26
Прошел месяц. Этот месяц стал для Гриши и Таи самым спокойным и счастливым временем за последние годы. Они почти не появлялись на светских тусовках, игнорировали запросы журналистов об интервью и просто наслаждались друг другом. Тая обустраивала свою жизнь в Москве, перенеся сюда часть рабочих проектов, а Гриша пропадал на студии, готовясь к своему самому масштабному сольному концерту в столице.
Интрига вокруг их пары продолжала висеть в воздухе. После нашумевшего ТикТока и кукинг-стрима фанаты разделились на два лагеря: одни были уверены, что это красивый прогрев к какому-то совместному проекту, другие — тихо надеялись, что они действительно вместе. Но официальных заявлений никто не делал.
До сегодняшнего вечера.
*
Огромный концертный зал в Москве был забит до отказа. Тысячи людей слились в единое пульсирующее море под мощные басы. Световые пушки резали темноту, на сцене валил дым, а Гриша выкладывался на все сто процентов. Он прыгал, читал, заводил толпу — его энергетика буквально сносила первые ряды.
В VIP-ложе, скрытой от основной толпы, стояла Тая. На ней была объемная черная футболка с логотипом Melon Music и джинсы. Рядом с ней стояли Анар, Майот и Егор Крид, который специально приехал поддержать друга. Тая смотрела на сцену, и её сердце переполняла гордость. Она видела, как Гриша горит своим делом, как его любят люди. И теперь этот безумный, талантливый парень принадлежал ей.
Концерт близился к финалу. Отгремел очередной хит, и Гриша остановился в центре сцены, тяжело дыша. Он снял кепку, вытер пот со лба ладонью и подошел к стойке микрофона.
— Йоу, Москва! Сделайте шуму для самих себя! — крикнул он, и зал отозвался оглушительным ревом.
Гриша поднял руку, прося тишины. Музыка смолкла. Освещение на сцене сменилось на теплое, мягкое.
— Слушайте, пацаны и девчонки, — заговорил Гриша, и его голос, обычно дерзкий и громкий, стал на удивление серьезным и искренним. — Вы знаете меня разным. За эти годы на ваших глазах я рос, делал глупости, совершал ошибки, о которых до сих пор жалею. Вы видели меня злым, пьяным, потерянным… Но вы всегда оставались со мной. И поэтому сегодня я хочу быть с вами максимально честным.
Зал притих. Тысячи глаз устремились на сцену.
— Последний месяц все паблики, все телеграм-каналы строят теории. Спрашивают, что происходит между мной и одной особенной девушкой. Кто-то думает, что это хайп, кто-то — что пиар… — Гриша улыбнулся и покачал головой. — Так вот. Два года назад я был идиотом и обидел человека, который заслуживал только тепла. Я думал, что потерял её навсегда. Но жизнь дала мне второй шанс. И я его не упущу.
Гриша повернулся лицом к VIP-ложе и поднял руку, указывая туда пальцем.
— Тася, я знаю, что ты стоишь там и, скорее всего, сейчас злишься, что я устроил этот перформанс, — усмехнулся он в микрофон. — Но я хочу, чтобы все знали. Это моя девочка. Таисия Кларкова. И я безумно люблю её.
В ту же секунду мощный прожектор осветителя послушно переместился на VIP-ложу, выхватив Таю из темноты. На огромных экранах стадиона появилось её лицо. Тая на мгновение замерла от неожиданности, её щеки мгновенно вспыхнули румянцем, но она не спряталась. Она тепло и невероятно красиво улыбнулась, глядя на Гришу, и слегка помахала рукой многотысячному залу.
Зал буквально взорвался. Этот рев, казалось, заглушил бы даже самые мощные колонки. Тысячи людей начали скандировать её имя, аплодировать и визжать от восторга. Егор Крид рядом с ней довольно засмеялся и приобнял её за плечи, а Анар начал прыгать от радости.
— DJ, запускай! — крикнул Гриша, не сводя глаз с экрана, где показывали улыбающуюся Таю.
Гриша начал читать, и вся его песня, каждый жест и каждый взгляд теперь были направлены только в одну точку — туда, где под светом прожектора стояла его «Ледяная леди», которая наконец-то растаяла. И глядя на её сияющие глаза на экране, вся Москва понимала: эти глаза действительно не врут.
Это был триумф. Их общий, честный и настоящий триумф.
Конец.