Глава 15 (продолжение). Возвращение
Хогвартс. Вечер. Общий зал Гриффиндора. В камине — тусклый огонь
В зале шумно, но только Сириус замечает, как Эмили входит.
На ней всё те же красивые пальто и шарф семьи Флинн, волосы аккуратно уложены...
Но лицо — усталое, глаза — тёмные от тревоги, улыбка — отсутствует.
Она здоровается с Джеймсом, кивает Римусу, но ни с кем не разговаривает.
Сириус наблюдает. И чувствует, что что-то не так.
Он встаёт и подходит. Останавливается рядом, но не давит.
Сириус (мягко):
— Где Матео?
Эмили не отвечает. Только сжимает книгу в руках.
Сириус (уже уверен):
— Он уехал. Ты пыталась остановить?
Эмили наконец поднимает глаза.
Эмили (едва слышно):
— Я пришла... но было поздно.
(пауза)
Он всё понял раньше меня. А я... была слишком наивна.
(ещё тише)
Он ушёл, потому что я выбрала тебя. Даже если ещё не сказала этого вслух.
Сириус долго молчит. Затем просто садится рядом. Не обнимает. Не спрашивает.
Просто сидит — рядом, как якорь, как защита.
*Письмо*
Через несколько дней. Утро. Почтовая сова влетает в зал. Письмо — для Эмили.
Бумага — сдержанная, герб рода Ноттов в верхнем углу.
Эмили узнаёт почерк сразу. Смотрит. Долго не открывает. Потом — всё же решается.
Письмо от Матео:
Эмили. Я хотел бы сказать, что простил. Но это звучало бы фальшиво. Я не злюсь. Боль — это не злость. Это просто... пустота, которая остаётся, когда сердце отпускает того, за кого держалось слишком долго. Я рад, что ты была честна. Я уважаю это. Я не знаю, вернусь ли в следующем семестре. Возможно, отцу понравится мысль о переводе за границу. Возможно, мне стоит начать всё сначала. Но если однажды ты почувствуешь, что хочешь поговорить — напиши. Даже если это будет через год. Или через десять.
С уважением и остатками чего-то большего, М.Н.
Эмили перечитывает письмо. Снова и снова. А потом — аккуратно складывает его и прячет в карман. На лице — не слёзы, а тихая благодарность. И немного боли. Сириус стоит недалеко, и, кажется, понимает всё без слов.
Сириус (мягко):
— Письмо?
Эмили (шепчет):
— Да. Его прощание. Но не злое. Просто... прощание.
Сириус:
— Если нужно время — я подожду.
Эмили (смотрит на него):
— Нет. Сейчас — ты именно там, где должен быть.
Она тянется к нему и впервые сама берёт его за руку.
Поздний вечер. Комната Гриффиндора. У всех выключен свет. Только у Эмили — свеча.
Эмили сидит на своей кровати. Все подруги уже спят.
Она достаёт письмо Матео из ящика тумбочки — медленно, осторожно, будто боясь сломать память.
Разворачивает. Читает. В сотый раз. И в сотый раз — не становится легче.
В горле ком. Она пытается сдержаться, но первая слеза срывается сама.
Потом вторая.
Потом Эмили больше не борется. Просто опускает голову, и тихо плачет, прижав письмо к груди.
Она не рыдает. Это не истерика. Это тишина, где боль говорит громче всего.
"...даже если это будет через год. Или через десять..."
Слова режут — потому что в них так много доброты и прощания.
А она, кажется, не готова окончательно отпустить.
Ночь. Астрономическая башня. Полумесяц в небе. Тепло. Тишина.
Сириус сидит у края каменного парапета, глядя в небо.
Он знал, что она придёт. Просто чувствовал.
И когда Эмили поднимается по лестнице — он не удивлён.
Сириус (спокойно):
— Твоя свеча была видна снаружи.
Ты опять читала его письмо?
Эмили (садится рядом):
— Да.
(пауза)
И плакала.
Сириус:
— Я слышал.
Эмили (глядя на небо):
— Он отпустил меня, Сириус. А я до сих пор не отпустила себя.
Сириус (тихо):
— Я не прошу, чтобы ты была идеальной.
Я просто хочу, чтобы ты была... настоящей. Даже если грустной.
Эмили (горько усмехается):
— Ты говоришь, как будто у тебя не было боли.
Сириус:
— У меня было детство, где любовь — это оружие.
Друзья, которых я боялся потерять каждую минуту.
И я всё ещё боюсь... тебя.
Эмили (поворачивается к нему):
— Боишься меня?
Сириус (в глаза):
— Бо́льше всего на свете. Потому что ты — не игра.
Потому что ты можешь раздавить меня одной фразой. И всё равно я здесь.
Пауза. Ветер играет её волосами.
Эмили (мягко):
— А я боюсь, что не заслуживаю тебя. Что я слишком... разбитая.
Сириус (улыбаясь, немного грустно):
— А я люблю всё разбитое. Потому что сам — из осколков.
Он берёт её руку — не резко, не напористо. Просто — берёт. И не отпускает.
Сириус:
— Эмили, ты можешь идти ко мне медленно.
Я не тороплю тебя.
Но если ты идёшь — я жду. На каждом шаге.
Эмили:
— А если я иногда буду останавливаться?
Сириус:
— Я подожду. Потому что ты стоишь времени.
Тишина.
И только звёзды — свидетели того, как в эту ночь что-то важное между ними становится ясным.