Обряд
Идея давно крутилась в голове экзорциста, но она никак не решалась озвучить её. Потом, через несколько дней, когда Медведева чистила амулеты у печи, а Андрющенко переставляла книги с одной полки на другую, Кира вдруг сказала:
— Есть способ сделать так, чтобы тебя больше никогда не искали.
Лиза обернулась, держа в руках томик в потрёпанной обложке.
— Какой?
— Старый ритуал. Не изгнание, скорее... разрыв связи. Он не убивает демона, не калечит. Он просто стирает твой след из всех сканеров, из всех поисковых заклинаний для гильдии, для демонов, для кого угодно — ты перестанешь существовать как демон. Останешься только ты.
Андрющенко опустилась на диван, не сводя с неё глаз.
— Ты знала об этом всё время?
— Знала. Но сначала у нас не было места, где можно безопасно провести обряд, потом мы бежали, а теперь... — Кира обвела взглядом комнату, — теперь у нас есть дом, и я могу подготовиться как следует.
— Это больно?
— Не должно быть. — Медведева пересела к ней, взяла её руку. — Но я не знаю точно. Никто из живущих не проводил этот ритуал. Я читала о нём только в книгах учителя. Он требует полной концентрации экзорциста и... полного доверия демона.
Лиза сжала её пальцы.
— Я доверяю тебе.
— Я знаю. Поэтому я и предлагаю.
Они готовились три дня. Кира не хотела спешить — не в этот раз.
Она перечитала записи учителя четыре раза, сверяя каждую руну, каждую линию. Начертила контур в центре гостиной — не солью, а серебряной пылью, смешанной с лавандовым маслом, которое Лиза купила на рынке. Расставила свечи по сторонам света, проверила амулеты, настроила защиту по периметру дома. Если что-то пойдёт не так, волна не выйдет за пределы комнаты.
Андрющенко не мешала. Она сидела на диване, подобрав ноги, и смотрела, как Кира работает. Иногда тихо спрашивала — что означает та или иная руна, зачем нужна свеча у восточного окна. Медведева отвечала подробно, без раздражения, и Лиза впитывала каждое слово. Ей было важно понимать.
— Ты боишься? — спросила Кира вечером второго дня.
— Нет, — ответила демон. — Я хочу этого, хочу перестать прятаться. И я хочу, чтобы ты больше не рисковала из-за меня.
— Я не перестану рисковать из-за тебя. Даже после ритуала.
— Но хотя бы перестанут искать.
Кира опустилась перед ней на колени и положила ладони на её колени.
— Я сделаю всё, чтобы прошло хорошо. Всё, понимаешь? — голос дрогнул, глаза полны обещания и любви.
— Понимаю, — Лиза коснулась её щеки. — Я тебе верю.
В ночь перед обрядом они лежали в темноте, и Медведева не могла уснуть. Она перебирала в голове каждый шаг, каждую формулу, каждую возможную ошибку. Лиза спала рядом, положив голову на её плечо, и её дыхание было ровным и спокойным. Кира завидовала этому спокойствию и одновременно черпала в нём силы.
— Ты готова, — прошептала она в темноту, будто чувствовав её беспокойство.
Медведева выдохнула и прижалась ближе, уткнув нос в чёрные волосы девушки.
Когда всё было готово, Кира зажгла свечи, проверила контур и повернулась к Лизе.
— Ложись в центр на спину, руки вдоль тела.
Андрющенко подчинилась без колебаний. Она легла на деревянный пол, окружённая серебряными линиями и огоньками свечей, и Кира на мгновение замерла, глядя на неё. Бледное лицо, слегка дрожащие руки, чётки, сжимаемые в пальцах. Самое дорогое, что у неё было.
— Я рядом, — сказала она, опускаясь на колени у изголовья. — Если что-то пойдёт не так, то я сразу прерву ритуал.
— Знаю, — ответила Лиза. — Начинай.
Медведева закрыла глаза и начала читать слова — старые, на языке, которого не существовало ни в одной живой речи. Голос её звучал низко и ровно, заполняя комнату, и свечи горели неподвижно, будто сам воздух замер.
Сначала ничего не происходило. Затем Лиза почувствовала, как что-то внутри неё натягивается. Тонкая струна, которая была там с самого рождения зазвенела не больно, но ощутимо. Она задышала чаще.
— Продолжай, — выдохнула она. — Я в порядке.
Кира усилила голос. Руны на контуре начали светиться. Свечи дрогнули.
И тогда что-то пошло не так.
Струна внутри Лизы зазвенела громче, резче — и вдруг лопнула не так, как должна была. Не тихо и мягко, а с оглушительным, беззвучным воплем, который прокатился по телу и вырвался наружу.
Андрющенко выгнулась дугой. Глаза её распахнулись — но это были уже не её глаза. Зрачки исчезли, заполнив радужку сплошной чернотой. Из горла вырвался звук — низкий, гортанный, нечеловеческий.
Кира отшатнулась, но тут же схватила её за плечи:
— Лиза! Слышишь меня? Лиза!
Но ответила не Лиза.
Сущность, разбуженная ритуалом, поднялась из глубины её тела — та, что Лиза контролировала всю жизнь: тёмная, безликая, слепая сила, которую ритуал должен был растворить, но вместо этого вырвал наружу.
Тело демона поднялось с пола рывком, будто дёрнули за нитки. Рука метнулась вперёд и ударила Киру в грудь — не кулаком, а волной чистой энергии, отбросившей экзорциста к стене.
