ОКУП-4

Первые мои воспоминания были об одном: о холоде и о мужчине.

Мне было холодно. До костей. До самого центра, где ещё не било сердце. Рядом стоял мужчина, накрыл меня тяжёлым шерстяным одеялом. Его руки дрожали. Глаза блестели в тусклом свете ламп. Я даже не знаю, почему я сразу знал, что такое «мужчина», что такое «одеяло», что значит слово «холодно».

- Я Виктор Техн, - сказал он тихо, почти шёпотом. - Ты теперь мой сын.

- Сын? - мой голос прозвучал странно. Не детский. Не взрослый. Пустой. - Значит, вы мой отец?

- Да.

Ему на вид было тридцать с лишним. Блондинистые волосы, растрёпанные, зелёные глаза, провалившиеся от недосыпа. Под глазами залегли тёмные, почти чёрные тени. Он помог мне встать. Спина была тяжёлой. Я оглянулся - и увидел за собой крылья. Серые. Широкие. Перья ещё мягкие, но уже острые, как лезвия. Я не испугался. Не удивился. Просто принял как факт. Как руку или ногу.

- Откуда я знаю значение слов и почему я ничего не знаю о себе? - спросил я.

- Я тебя создал, - Виктор отвёл взгляд. - И запрограммировал. Информацию о вещах, о мире, о языке я вложил в твой мозг напрямую. Прошлого у тебя нет. Ты сейчас как младенец, что только родился.

- Понятно.

- Что ж, нужно тебя одеть.

Он одел меня. Кормил. Учил. Летать у меня получалось с трудом. Крылья не слушались, тело падало, кости ныли, кожа саднилась об пол. Но через тренировки всё получилось. Я поднимался. Зависал в воздухе. Чувствовал потоки. Отец был рад моим успехам. Гладил меня по голове. Снимал на камеру. Записывал данные.

Я читал книги про существ из разлома. Понимал, что те могут принимать облик людей. Что они опасны. Что их нужно уничтожать.
- Отец, я тоже тварь? Как в книгах?
- Нет, - он качал головой, не отрываясь от микроскопа. - Ты человек с особенностями.

Человек. Значит, я свой. Мне нравилось проводить время с отцом. Тот что-то изобретал, чертил схемы, паял провода, бормотал формулы. Я ему помогал. Подавал инструменты. Держал лампы. Молчал. Мне было достаточно его присутствия. Его голоса. Его тепла.

Пока он не принёс человека в наш дом.

Тогда что-то изменилось. Я ещё не понимал, что именно. Воздух стал другим. Пахнул страхом. И железом.
- Убей его, - сказал Виктор. Голос ровный. Будто просил передать отвёртку.

Тот был привязан к стулу. Глаза закрыты. Рот замотан верёвками. Дышал часто, поверхностно. Я знал, что убийство - это лишение жизни человека. Знал из книг. Из программ. Из вложенных данных. Но не знал на ощупь.

- Ты же не хочешь, чтобы папа грустил, - Виктор приобнял меня за плечи. Ладонь была тёплой. Тяжёлой. - Сделай это. Для меня.

В первый раз я убил без ножа. Просто руками. Сломав шею. Я не почувствовал ничего. Совсем ничего. В голове - путаница. Тишина. И чёткая, ледяная пустота, куда провалился страх.

Того мужчину он расчленил. Разложил по банкам. Подписал. Поставил на полку. Тогда я увидел его коллекцию. Там было куча всего. Пальцы. Зубы. Глаза. Куски кожи. Всё аккуратно. Всё систематизировано.

После этого отец приводил разных людей. Просил их убивать. Я убивал. И убивал. И убивал. Каждый раз - тишина. Каждый раз - пустота. Каждый раз - его «молодец».

Я сидел в тёмном углу, когда он привёл ещё одного. Я думал, это снова для убийства. Но я увидел, как тот смеётся с ним. Как они пьют чай. Как Виктор по-настоящему улыбается. Я удивился. Не понял.
- Папа?

Мужчина обернулся. Увидел меня. Удивился. Глаза расширились. Рука дрогнула.
- Виктор... Объясни.
- Это мой сын. Его имя - Пенн.

Тогда я в первый раз услышал своё имя. Оно прозвучало странно.
- Он тварь? - прошептал мужчина.
- Нет. Человек с особенностями.

