем по подбородку.
- Джун, прекрати, пожалуйста, это очень и очень мерзко, - попросил я, почти умоляя.
- Ну, а чего ты на вопрос не отвечаешь?? - он прищурился и упёр руки в бока.
- Я сказал, что не хочу об этом говорить, - повторил я, чувствуя, как моё терпение подходит к концу.
- Почему?? Вот расскажи мне почему - и я отстану, - он скрестил руки на груди и выжидательно уставился на меня.
- Я не хочу даже думать об этом, - сказал я, отворачиваясь к стене.
- Тебя изнасиловали что-ли?? - спросил он вдруг, и в голосе его мелькнуло что-то похожее на сочувствие.
- Давай просто закроем тему, - попросил я, чувствуя, как внутри всё замирает.
- Ну, Гю, давай рассказывай. Нельзя умирать с секретами и тайнами. Знаешь ли, - он подошёл ближе и сел на корточки передо мной, заглядывая в глаза.
- Можно. Почему нельзя? - спросил я, хотя понимал, что это бессмысленно.
- Ну давай же! Нетоми! - он дёрнул меня за руку.
- Я не люблю эту тему, - сказал я, высвобождаясь.
- Тебя изнасиловали? - спросил он снова, на этот раз тихо.
- Джун, закрыли тему, - я сжал кулаки и почувствовал, как ногти впиваются в ладони.
- Тц, ну пожалуйста, - цокнул тот, лёжа на кровати вверх тормашками. Ноги его были поджаты к животу, а голова свисала с кровати почти до пола. Волосы касались холодного линолеума.
- Нет, - отрезал я.
- Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, - заныл он, раскачиваясь вверх ногами.
«Почему его это так интересует?» - подумал я, глядя на его красное от прилива крови лицо.
- Ну вот зачем тебе это скрывать?? - спросил он, не меняя позы.
- Я не скрываю, мне не нравится эта тема, от неё мне противно, - ответил я.
- Ну то есть ты кончал, - сказал он, и на его губах снова появилась та же ухмылка.
- Я пойду проветрюсь, - сказал я и вышел из палаты.
- Я с тобой! А то один сгнию точно, - сказал тот и пошёл за мной. - Ты же не против??
- Если будешь продолжать, то против, - бросил я через плечо.
- Ой-ой-ой, - сказал тот. Как к ним зашла одна из медсестёр. - Чой Бомгю, вы идёте за мной, - сказала она.
- Хорошо, пока, Джун, - сказал я, чувствуя, как внутри поднимается облегчение.
«Есть! Он по-любому уже забудет про этот разговор вечером или через минуту двадцать», - подумал я.
- Сейчас вы идёте на консультацию к психологу, - объяснила медсестра.
- А можете подсказать, куда мне нужно идти? - спросил я.
- Я проведу тебя туда, - ответила она.
- А, хорошо, спасибо большое, - кивнул я, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.
- Ну как тебе здесь? Ещё не темнеет в глазах? - спросила она, оглядываясь на меня.
- Нормально.. Нет, не темнеет, - ответил я.
- Ешь каждый день?? - спросила она, и в голосе её слышалась лёгкая тревога.
- Нет, просто я не привык есть такую еду, которая здесь есть, - признался я.
- Мм.. Чтобы ты хотел поменять в этом питании?? - спросила она, задумчиво кивая.
- Не знаю, мне просто нужно привыкнуть. Всё-таки в больнице, - пожал я плечами.
- То есть вас всё устраивает здесь, - сделала она вывод.
- Можно сказать, что да, - ответил я, хотя внутри был совсем не согласен.
- Это отлично, - сказала она.
- Да, только.. Вы не знаете, почему меня поселили именно с Чхве Ёнджуном? - спросил я, чувствуя, как в груди снова поднимается тревога.
- У вас одинаковая категория, - сказала женщина ровно.
- Но.. У него же состояние намного хуже, чем у меня.. Разве нет? - я не верил своим ушам.
- Нет, вы совершенно идентичны, - ответила она, и в голосе её не было ни капли сомнения.
- Я ничего не понимаю, - пробормотал я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
- У вас одинаковые показатели, - сказал мужчина более спокойно, подходя ближе.
- А что за показатели вообще? - спросил я.
- Точных не помню.. Помню стрессоустойчивость, агрессивность - пассивную и активную, - перечислил он, загибая пальцы.
«Вряд ли у меня агрессия такая же... Странно...» - подумал я. Эта новость сильно сбивала и путала все карты.
- Но по нему же видно, что он псих, ну или социопат, - возразил я.
- Пх, - слегка ухмыльнулся тот, и я понял, что спорить бесполезно.
