Единожды солгавши

Побегав немного по саду и придя в себя, Янь Цзунь задумался о том, что же ему теперь делать со всеми свалившимися на него новостями. Одному ему было не справиться, и именно сейчас он нуждался в совете старшего, умудренного опытом человека, желательно сведущего в тайной жизни дворца, интригах и способного предсказать реакции Императора.

И лучше всего на роль такого советчика подходил именно сам Император, опытный в любовных делах и в сокрытии последствий своих романов.

Разумеется, Янь Цзунь и в мыслях не держал раскрывать коварство своей супруги. Измена Наследному принцу каралась жестоко, да и отношения двух стран, которые сейчас достигли невероятной гармонии именно благодаря их браку, неминуемо пострадали бы от этого. И что уж говорить, Чу Шуся была слишком дорога Наследному принцу, так что он не мог рисковать ее жизнью, уже смирившись с изменой и придумав сотню оправданий ее поведению.

А потому для Его Величества была приготовлена история о древнем повелителе далекой страны, о котором Наследный принц якобы недавно прочитал в одном из пыльных манускриптов, извлеченных им из недр библиотеки.

Янь Цзунь, погруженный в свои мысли, торопливо подошел к покоям отца, не заметив даже отсутствия привычного эскорта из слуг и евнухов. Обычно Наследный принц обращал внимание на подобные мелочи, но сейчас он был слишком погружен в свои мысли, лишь порадовавшись про себя, что их разговору с Императором никто не помешает.

Замерев у двери, он выдохнул, собираясь с силами и последний раз прогоняя в голове заготовленную речь, когда рука его, поднятая для того, чтобы постучать в дверь, вдруг замерла в воздухе: Янь Цзунь услышал голос Императора, исполненный такой нежности и любви, какой не доводилось слышать и самому Наследному принцу и единственному сыну Его Величества.

- И поэтому мой малыш так расстроился? – ласково ворковал Император, судя по звуку, перемежая слова поцелуями. В ответ кто-то шмыгнул носом, а потом до боли знакомы голос произнес:

- Нет, Повелитель. Свадьба главной служанки и начальника охраны супруги Наследного принца не могла расстроить этого раба, тем более, что девушка уже беременна, чувства этих слуг взаимны, и их госпожа дала безоговорочное согласие на их брак.

- Ты расстроился из-за ее беременности? Мой малыш тоже хотел бы получить ребенка? – ласково усмехнулся Император.

- Мой Повелитель знает, что этот раб полностью доволен своей судьбой и никогда и не подумает об измене, - обиженно пробубнил знакомый голос, и его прервал новый звучный поцелуй, перемежаемый смешками и нежным шепотом.

Не удержавшись, Янь Цзунь осторожно заглянул в щелочку, пытаясь разглядеть, с кем это ворковал его отец, и замер на месте, увидев то, что происходило в комнате.

Там, на коленях у сидевшего на кровати Императора, восседал юный евнух Хуа Чжун. Его Величество ласково обнимал юношу, одной рукой прижимая к себе, в то время как вторая рука, играя и ластясь, нырнула в одежды евнуха, явно касаясь его самого дорогого места. То, что Император то и дело целовал своего юного раба, а тот не сопротивлялся, с удовольствием подставляясь под ласку, говорило о том, что такая сцена между этими двумя происходит не впервые. Да и тот факт, что Его Величество, сунув руку в штаны евнуха, не поднял крик, обнаружив там лишние части, лишь подтверждал подозрение Наследного принца: его отец явно знал о том, что евнух таковым не являлся.

Тихо выскользнув из Императорского крыла, Янь Цзунь наконец-то отметил и отсутствие слуг и старшего евнуха.

И вот Наследный принц снова, в который раз за этот полный открытий день, прогуливался по саду, пытаясь привести свои чувства в порядок. Хотя на сей раз он был уже более спокоен и даже немного счастлив.

Во-первых, вопрос с изменой и беременностью супруги был решен. Оказывается, это он сам был круглым дураком, не способным здраво оперировать полученной информацией. Вот что стоило ему спокойно поговорить с супругой, а не врываться к ней с воплями и невнятными обвинениями! Так что повел он себя в результате как последний дурак.

Итак, в первую очередь стоило извиниться перед супругой за своей поведение.

Во-вторых... Во-вторых, его отец! Каким коварным типом оказалось Его Величество! Не этот ли человек, что сейчас с таким восторгом наминал бока разомлевшему юноше, воевал не на жизнь, а на смерть с предпочтениями собственного сына?! Не он ли готов был силком привязать Янь Цзуня к обнаженной девушке, не он ли подкладывал ему в постель то невинную девственницу, то самую опытную шлюху, лишь бы тот забыл о своей любви к представителям собственного пола?!

И этот человек что-то говорил ему о достойном поведении и нравственности?!

И кстати, это открытие точно стоило использовать в своих интересах.

А с юным евнухом даже разбираться было нечего, он был и так полностью безопасен для его супруги ввиду собственного интереса к мужчинам, а кроме того трогать его не стоило: он явно был в фаворе у самого Императора. В конце концов, мальчишку всегда можно было устранить всего лишь шепнув пару слов матушке-Императрице, но на такую низость Янь Цзунь не был готов.

И вот, собрав разбежавшиеся мысли воедино и успокоившись, Янь Цзунь пошел выполнять первый пункт своего плана.

Перед супругой и правда стоило извиниться.

Шэнь Чуна он нашел за тренировочным полем около озера. Супруга Наследного принца стояла на крутобоком мостике с низкими резными перилами и задумчиво смотрела в воду на лениво плавающий внизу красных карпов.