Кира врезалась спиной в книжный шкаф, с губ сорвался стон, перед глазами поплыло, но она тут же вскочила, хватаясь за амулет на поясе.
— Кира... — голос Лизы. Настоящей Лизы. Слабый, дрожащий.
Медведева подняла взгляд. Андрющенко стояла, покачиваясь, прижав руки к груди, и смотрела на неё своими глазами — всё ещё чёрными, но с проблеском родного блеска. Они были наполнены ужасом.
— Я не могу... — её тело снова дёрнулось, ноги шагнули вперёд против воли. — Кира, она внутри, она здесь, я не могу её остановить!
— Борись! — крикнула Кира. — Я не дам тебе уйти!
Сущность снова взяла верх. Тело Лизы метнулось к ней, пальцы скрючились, как когти, и на этот раз удар пришёлся по лицу — не магический, физический. Кира блокировала руку, перехватила запястье, но сила демона была огромной, и она не могла удержать её долго.
— Кира... — снова этот слабый, настоящий голос. — Пожалуйста... убей меня.
Медведева замерла.
— Убей, пока я... пока она не... — Лиза боролась с собой, сжимая чётки так, что бусины впивались в ладонь. Слезы текли по её щекам. — Я не хочу навредить тебе. Я не хочу быть этим. Пожалуйста...
— Нет, — выдохнула Кира. — Нет. Я не буду. Я не убью тебя. Никогда.
Сущность зарычала и толкнула её снова. Медведева отлетела, но удержалась на ногах, схватившись за край стола.
В голове билась одна мысль: «Я не могу нападать. Это её тело. Я не могу навредить ей». Она отбросила нож, который инстинктивно выхватила, и осталась безоружной. Только амулеты, контур и слова.
— Я здесь! — крикнула она, и голос её, всегда такой сдержанный, сорвался в крик. — Лиза, слышишь? Я здесь. Я не уйду. Я не ударю тебя. Ты — не она. Ты сильнее. Ты пять лет контролировала свою сущность. Ты сможешь и сейчас, в последний раз. Вернись ко мне!
Тело демона на пару секунд замерло, затем затряслось. Из горла вырвался двойной звук — рык и стон одновременно.
— Я не могу... — прошептала Лиза. — Я теряю себя...
— А я тебя нахожу. — Кира шагнула вперёд, безоружная, раскрытая. — Я тебя вижу. Ты — Лиза. Моя Лиза. Ты не тварь, не ошибка, не демон. Ты — женщина, которую я люблю. И я не дам тебе исчезнуть. Слышишь? Не дам!
Она шагнула прямо в контур, в зону поражения, и схватила Лизу за плечи.
— Возьми меня за руку. Давай. Вернись.
И Лиза, настоящая Лиза, сквозь чёрную пелену, сквозь чужую волю, — потянулась.
Их пальцы встретились. Сущность взвыла, заметалась, но Медведева уже шепотом читала — не ритуал, не заклинание, а простые слова, которые сами приходили на ум: «Лизочка, я люблю тебя, люблю, люблю, вернись ко мне, я держу тебя, я не отпущу, ты сильная, мы справимся вместе, только борись».
Андрющенко борется из-за всех сил с сущностью внутри себя, трясётся и держится за руку Киры как за единственный якорь.
Спустя пару мучительных минут чернота в глазах Лизы дрогнула. Пошла трещинами, как лёд. И рухнула.
Андрющенко обмякла в руках Киры, и они опустились на пол вместе — одна держала другую, прижимая к груди, баюкая, как ребёнка. Свечи гасли одна за другой, и в комнате становилось темно и тихо.
— Ты здесь, — говорила Кира, задыхаясь и гладя её по волосам. — Всё кончилось, солнце, ты свободна.
Лиза плакала. Не от боли — от облегчения. От того, что она снова в своём теле, что Кира не убила её, хотя она сама просила, что она даже не думала защищаться от Лизы хотя бы в целях самозащиты. От того, что её выбрали снова.
— Ты не напала, — прошептала она, не веря. — Ты могла, но ты не стала. Ты даже нож бросила. Ты позволила мне бить тебя и ничего не сделала в ответ.
— Я не могла, — ответила Медведева. — Я лучше умру, чем причиню тебе боль.
— Ты сумасшедшая.
— Влюблённая просто.
Они сидели на полу среди оплывших свечей, обнявшись, и дом дышал вокруг них. Ночь за окном была тиха, ели не шумели. Весь мир замер, давая им время.
— Ритуал, — спохватилась Лиза. — Он правда сработал?
Кира подняла амулет-сканер с пояса, активировала, поднесла к Лизе. Прибор молчал. Никакого сигнала.
— Чисто, — выдохнула она. — Ты наконец свободна.
Андрющенко прижалась к ней, шептала благодарности и слова любви и Кира обняла её крепче, чувствуя, как дрожь медленно отпускает их обеих.
Позже, когда они лежали в постели, и Медведева прикладывала холодное полотенце к своему разбитому плечу, Лиза взяла её за руку и прижалась губами к её пальцам.
— Ты самая смелая из всех, кого я знаю, — сказала она. — Ты могла убить меня и не стала. Ты дала мне шанс.
— Ты дала мне шанс первой, — ответила Кира. — Когда пришла ко мне, когда доверилась. Я просто вернула долг.
— Это не долг. Это любовь.
— Да. Это любовь.
И они заснули, обнявшись, зная, что завтра будет новый день, в котором точно не будет ни охоты, ни бегства, ни страха.