- А... Парень.. У которого шрамы на лице... У него прям совсем всё плохо? - спросил я, решив сменить тему.
- Шрамы на лице.... - сказал тот, задумавшись. - Да.. Там уже.. - он провёл пальцем по своей шее, имитируя глубокий порез.
- Очень-очень? - уточнил я, хотя уже знал ответ.
- Очень-очень, - кивнул он.
- А ещё такие есть здесь? - спросил я.
- Нет. Он один настолько тяжёлой стадии, - ответил мужчина, покачав головой.
- А если не секрет, то можете сказать, что именно не так с ним? - спросил я осторожно.
- Я не разбираюсь в его диагнозе, просто от коллег слышал, что там всё плохо, - признался он, пожимая плечами.
- Понял, хорошо, - сказал я.
- Ты его боишься?? - спросил он, прищурившись.
- Нет, просто интересно, - ответил я, хотя внутри всё сжималось при одной мысли о том парне.
За Джуном пока что зашла другая женщина - уже более приятного возраста - и тоже куда-то повела его. Он улыбнулся мне на прощание и помахал рукой.
- Тебе назначили невролога? - спросил я, провожая их взглядом.
- Ооо, кайф, - сказал тот с улыбкой. - А я там один буду? Ну, в плане... пациент? - он замялся, подбирая слово.
- Не знаю. Смотря сколько пациентов, - ответил я.
- А так заходят по одному? - спросил он, идя за медсестрой.
- Иногда по два, - крикнул я ему вслед.
- ОО, надеюсь, я тоже в паре зайду, - радостно сказал он и скрылся за поворотом.
Я остался один. В коридоре было тихо и пусто, только лампы под потолком мерцали, бросая жёлтый свет на серые стены. Я посмотрел на свои руки - они всё ещё дрожали.
- Как себя чувствуешь здесь?
- ВЫ СПРАШИВАЕТЕ?!? - радостно сказал тот. Глаза его вспыхнули, он даже подпрыгнул на месте, будто я задал ему самый неожиданный вопрос в жизни.
- Да, - ответил я, глядя на его внезапное возбуждение.
- Ну.. тут.. не знаю как сказать.. ну живу с очень милым парнем, - он улыбнулся и покосился в мою сторону. В голосе его появилась какая-то странная, почти детская гордость.
- Тебе еда нравится? - спросил я, облизнув пересохшие губы.
- Честно, нет.. не могу такое есть, - он скривился и помотал головой, будто сама мысль о каше вызывала у него рвотный рефлекс.
- А что бы ты хотел поменять? - спросил я, чувствуя, как внутри поднимается какая-то усталая безнадёжность.
- Каша выглядит так, будто ей кто-то выплюнул обратно до меня, - он произнёс это с такой серьёзностью, что я невольно представил эту картину. - И мясо бы добавил. Всё-таки никакой человек в здравом уме не продержится без мяса, тем более мясоеды. Такими темпами тут и до каннибализма недалеко, - он усмехнулся, но усмешка вышла жутковатой.
- Мы понимаем, но денег нам на мясо не дают, - вздохнул я. - А каша просто разбухает за время готовки.
- Может, подписать какую-нибудь ерунду??? - он прищурился, будто прикидывал в уме возможные схемы. - Или, может, поймать какого-нибудь наркомана? - добавил он с такой будничной жестокостью, что у меня мурашки побежали по спине.
- Хах, с наркоманом точно плохой вариант, всё-таки мы их лечим, а не колечем, - я покачал головой. - А насчёт первого - мы уже обращались, говорили, что обязательно помогут, но так этого и не сделали.
- А.. это .. слишком сложно, - улыбнулся Джун, взявшись за голову. Пальцы его запутались в спутанных рыжих волосах.
- Да.. Всё сложно, - согласился я, чувствуя, как эта фраза вбирает в себя весь наш разговор, всю эту больницу, всю эту жизнь.
- А тут иногда дают что-то кроме каши?? - спросил он, вскинув брови.
- Почти нет, - ответил я. - Иногда салат могут дать, или какие-то очень тяжёлые полуфабрикаты.
- Ну.. хотя бы что-то иногда, - он задумался, покусывая губу. - А сколько я должен не есть, чтобы умереть?? - спросил он, слегка потрясываясь. Пальцы его дрожали, и он сжал их в кулаки, пытаясь скрыть эту дрожь.
Вопрос повис в воздухе тяжёлым, холодным облаком. Я сглотнул. В горле пересохло.
- Без еды, но с водой - смерть может наступить через 30-50 дней у людей с нормальным весом, - начал я медленно, чувствуя, как каждое слово выходит из меня с трудом. - Люди с большим запасом жира могут прожить до 60-70 дней. Без еды и воды - всего 3-5 дней из-за быстрого обезвоживания.