Янь Цзунь даже залюбовался открывшимся перед ним зрелищем. Солнце уже садилось, и холодный вечерний ветер задувал, заставляя всех прятаться по домам и натягивать теплые плащи. Но Шэнь Чун стоял лишь в тонком платье, не обращая внимания на сырой ветер, полностью погрузившись в свои мысли.

«Интересно, о чем она думает?» - задался вопросом Янь Цзунь, в очередной раз убедившийся, что жена у него – настоящее сокровище, красивая, умная, веселая и главное, совершенно не похожая на всех этих жеманных девиц, которыми был под завязку (спасибо папеньке) забит дворец. Почему-то вдруг захотелось подойти поближе и напугать супругу, вызвать привычный румянец на ее нежных щечках, быть может даже услышать пару недовольных слов... Но супруга была отходчива и не умела надолго таить обиду, а потому шутить с ней нравилось еще больше.

Подкравшись поближе, Янь Цзунь вдруг громко хлопнул в ладоши, весело крикнув:

- Чу Шуся!

Супруга Наследного принца сильно вздрогнула, испуганно поворачиваясь на голос, и Янь Цзунь четко увидел быструю смену эмоций на лице девушки. Вот она широко раскрывает глаза от страха, вот в них мелькает узнавание, и брови гневно хмурятся, а в черных зрачках будто молния мелькает... И все это мгновенно сменяется удивлением и какой-то детской обидой, когда девушка, резко развернувшись на голос мужа, потеряла равновесие и, поскользнувшись на гладком дереве резного мостика, неловко завалилась набок. Взмахнув руками в напрасной надеже найти опору, Чу Шуся упала на спину и, стукнувшись затылком о деревянный настил моста, в мгновение ока оказалась в воде.

Янь Цзунь, замерев, смотрел, как тело его супруги безвольно падает в воду, взметнув в воздух брызги и, кажется, какого-то нерасторопного карпа. Он видел, что девушка, ударившись головой, потеряла сознание, камнем уйдя на дно.

В следующий миг, отмерев от удивления, Янь Цзунь дернулся с места, не дожидаясь помощи слуг и охраны, которых почему-то и не видел сегодня в саду, и в три шага добежал до воды, прыгнув следом за супругой.

Ледяная вода обожгла тело, выбивая дыхание из легких, тяжелое одеяние мгновенно пропитавшись водой, противно прилипло к телу, мешая движению. Но, к счастью, озеро не было глубоким, и Янь Цзуню не пришлось глубоко нырять. В мутной воде он быстро разглядел безвольное тело своей супруги, подхватил ее и, не успев даже почувствовать нехватку воздуха, выскочил на поверхность.

Он вытащил так и не пришедшую в себя супругу на берег, чувствуя, как неприятно липнет к телу мокрая одежда, как леденеет тело на холодном ветру. Не обращая внимания на собственный дискомфорт, Янь Цзунь со всех ног бросился в покои жены, на ходу взывая к ней, со страхом глядя в ее закрытые глаза и боясь самого страшного.

Опустив девушку на кровать, Янь Цзунь быстро опустил голову на ее грудь, и чувство облегчения жидким пламенем разлилось по телу: он четко услышал спокойный стук ее сердца, а тихое, едва заметное дыхание приподнимало ее грудь.

- Эй, кто-нибудь! – громко крикнул Янь Цзунь, и на зов его явилась маленькая, испуганная служанка.

- Ее Высочество отпустила всех слуг... - робко пропищала она, испуганно глядя на лежавшее на кровати тело, - эта рабыня...

- Быстро зови сюда лекаря! – прикрикнул на нее Янь Цзунь, и девушка мгновенно испарилась.

В комнате было холодно, и Янь Цзунь начал едва заметно дрожать. Но это навело его на определенную мысль: Чу Шуся, такая нежная и хрупкая, наверняка заболеет, если он не снимет с нее хотя бы верхние одежды и не укутает ее в сухое и теплое одеяло. Разумеется, Янь Цзунь не мог позволить себе коснуться хоть пяди обнаженной кожи своей супруги, он слишком хорошо помнил, какой страх вызывал в его голове вид не прикрытого одеждой женского тела.

Но мгновения шли, а служаночка и лекарь так и не явились, и Янь Цзунь начал все больше беспокоиться. Он коснулся руки своей супруги и понял, что кожа ее холоднее льда. Подскочив от ужаса, Янь Цзунь быстро наклонился, стягивая с девушки тяжелое шелковое одеяние.

Он крепко сжал зубы, уговаривая себя быть смелым. В конце концов, он был мужчиной, надеждой и опорой этой хрупкой девушки, что стала настолько дорога ему за последние месяцы. Это по его вине оказалась она в ледяной воде, по его вине лежала сейчас на холоде, не имея возможности согреться.

«Ты сможешь!» - уговаривал сам себя Наследный принц, - «Ты же не собираешься ничего с ней делать. Просто раздеть, просто помочь страдающему человеку. Да, именно так... сейчас передо мной не девушка, это не женское тело, это просто человек, который нуждается в моей помощи...»

Уговаривая себя таким образом, Янь Цзунь еще раз беспомощно оглянулся на дверь, но помощь так и не пришла, и он решительно развязал пояс своей супруги.

А уже через пару мгновений, забыв о собственных страхах, забыв о приличиях и о том, что девушка перед ним нуждается в помощи, Янь Цзунь растеряно уставился на обнаженную грудь своей нежной супруги.

На грудь, которая без всякого сомнения никак не могла принадлежать особе женского пола.