Пролог.
Далеко в горах, вдали от больших мегаполисов, стоял забытый всеми город, оставшийся будто в нескольких столетиях от нашей эры. Его улицы освещали лишь свечи и луна, отбирая у людей ночь. Но забыт он был не просто так. Всего 20 лет назад он ещё процветал и сиял, словно алое солнце, ровно до решающей ночи.
Пока люди в том городе мирно спали, в их дома стали забираться толпы ходячих мертвецов, появившихся из ниоткуда. Люди бежали, плакали, пытаясь найти спасение своей жизни. Тогда они разделили город на две половины. Одну укрыли за большими завалами из камня, ставшие "запретными горами", а вторую готовили к выходу в горы, идущие к большим городам, в поисках спасения. Люди готовились месяцами, проливая слёзы, сжимая руки в кулаки, вынужденные прощаться с родным домом. Но их планы были разрушены следующим утром в час рассвета. Собравшие большие сумки, горожане встретили на границе огромные железные ворота и большой замок на самой их вершине. Стоило им дотронуться до их перегородок, как из неоткуда их пронзала стрела с высеченным на ней острым знаком.
Люди в панике стали бежать в свои дома, но получали лишь стрелы в спину. Послышался омерзительный свист с "гор", привлекающий собой внимание горожан.
- Довольно! *Послышался голос со стороны гор, и обстрел прекратился.*
Склонившись к земле, люди были словно маленькие мышки, пряча свою голову руками, молясь господу в надежде. К ним прямо с "запретных гор" сошёл высокий мужчина в маске. В своих руках он держал лук, направленный в землю.
- Люди! Всё, что происходит сейчас, будет служить во благо нашему спасению! Ваши тела станут подношением для нашего бога! Он наслал на нас эту беду во благо! Всё это — расплата за наши грехи! Он пытается уничтожить наши грешные души, освободить от них эту землю! Примите же эту судьбу и спасите свои души!
Туман в горах развеялся ветром, и теперь все присутствующие могли видеть целую банду людей в масках, таких же, как и у лучника.
- Ну же! Скорее несите сюда тела! Каждое наше подношение даст нам новый день жизни! Только так мы сможем задобрить это божество, что наслало на нас эту мертвечину!
Понимая происходящее, люди ринулись обратно к воротам, пытаясь выломать их, сломать, а лучник лишь смотрел на них и ждал.
- Не бойтесь, о грешные души! Сопротивляйтесь своему мерзкому желанию! Да поможет вам наш слуга!
После этих слов лучник начал стрелять.
Люди пали. Пали замертво, в молитве, на колени пред лучником, вымаливая пощаду. Мужчина не стрелял. Ему не было дела до них. Он ждал лишь слов главы банды.
- О грешные души! Сегодня, в полнолуние, мы проведём отбор. Мы выберем тех, кто сможет успокоить гнев бога! Тех же, кто своим ликом разгневает его, отправится по ту сторону гор, где ваши грехи съедят мертвецы. Не волнуйтесь! Если ваш разум заставит вас покинуть город, мой слуга успокоит его, и ваше тело станет подношением для великого господа!
Той ночью погибло много людей. Мужчины, женщины, сироты. Все они покинули свою жизнь в страшных муках.
С тех пор прошло много лет, и люди дали лучнику имя - Слуга. Слово, от которого они начинали дрожать и кидаться в истерики, ведь если он вышел на охоту, значит, заберёт с собой кого-то, кто станет новой жертвой для подношения.
Таким образом, из оживлённого городка с численностью в 600 человек осталась лишь сотня, которая сокращалась каждые три дня. Говорили, что раз в трое суток слуга выходит на охоту и забирает с собой девицу. Он приносит её в своё логово, где жестоко терзает, оставляя на белоснежном бедре девушки метку, высекая ту раскалённым камнем с острым, как лезвие, краем, что царапает кожу, прошибая будто тысячей иголок. И отдаёт её голое тело стражам, прозвавшим себя так, банде, которые кидают тело юной девушки в огонь. В такие ночи люди могут слышать отчаянные крики и вопли боли, сжимающие сердце до размера монеты.
Среди же самых бесстрашных, что выходили ночью, перебегали слухи, что каждый месяц, в полнолуние, стражи меняют свой обычаи и приносят в жертву тело прекрасной дивы, одетой в самые красивые платья. Её волосы усыпаны драгоценными бусинами и перьями, будто со стрел. По рукам её течёт кровь, падая каплями в пламя, разжигая то, а рот её связан атласной тканью, дабы сохранить её звонкий голос до самых небес, пока та не уйдёт к богу.