Мне сказали показать, как я летаю. И мою скорость. Я взлетел. Кружил под потолком. Приземлился. Ждал оценки.
- Старый урод, - мужчина выдохнул, проводя ладонью по лицу. - У тебя получилось. Совместить гены человека и твари.
- Только это не законно, - тот понизил голос. - Компания узнаёт...
- Если ты им не скажешь - не узнают, - повысил голос Виктор
- Но, Виктор...
- Эд, - перебил отец. - Сколько лет я над этим работал? Всю свою осознанную жизнь. И наконец-то, в почти сорок лет, это удалось. Пожалуйста. Как друга. Прикрой меня.

Я видел, как Эд нерешительно кивает. Видел, как он смотрит на меня. Не со страхом. С жалостью.

Вскоре отец решил попробовать эксперимент надо мной. Он открыл так называемый разрыв между миром тварей и людей. Воздух задрожал. Запахло серой и гнилью. Затолкнул меня туда. Установил на груди мини-камеру. В руках у меня был только нож.

Я сразу закашлялся. Воздух был тяжёлым, густым, обжигающим лёгкие. Харкал кровью. Гравитация - совсем другая. Тело тянуло вниз, потом швыряло вверх. Я падал. Полз. Вставал.
- Иди вперёд, - приказал отец через динамик.

Я пошёл. Шёл и шёл. Пока не встретил тварь впереди. Это была первая встреча. Не считая картинок из книг. Она атаковала. Я уклонялся. Летать тут было свободнее, чем на земле. Воздух держал. Крылья рассекали тьму. Тварь ранила мне руку когтями. Было больно. Очень. Кость горела. Кровь текла горячая. Отец приказывал и приказывал убить тварь. Голос в ухе был металлическим, безжалостным. С трудом, но я повалил её. Кровь брызгала на лицо.

За моей спиной открылся разрыв. Отец позвал меня. Сказал, чтобы я притащил тварь. Я тащил.
Рука вскоре заросла. Остался только синяк.
- Хм. Повышенная регенерация. Отлично, - голос Виктора дрожал от восторга.

И после этого эксперименты в разломе стали частыми. Я научился атаковать крыльями. Они были острые. Если нужно - рубили. Если нужно - защищали. Я в разрыве находился дольше, чем с отцом. Мы больше не проводили время как раньше. Не пили чай. Не смеялись. Только данные. Только отчёты. Только боль. Так прошли два года. Я иногда видел Эда рядом с отцом. Но не подходил. Не хотелось. Я уставал. Спать и есть мне особо не нужно. Иногда от усталости я падал в обморок. Но приходил в себя.

Ещё через год отец научился открывать разрыв сразу у себя. В доме. И в рандомном месте на земле.
Тогда он сказал мне убивать людей, что будут по ту сторону. Я слушался. Отец же не будет творить зло. Это для его достижений. Для науки. Для будущего. Я убивал. И убивал. И убивал. Руки привыкли к крови. Голова - к тишине. Сердце - к пустоте.

В один из дней камера компании засекла меня. И в наш дом ворвался Эд. Злой. Лицо красное. Глаза горят. Он кричал на отца. Они ругались. Сильно. Очень сильно. Слова бились о стены, как камни. Я перегородил путь к отцу. Встал между ними. Крылья расправил.
Страх прошёлся по лицу Эда. Я заметил у него крестик на шее. Тот самый, что был у меня. И у отца. Значит, он свой? Я не был уверен. Он же кричал на отца. Он же хотел остановить.
Эд ушёл. И после этого я его не видел.

Прошли дни. Годы. Я сбился со счёта. Я уже не понимал ничего. Отец становился безумнее. Глаза горели лихорадкой. Руки дрожали. Голос срывался. Тогда я увидел в его доме детей. Он привёл детей. И у меня что-то переклинило. Эти дети могут в будущем страдать, как я. Будут пустыми. Будут убивать. Будут не чувствовать.
Нет. Нельзя позволить.

Мысли разделились надвое. Одно кричало: пусть отец работает. Не мешай. Он создал тебя. Он дал тебе жизнь.
Другое шептало: дети будут страдать, как ты.

Я занервничал. Было тошно. Воздух стал тяжёлым, как свинец. А в следующем мгновение у меня на руках было окровавленное тело отца. Тот уже не дышал. Глаза смотрели в потолок. Пустые. Рядом был нож. Дети кричали в углу. Я нашёл в его телефоне контакт 'ЭД ШИРАН'. Позвонил.
- Виктор?! Какого чёрта?!
- Отец мёртв, - сказал я ровно. - Можете прийти. Забрать детей, что он похитил.

