Единожды солгавши

Во дворце молодых супругов воцарилась любовь и спокойствие. Слуги тихонько перешептывались по углам, неторопливо выполняя свою работу, никто не дрался и не гонял солдат, не устраивал соревнований и не бил посуду. Наследный принц и его супруга вечно застревали в каждом тенистом уголке, в каждом скрытом от глаз местечке, пытаясь спрятаться от ненужных свидетелей, которыми, разумеется, кишел дворец.

Чем же занимались молодые супруги? Все просто: они целовались. Сперва Янь Цзунь и правда отлавливал своего супруга, прижимая его к стене и почти насильно целуя его, но постепенно дела пошли на лад. Шэнь Чун, у которого не было опыта не только в любви, но и в поцелуях, вдруг обнаружил, что его муженек и правда был мастером своего дела. От его поцелуев у Тихого принца слабели ноги и все тело превращалось в растопленный воск. Он и сам не заметил, как стал сперва ждать, а потом и сам искать этих жарких поцелуев. Тем более, что мысль о том, что брак между ними уже был завершен, хотя и не оставив об этом никаких воспоминаний, слегка расслабляла Шэнь Чуна.

В первую ночь после раскрытия тайны Янь Цзунь просто обнял напряженного и напуганного открывшейся перспективой супруга, и после долгого и жаркого поцелуя уложил его поудобнее, устроив в своих объятиях, и заснул. Шэнь Чун выдохнул с облегчением: он и правда трусил, не очень представляя, как себя вести и что делать.

На вторую ночь оба супруга были уже заметно раззадорены целым днем жарких поцелуев, которые постепенно распространялись не только на губы, но и на шею, ключицы и даже грудь Тихого принца. Устроившись на кровати, они снова начали целоваться и уже не смогли остановиться. Почувствовав упиравшееся ему в бедро явное желание своего мужа, Шэнь Чун вдруг отчаянно покраснел, пряча глаза.

- Что тебя беспокоит? – ласково спросил Янь Цзунь, прикусывая изящную ключицу мужа.

- Я... - хотя больше краснеть, кажется, было уже некуда, Шэнь Чун все же почувствовал, как новая волна крови приливает к его лицу. – Я ничего не помню... из той ночи... и не знаю, что...

Янь Цзунь прервал супруга нежным поцелуем.

- Сокровище мое, - проворковал он, заглядывая в глаза юноше. – Неужели ты думаешь, что я мог воспользоваться твоим телом, пока ты был пьян? Для этого я слишком сильно люблю тебя...

Не дослушав мужа, Шэнь Чун приподнялся, закидывая руки ему на плечи, и прижался к его губам горячим поцелуем.

Он вдруг понял, что его супруг не просто хотел его тела, не просто видел в нем и друга, и любовника в одном лице, он уважал его, как равного партнера.

И сердце Шэнь Чуня, что всю жизнь пытался догнать кого-то, доказать кому-то что-то, то свою мужественность, то свою силу, растаяло, осознав, что Янь Цзунь любил его, и любил таким, как он есть, не подминая под себя, не заставляя покориться или сдаться. Он любил его как равного.

Не ожидавший от своего обычно смущавшегося супруга инициативы Янь Цзунь замер, почувствовав на своих губах этот первый, немного неловкий поцелуй. Огонь, горевший в его груди, вдруг вспыхнул ярким пламенем, охватывая все тело, заставляя дрожать руки. Даже кончики пальцев, которыми он касался такой мягкой кожи Шэнь Чуня кололо иголочками от наслаждения. Янь Цзунь напористо перехватил инициативу, углубляя поцелуй, и Шэнь Чун мгновенно поддался, уступая ему, как более опытному участнику любовных игр.

И Янь Цзунь не разочаровал его. Он нежил своего юного супруга, выцеловывая каждый миллиметр его кожи, прикусывая и зализывая следы от своих зубов, оставляя красные метки и радуясь, что на коже тяжело дышавшего юноши остаются его следы. Он так неторопливо раздевал Шэнь Чуня, что тот едва не сошел с ума от накатывавшего желания и предвкушения, он целовал поджавшиеся от наслаждения пальчики ног, задыхался от восторга, любуясь тонкой талией и красиво слепленной грудью Тихого принца, оглаживая его сильные руки, вылизывая и охватывая губами его налившееся естество.

