Глава 19. Хаос и стекло
Астрономическая башня. Вечер. После занятий
Сириус сидит на краю парапета, вытянув ноги вперёд. Его руки сжаты в кулаки.
Глаза устремлены в небо, но мысли — где-то глубже.
Он не слышит шагов, пока не услышит её голос.
Эмили (тихо, но уверенно):
— Ты опять сбежал.
Сириус вздрагивает, поворачивает голову. Видит её.
Молчит. Но не уходит.
Сириус (устало):
— Я не сбежал. Просто... мне здесь легче дышать.
Эмили приближается. Медленно. Но неуверенности в её шагах нет.
Она садится рядом, на расстоянии вытянутой руки.
Эмили:
— Ты видел письмо.
Сириус:
(медленно кивает)
— Да. Не собирался читать. Оно само... выпало.
Эмили (спокойно):
— Почему не сказал?
Сириус (не глядя):
— Потому что боялся, что правда сделает больно.
Или тебе. Или мне. Или нам обоим.
Пауза. Только ветер между ними.
Эмили (вздохнув):
— Знаешь, я... всё ещё храню то письмо не потому, что люблю Матео.
А потому что мы не попрощались. По-настоящему.
Я не держу в сердце его. Я держу в себе вопрос без ответа.
Сириус (тихо):
— А меня ты хранишь в себе?
Эмили (поворачивается к нему):
— Я тебя не храню. Я тобой живу. Каждый день, каждую секунду, даже когда ты бесишь и делаешь вид, что тебе всё равно.
Ты — моя точка отсчёта. Мой хаос. Моё стекло.
И я боюсь разбить тебя.
Но ещё больше боюсь — потерять.
Сириус, наконец, смотрит ей в глаза. Там — всё. И гнев, и боль, и любовь.
Сириус:
— А если ты разобьёшь?
— Что тогда?
Эмили (глухо, но твёрдо):
— Тогда я буду склеивать. До последнего осколка.
Потому что ты — единственный, кого я никогда не отпущу.
Он не отвечает. Он просто берёт её лицо в руки. Осторожно. Как будто боится, что она исчезнет.
И целует. Без спешки, без показухи. По-настоящему. Глубоко.
Ветер утихает. Башня будто замирает.
Когда они отстраняются, Сириус касается её лба своим.
Сириус (тихо):
— И ты — моя точка отсчёта. Элегантный ураган, который расковырял все стены.
Эмили:
— Тогда обещай. Что если когда-нибудь мне снова станет страшно — ты не отойдёшь.
Сириус:
— Обещаю.
(улыбаясь)
Но ты тоже пообещай:
Больше никаких писем с тайными шифрами и бывшими Ноттами.
Эмили (смеётся сквозь слёзы):
— Обещаю.
Дом, письма и Роща
Вечер. Гриффиндорская гостиная
Камин потрескивает, мягкий свет разливается по тёплой комнате.
Джеймс полулежит на диване, играя волшебной картой. Римус читает книгу, но уже третий раз перечитывает одну и ту же строчку.
И тут — шаги. Тихие, но уверенные.
Сириус и Эмили входят вместе. Рядом. Руками не касаются — но весь воздух между ними тёплый и полный смысла.
Джеймс (поднимает бровь):
— Ну слава Мерлину. Уже хотел послать за вами спасательный отряд из Питера с какао.
Римус (улыбаясь):
— Вы вернулись... как настоящие союзники. Или что-то даже больше.
Сириус (ухмыляется, но искренне):
— Союзники в преступлении и в танцах под луной.
Эмили (косится на него, с нежной усмешкой):
— И в поедании всех шоколадных лягушек из запасов Питера.
Джеймс (театрально):
— Любовь... ах, любовь и грабёж в одном флаконе.
Все тихо смеются.
В этот момент сова пролетает к окну, оставляя письмо на подоконнике.
Эмили подходит, узнаёт почерк.
Матео.
Она молча берёт письмо, садится у камина, разворачивает и читает.
Письмо от Матео:
Эмили,
Иногда мы теряем не людей, а ожидания.
Я понял, что всё это время держал в памяти ту тебя, которая уже изменилась.
И знаешь что? Это хорошо.
Потому что теперь я могу сказать:
Я не жду, что ты выберешь меня.
Я просто надеюсь, что ты счастлива.
Это моё последнее письмо. Без шифров.
Без возвратов.
Просто — благодарность.
За то, что ты была.
За то, кем ты стала.
Будь счастлива, Эм.
М.
Эмили опускает письмо. Молчит. Потом — достаёт перо.
Её ответ (короткий, но искренний):
Матео,
Спасибо.
Твоё письмо стало той дверью, которую я боялась закрыть.
Но теперь — я могу.
Прощай.
— Эмили
Позже. Ночь. Тайная Роща
Сириус и Эмили идут туда, где всё началось.
Свет деревьев мягкий, медальон больше не сияет — он дремлет, как сердце в покое.
Они садятся под ветвями. Сначала молчат.
Сириус (вдруг):
— Помнишь, как ты впервые нас всех удивила на уроке Трансфигурации?
Профессор подумал, что ты списала, потому что ни у кого не получалось.
Эмили (смеётся):
— А ты сказал, что я «шпионка из Шармбатона».
Сириус (улыбается):
— А потом сам пошёл списывать у тебя на ЗОТИ.
Эмили (вспоминает):
— А потом... ты защитил меня от проклятия слизеринца, хотя мы тогда почти не общались.
Я запомнила. Не забыла.
Сириус (тихо):
— А я не забыл, как ты впервые сказала, что веришь в меня. Даже когда я сам в себя не верил.
Пауза.
Эмили (мягко):
— А теперь?
Сириус (смотрит на неё):
— А теперь я хочу быть рядом с тобой. Всегда. И если когда-нибудь ты снова запутаешься — я не уйду.
Я останусь, даже если ты будешь толкать, кричать, молчать.
Я останусь.
Эмили:
— Тогда останемся друг с другом.
Они переплетают пальцы. Не нужно больше ничего говорить.
Дерево над ними шумит спокойно, как будто благословляет их союз.
И где-то глубоко в корнях, медальон впервые за долгое время снова пульсирует — не ярко, но ровно.
Как сердце, нашедшее ритм.