21
Наутро, когда город только начинал просыпаться, телефон Гриши завибрировал. На экране — неизвестный номер, но он уже догадывался, чей это звонок. Сердце слегка застучало по‑новому — не от страха, а от предвкушения.
— Привет, — раздался спокойный, теплый голос Таи. — Слушай, у меня сегодня небольшой кулинарный стрим — «кукинг‑сессия» для фанатов и друзей. Хочешь зайти? Было бы круто, если ты присоединишься.
Гриша не раздумывал:
— Приезжаю. Во сколько?
— В четыре. И еще… — она сделала короткую паузу, и в её голосе прозвучало что‑то личное, почти уязвимое. — Я подумала: больше не хочу уезжать надолго из Москвы. Хочу тут побыть, работать, жить. Просто сказать тебе, чтобы ты знал.
Это была маленькая, но важная новость. В ответ Гриша рассмеялся тихо и искренне:
— Отлично. Значит, у нас есть шанс пить чай с вечными лебедями, а не самолетами. Пойду, подготовлю что‑нибудь к твоему стриму.
*
Лофт, где жила Тая, был устроен просто и по‑домашнему: большая кухня, длинный стол, диван с кучей подушек. Камера уже стояла на штативе, в углу — мягкий свет. На рабочем столе — миски с нарезанными овощами, бутылки с маслами и специями. Всё было настояще и уютно, без натянутого глянца.
В четыре часа они включили трансляцию. На экране появилась надпись «LIVE», и в чат, как обычно, мгновенно хлынула волна эмодзи и приветствий.
— Всем привет! — улыбнулась Тая в камеру. — Сегодня у нас специальный гость — OG Buda. Он покажет нам, как делать идеальную шаурму по‑семейному... или я его так шантажировала.
— Я боюсь только одного: что меня сейчас будут судить за кулинарные преступления, — усмехнулся Гриша, стоя рядом в фартуке, который выглядел на нем смешно, но трогательно. — Зато я умею слушать, мы же договорились.
Диалог шёл легко. Они вместе рубили зелень, жарили лук, подшучивали друг над другом, обмениваясь историями про гастроли и бессонные смены. Виртуальная аудитория реагировала моментально: смех, вопросы про рецепты, просьбы повторить шаг. В какой‑то момент Гриша задумчиво посмотрел на Таю, и в этом простом взгляде было столько тепла, что это заметили даже миллионы невидимых глаз.
В чате посыпались строки:
«глаза не врут»
«он на неё смотрит как на солнце»
«блин, эти взгляды 😍»
«не обманывайтесь, ребята, это искренне»
Гриша вслух прочитал одну из строчек и растерялся, улыбка растянулась по лицу:
— Чат прав, мамкины хвалят. «Глаза не врут», говорите? Ну, значит, не врут.
Он поднял взгляд на Таю — та стояла чуть ближе, ловко мешая соус. Она положила руку на его плечо, тихо и по‑домашнему. В ту же секунду, словно инстинкт большой долгой дружбы и нового доверия, она подошла ближе и обняла его за талию. Объятие было мягким, не театральным, а вполне реальным — и камера это фиксировала, и чат взорвался шквалом сердечек.
— Вот так, — прошептала она ему в ухо, — и не думай сбегать.
Гриша на секунду потерял дар речи. Потом засмеялся, глубоко вдохнул запах жареного лука и её парфюма, и ответил шепотом:
— Никуда не уйду.
Стрим шёл дальше, но для них двоих эти часы стали чем‑то большим, чем просто эфир: это была простая совместная готовка, искренний смех, рука в руке и ощущение, что можно быть рядом без спектакля. А чат, как всегда, наблюдал и подтверждал то, что уже знали они сами — глаза действительно не врут.