Единожды солгавши

Все знают, что месть – это блюдо, которое подается холодным. Все – но не Наследный принц, которого распирало желание отомстить своей не в меру изобретательной супруге.

Начало войны было ознаменовано тазом с водой (кстати, теплой, так как Янь Цзунь боялся простудить свою нежную женушку), в который утром влетела супруга наследника престола, встав с кровати. Супруг, который только что попросил ее утомленным голосом подать ему чашку воды, для чего она, собственно, и встала с кровати, уже от всей души хохотал, катаясь по одеялу.

Ничего не ответила супруга Янь Цзуню, но через два дня наследник престола, как всегда опаздывая на встречу двора, влетел в свои покои, быстро скидывая с себя промокшую от пота тренировочную одежду. Но занырнув в протянутую ему верхнюю одежду из тяжелого, богато вышитого шелка, он обнаружил, что не может просунуть руки в рукава. Что-то мешало ему. Нетерпеливо дернувшись, он обнаружил, что оба рукава были аккуратно и тщательно зашиты чьей-то шкодливой рукой. Зарычав, Янь Цзунь сжал кулаки, с силой рванув руками вперед. Раздался треск ткани, и руки вошли наконец в рукава. Сердито фыркнув, наследник престола выскочил из комнаты, торопливо одергивая одежду.

Вернувшийся с аудиенции, Янь Цзунь был сыт по горло шутками Императора о его оборванных по шву рукавах. В конце аудиенции отец даже отвел его в сторонку и, пытаясь сдержать смех, с фальшивой заботой попросил сына не выставлять так сильно напоказ свою ориентацию.

Ненадолго задержавшись в своих покоях, он, как всегда вечером, пришел спать в комнаты своей супруги, ничем не выдав своей злости. И хотя Шэнь Чун весь вечер и всю ночь настороженно следил за ним, ожидая мести, ничего не произошло. Больше того, тишина и покой царили в маленькой семье наследника и следующие несколько дней.

А в тот день, когда супруга Императора пригласила к себе невестку, чтобы посидеть с ней в компании других замужних дам из аристократических семей, Янь Цзунь подошел к своей жене, виновато заглядывая ей в глаза:

- Признаю, я был неправ. И в тот раз, когда смеялся над твоим луком, и потом, с тазами и водой... Давай забудем все, и постараемся жить в мире и спокойствии.

Он ласково погладил свою оторопевшую супругу по щеке. Шэнь Чун неуверенно посмотрел на него, но не родился еще тот человек, что смог бы устоять против улыбки Янь Цзуня, тем более, когда тот старался быть милым.

И Шэнь Чун не стал исключением. Неловко отведя взгляд, он постарался выскользнуть из-под руки супруга и, пробормотав что-то о мире и о том, что он тоже был не права, поторопился выйти из комнаты, направляясь к ждавшей его Императрице.

По дороге – а путь предстоял неблизкий, так как покои Императрицы располагались далеко от покоев Наследного принца и его супруги, Шэнь Чун тщетно пытался понять, что только что произошло. Неужели на Янь Цзуня надавил Император, велев ему прекратить детские шалости? Но откуда бы тот узнал о них? Нет, тут дело в другом. Неужели его супруг и вправду понял, что был неправ и решил загладить свою вину?

Шэнь Чун искал подвоха в его словах, но Наследный принц смотрел так искренне, что трудно было заподозрить в них ложь.

Шэн Чун шел, глубоко задумавшись, и даже не сразу понял, что все встреченные им на пути слуги и охранники как-то странно смотрели на него. Поймав с десяток таких взглядов, Шэнь Чун, похолодев, быстро осмотрел себя, но ничего странного не обнаружил: он был одет подобающе, все что должно было быть завязано, было завязано, то, что должно быть надето – было надето. Тем более, что он внимательно оглядел себя перед выходом из комнаты.

И уже дойдя до покоев Императрицы и даже войдя внутрь, заглянув в расширившиеся от удивления глаза своей свекрови, Шэнь Чун понял, что в зеркало-то он смотрелся ДО того, как его супруг, одарив его самой сладкой и искренней улыбкой... погладил его по щеке...

Тихо выругавшись, Шэнь Чун метнулся в сторону, исчезая из поля зрения знатных дам, ожидавших его. И замер около таза с водой, стоявшего на столике в покоях Императрицы.

Разумеется, на его лице был черный след от чьей-то широкой ладони. В таком виде он больше походил на последнюю замарашку, чем на супругу наследника престола.

Сообразив, что только что прошел в таком виде практически через весь дворец, Шэнь Чун возмущенно повернулся к сопровождавшим его служанкам, но те уже стояли на коленях, всхлипывая и жалуясь, что Его Высочество Наследник престола приказал им ни в коем случае не говорить своей супруге о его милой шутке.

- Хорошо же... - процедил сквозь сжатые зубы Шэнь Чун, - Посмотрим, кто не выдержит первым.