Шэнь Чун, и не подозревавший о том, что может быть настолько хорошо, задохнулся, застонав и вызвав восторг супруга, так что Янь Цзунь усилил свои старания, лишь бы снова услышать эти чарующие звуки.

Зацелованный, заласканный почти до потери сознания Шэнь Чун позволил делать с собой все, что угодно, полностью отдавшись в руки своего супруга, доверчиво раскрываясь ему навстречу, так что его расслабленность вкупе с опытом и старанием Янь Цзуня принесли прекрасный результат: эта ночь и правда оказалась волшебной для обоих супругов, несмотря на то, что для одного это был первый опыт, а для другого – долгожданная разрядка после многих месяцев воздержания.

Что уж говорить о том, что, раз распробовав вкус плотской любви и взаимной нежности, молодые люди никак не могли насытиться друг другом, забыв и о вечных спорах кто лучше стреляет, и об Императоре, который упорно желал получить внуков, да и о том, что супруга Наследного принца вообще оказалась мужчиной, в принципе не способным на деторождение.

Они любили друг друга, забыв обо всем на свете.

Немудрено, что теперь по ночам спальня супруги Наследного принца превращалась в мир любви, заполняясь страстным шепотом, звуками поцелуев и смешками, а потом и стонами, перемешанными со смущающими звуками сталкивающихся тел и скрипом кровати. За короткий срок молодые супруги успели опробовать все поверхности, доступные им, а слуги крепко запомнили, что с некоторых пор резко входить в помещения не стоит, сперва надо прислушаться, не превратили ли эту комнату молодые супруги в приют влюбленных.

Янь Цзунь с наслаждением повторял тихонько настоящее имя своего супруга, гладил его шелковые волосы, целовал пухлые губы и неустанно благодарил судьбу за такой подарок. Знал ли он, соглашаясь на свадьбу с принцессой соседнего государства, что именно с ней обретет свое запретное счастье?

Шэнь Чун же предавался всем радостям первой в своей жизни любви и страсти. Наследный принц давно уже казался ему недостижимым идеалом, именно таким мужчиной он и сам мечтал быть. И то, что именно на него тот обратил свой взгляд, делало его счастливым.

Дни, наполненные любовью, текли незаметно, и молодые супруги и не вспомнили бы об окружающем их мире, если бы однажды юный евнух не задержался в покоях супруги Наследного принца, чтобы выпить чаю.

Шэнь Чун и Хуа Чжун сдружились уже давно, хотя и были вынуждены обманывать друг друга. Маленький евнух понятия не имел о том, что его госпожа – вовсе и не госпожа, а очень даже господин, Шэнь Чун же не подозревал, что проводит вечера в компании полноценного и здорового во всех отношениях юноши, а не евнуха. Тихий принц знал лишь, что его друг имеет богатого любовника, регулярно оставлявшего на его хрупком теле довольно заметные любовные знаки, а Хуа Чжун знал, что его госпожа наконец-то обрела счастье в браке, и с Наследным принцем ее связывают настоящие супружеские отношения.

В тот вечер молодые люди наслаждались изысканным чаем, глядя на суетившихся в саду служанок, что украшали все к празднику лунного нового года. Шэнь Чун лениво потянулся:

- Ты не знаешь, зачем Его Величество вызывает к себе на завтра моего супруга? – спросил он, не сильно надеясь на ответ.

Но маленький евнух вдруг уверенно кивнул:

- Его Величество намерен поговорить со своим сыном насчет наследника, что тот должен принести Повелителю мира. Император давал Наследному принцу год срока на решение этой задачи, и мы, признаться, волновались, не зная, как Его Высочество намеревается поступить. Теперь же, зная, как близки стали ваши с ним отношения, полагаю, все опасения отступили, ведь моя госпожа молода и полна здоровья и произвести на свет наследника не представляется теперь трудной задачей.

- А... - с трудом выдавил раздавленный новостью Шэнь Чун.

Над тихим раем сгустились темные тучи.