Я сидел возле отца. Детей пришлось вырубить. Шумно. Чтобы не кричали.

Через два часа приехал Эд. Он осмотрелся. Побледнел. Закрыл глаза.
- Я убил его, - сказал я тому.
Тот скривил губы. Провёл ладонью по лицу.
- Господи, Виктор...

Эд забрал детей. Пришлось им провести терапию. Вернуть семьям. Я несколько дней был один. В пустом доме. С банками на полке. С тишиной.

Эд вернулся. Прислонил ко мне пистолет. Выстрелил.
Когда я очнулся, голова болела. Эд стоял рядом. Смотрел. Не моргая.
- Значит, ты выжил, - проговорил он. - Виктор постарался на славу.
- Я не могу умереть?
- Не знаю. Ты неизвестный для меня вид. Даже читая данные про тебя - ничего толком не понятно.
- Я хочу умереть.

Эд использовал яды. Орудия. Ток. Кислоту. Что угодно. Я переставал дышать. Но потом просыпался.
- Я понял, почему ты не умираешь, - сказал он наконец, устало.
- М?
- Виктор специально сделал тебя таким. Чтобы убить мог только он. То есть... тот, кому ты доверишься.
- Но отцу я доверял.
- У тебя не было выбора. Ты как младенец, что только начал жить. И он тебя научил под себя. Подчиняться. Любить. Убивать.

Эд вздохнул. Сел на стул. Потёр виски.
- Давай сделаем так. Ты привыкаешь к миру людей. Там ты находишь того, кто тебе приглянется. И сделаешь так... чтобы тебя убили.
- Херня план, - сказал я.
- Другого не дано.
- Хорошо.

Мне понадобилось два месяца, чтобы научиться изображать весёлого парня. Что лезет куда-то. Что шутит. Что смеётся. Что носит синие линзы, чтобы скрыть красный.
Я заметил, что начинаю расти. Волосы. Ногти. Кости. Всё росло.
- Виктор что-то колол тебе, чтобы ты не рос, - заметил Эд.
- Вот как.

Вскоре меня представили как приёмного сына Эда.
- А фамилию и имя почему не поменял в бумагах?
- У Виктора не было детей по записям. А ты не откликаешься на другое имя и фамилию. Проверял.

Одной из миссий я спас девочку. Только та оказалась тварью. Я привёл её к Эду. Тот в ахере смотрел на неё.
- Пенн, ты совсем... Привёл тварь в компанию?!
- Она безобидная. Я не чувствую зла в ней.

В руках у неё была маленькая змея. Та шипела.
- Господи, как мне объяснить руководству?
- Скажите, что я вижу будущее, - прозвучало. Голос был двойным. Из горла девочки и из пасти змеи. - И те рассмотрят её.
- Значит, ты знала, что он тебя спасёт?
- Да. Но избежать опасности не могу. От судьбы не убежишь.

Как девочка и сказала - руководство одобрило проживание её в компании. Ведь им не привыкать работать с тварями. Девочка взяла имя Предсказательница.
- А что за змея у тебя? - я поинтересовался.
- Она мой голос.
- Странно это.
- Не знаю. Сколько помню себя - всегда с ней.
- Слушай. Ты знаешь будущее. Что скажешь про меня?

Та задумалась. Посмотрела прямо в глаза.
- Ты хочешь умереть.
- Ам... Ну да.
- Тот, кто будет дорог тебе сердцу, тебя убьёт.
- Это я знаю.
- Но дорог... не как твой отец и господин Эд.
- Что имеешь в виду?
- Там чувства будут сильнее. Глубже. Чем с этими двумя.
- Вот как. А когда?
- Секрет. - Она улыбнулась. - А то так не интересно.
- Вредина.

Так прошло три года. Эд официально вписал меня в ряды новичков. И поставил на обучение. Ну, типа обучения. У одного парня. У того, кто ходит с прямой спиной. Кто молчит больше, чем говорит. Кто прячет боль за каменным лицом.

Кто бы знал, что этот парень - один из тех жертв, кого я убил.
Кто бы знал, что я к нему привяжусь.
Кто бы знал, что сейчас, смотря на него в этой пещере, над лавой он станет моей погибелью.

И я не боюсь этого.