Вернувшись в свои покои тем вечером в заметно подпорченном настроении, Шэнь Чун вдруг увидел разложенную в комнате белоснежную одежду явно мужского кроя.

- Это платье моего супруга? – невинно спросил он у суетившихся рядом служанок. Те испуганно вскинули на него глаза, но прежде чем они успели ответить, вперед вышел откуда-то взявшийся начальник охраны Его Высочества, высокий и сильный мужчина с явным боевым прошлым за плечами.

- Этот слуга просит простить его, но Его Высочество поручил мне охранять свою одежду, не подпуская к ней никого, в том числе и Ваше Высочество.

- Ой, больно надо, - фыркнул Шэнь Чун, скрипнув зубами. – Что я, не видела белого шелка?

И гордо проплыл в свои комнаты, где, устроившись с ногами на кровати, принялся обдумывать план мести.

Утром, поднявшись с постели и заметив, что супруг уже встал и неторопливо собирается на торжественную встречу с послами соседних стран, Шэнь Чун, которого на встречу, разумеется, никто не приглашал, вдруг позвал к себе Дан Дан.

- Ты сможешь нанести мне макияж? – невинно хлопнул он ресницами в ответ на полный подозрения взгляд своей верной служанки.

- Зачем Вам макияж утром? – спросила Дан Дан.

- Хочу попробовать, как я в нем буду смотреться. Вдруг понадобиться, а я не знаю, как себя вести... - неопределенно покрутил рукой Тихий принц. Дан Дан вздохнула и, кликнув других служанок, из тех, что служили при дворе Наследника престола, взялась за привычную работу.

Супруга наследника специально уточнила, что ей требуется самый яркий и самый праздничный макияж, который будет прилично нанести на лицо будущей Императрицы.

Через час работа была закончена, и на Дан Дан смотрела изящная красавица с тонкими бровями и алыми губами, белоснежной кожей и ярким румянцем. Полюбовавшись собой и аккуратно потрогав слой краски на лице, Шэнь Чун внимательно прислушался к происходящему в комнатах его супруга.

Янь Цзунь был готов к выходу. Тайком порадовавшись своей идее приставить к одеждам охрану, он с довольным видом облачился в белоснежное платье, подождал, пока служанки тщательно расправят каждую складку и проверят каждую завязку.

- Выходим, - скомандовал он своей многочисленной свите, накидывая отороченный мехом плащ, и вдруг пошатнулся, едва не сбитый с ног прижавшимся сзади телом. Нежные ручки мгновенно обняли его за талию, огладили грудь, а потом из-под плаща вынырнула запутавшаяся в его складках супруга. – Чу Шуся?

- Простите, мой супруг, я хотела поцеловать Вас перед уходом, - ласково заглянула ему в глаза жена, поправляя и так идеально сидевшую одежду. Янь Цзунь с сомнением посмотрел на ее слегка размазанный макияж и быстро поцеловал в щеку, лишь на мгновение коснувшись губами будто шелковой кожи.

- Удачи! – ослепительно улыбнулся Шэнь Чун, скрываясь в своих покоях.

- И что это было? – удивленно посмотрел на начальника охраны Янь Цзунь, но тот лишь пожал плечами, не зная, что ответить.

И лишь потом, скинув теплый плащ в зале, где должна была состояться встреча, и услышав за спиной сдавленное хихиканье, он понял, что это было. Быстро развернувшись к пытающимся сдержать смех слугам, он неосмотрительно повернулся спиной к Императору, а тот уж сдерживаться не стал, расхохотавшись от всей души.

- Янь Цзунь, ы с твоей супругой меня с ума сведете! Быстро переодевайся!

Ворвавшись в соседнюю с залами комнату, Янь Цзунь быстро стянул с себя одеяние, едва не порвав завязки, вытянул его перед собой и замер, гладя на прекрасно отпечатавшееся на белоснежной спине лицо его супруги с перекошенной щекой и губами. Несколько мгновений оторопело полюбовавшись творением своей жены, Янь Цзунь не выдержал. Вопреки ожиданиям слуг, готовых к вспышке гнева, он вдруг откинул голову и звонко расхохотался, да так, что из глаз у него брызнули слезы. Он смеялся долго, и все никак не мог успокоиться: стоило ему посмотреть на перекошенный портрет Шэнь Чуна на белоснежной ткани, как новый приступ смеха скручивал его, не давая разогнуться.

Немного успокоившись, он вытер глаза и задумчиво сказал:

- Наконец-то мне попался достойный противник.

Вернувшись вечером в свои покои, он подошел к жене, явно ожидавшей его с нетерпением.

- Отличный ход, - вздохнул он. – Но учти, что я не признаю поражения. Ходи и оглядывайся, ибо удар свой я нанесу неожиданно и быстро. А пока что пойдем на тренировочное поле, постреляем из лука.