- А я сколько проживу? - спросил тот, смотря на врача. В глазах его не было страха. Вообще ничего не было.
- Сколько положено, столько и проживёшь, - ответил я, отводя взгляд.
- Я имею в виду без еды и воды. Я буду сильно мучиться?? - он подался вперёд, и в голосе его появился почти клинический интерес, будто он спрашивал не о своей смерти, а о чём-то абстрактном.
- Смерть без воды за 3-5 дней - мучительна: судороги, отказ почек, - я говорил, а сам чувствовал, как внутри всё сжимается. - Без еды за 30-60 дней - слабость, галлюцинации. Без того и другого - жестокие страдания. Без еды: слабость, судороги, боли. Смерть через 30-60 дней. Мучительно.
- Мг, хорошо, - ухмыльнулся тот. Ухмылка была кривой, почти безумной, и глаза его блестели странным, болезненным светом.
- Ты ещё долго собрался пытаться сделать это? - спросил я тихо, почти шёпотом.
- М? - спросил тот, не совсем поняв. Он нахмурился и склонил голову, будто силился разобрать мои слова.
- Это ты же недавно нож как-то пронёс? - сказал я, глядя ему прямо в глаза.
- Эааа... Хаха..!! Нет, не я!! - он рассмеялся, но смех вышел натянутым, неестественным. - Ну, я тоже слышал про этого парня.. девушку.. - сказал тот растерянно, теребя пальцами край футболки.
- Ты думаешь, что эта информация остаётся между несколькими врачами? - спросил я, и он замер.
Ёнджун просто отвёл взгляд и сглотнул. Кадык его дёрнулся, и он опустил глаза в пол.
- Вот зачем ты так сделал? - спросил я, чувствуя, как внутри поднимается что-то похожее на отчаяние.
Джун опустил голову вниз и вздрогнул. По его телу прошла мелкая дрожь - от плеч до кончиков пальцев. И лёгкая дробь в висках, которую я будто видел, как биение пульса на его бледной коже.
Когда-то у него так спросил учитель физики. Тот самый, у которого парень часто ночевал - ведь родители часто уходили в запой, а он попросту боялся идти домой. Я знал эту историю. Джун рассказывал её обрывисто, с длинными паузами, как человек, который вскрывает старую рану.
- Мы тебе поможем... Только не заканчивай себя здесь, - сказал я мягко, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Ён кивнул, опустив взгляд. Было страшно признаваться врачам - и самому себе - что ему нравится причинять боль. Себе и другим. От этой мысли у меня похолодело внутри.
- Всё-таки мы больница, а не морг, - сказал я, и в голосе моём прозвучала сталь, которой я сам от себя не ожидал.
- Пх, это точно, - он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то горькое, почти прощальное.
- Так что давай без этого, - закончил я.
Ёнджун ничего не сказал. Он молчал, потому что знал - он не может сдерживать свои обещания. Они рассыпались у него в руках, как сухой песок. Эта тишина была громче любых слов.
- А.. что с Субином? - спросил он вдруг, поднимая на меня глаза. В них мелькнуло что-то живое, почти любопытное.
- Просто тяжёлое состояние, - ответил я уклончиво.
- А развёрнуто вы не знаете? - он настаивал, подаваясь вперёд.
- Это конфиденциально, - сказал я, чувствуя, как стена между пациентом и врачом снова встаёт на своё место.
- Мм.. - только и выдавил он.
- Просто тяжёлое состояние, - повторил я, будто это что-то объясняло.
- Просто он сказал, что его сюда завели в наморднике и связанными руками, - тихо сказал Джун, и в голосе его прозвучало что-то похожее на жалость.
- Да.. Но это был не намордник, - поправил я.
- А что? - его брови взлетели вверх.
- Просто повязка на рот, - ответил я, чувствуя, как неловко это звучит.
- Зачем?? - он не понимал.
- Он поступил ночью, так что мог разбудить всех здесь, - объяснил я. - И это была не ночь, а какой-то ад, - добавил я тише, вспоминая тот хаос.
- Он вырывался или просто сложно ночью пациентов принимать? - уточнил Джун.
- Вырывался, - ответил я коротко.
- Почему?? Вы ему делали больно?? - в голосе его вдруг появилась агрессия, почти злость.
- Нет, просто не хотел в психиатрическую больницу, - сказал я. - Никто сюда не хочет.
- Значит, он не по своей воле? - спросил Джун, и в его голосе мне послышалось что-то личное.
- По просьбе родителей или родственников, - ответил я, и в комнате снова повисла тишина. Тяжёлая, как мокрое одеяло.