Глава 12.Главный офис.
На ресепшене главного офиса меня встретила... женщина.
Наверное.
Хотя, если честно, с каждым годом различать людей и андроидов становилось всё сложнее.
Особенно здесь.
Внутри сто сорока восьмиэтажной стеклянно-хромированной махины, где человеческая эмоциональность считалась скорее дефектом системы, чем нормой.
Она сидела за идеально чистой стойкой регистрации.
Без единого лишнего движения.
Без моргания.
Без малейших признаков усталости или скуки.
Лицо — красивое.
Слишком красивое.
Настолько выверенно симметричное, что мозгу становилось некомфортно.
Будто смотришь не на человека, а на качественно отрендеренный рекламный аватар.
Когда я подошла ближе, она подняла взгляд.
Абсолютно пустой.
И заговорила ровным, механически спокойным голосом:
— Ваш пропуск, пожалуйста.
...
Нет, серьёзно.
Даже у голосовых помощников в дешёвых квартирах эмоций обычно было побольше.
Я молча протянула ей пропускной чип.
Она приложила его к сканеру.
Раздался короткий электронный сигнал.
Её глаза на долю секунды словно расфокусировались — видимо, интерфейс считывал мои данные напрямую через нейросеть здания.
Затем она вернула пропуск обратно.
— Сто тридцать второй этаж. Кабинет 1649.
И всё.
Ни "добро пожаловать".
Ни "хорошего дня".
Ни даже банального человеческого взгляда.
Будто со мной сейчас разговаривал не живой человек, а автомат по продаже напитков.
Я забрала пропуск и направилась к лифтам.
Шаги почему-то отдавались слишком громко.
И вообще внутри этого здания всегда было... странно тихо.
Не мёртвая тишина.
Нет.
Скорее стерильная.
Будто весь шум, эмоции и сама жизнь просто не допускались сюда системой фильтрации воздуха.
Колени у меня слегка подкашивались.
А в груди и горле всё стояло колом.
То ли организм всё ещё не отошёл после безумной поездки в метро.
То ли я банально усиралась от страха.
Причём второй вариант казался куда вероятнее.
Лифт поднял меня на сто тридцать второй этаж настолько плавно и бесшумно, что создавалось ощущение, будто я не еду вверх, а медленно проваливаюсь куда-то вглубь собственной тревоги.
Двери разъехались.
Я вышла в длинный полутёмный коридор.
Слишком длинный.
Слишком тихий.
Слишком стерильный.
Белые стены.
Тёмный пол.
Редкие встроенные световые полосы под потолком.
Никаких окон.
Никаких растений.
Никаких отвлекающих деталей.
Будто не этаж правительственного здания, а внутренности какого-то дорогого крематория для человеческой индивидуальности.
Пока я шла к кабинету 1649, мимо меня несколько раз бесшумно прошмыгнули старенькие сервисные андроиды.
Ещё тех поколений, где дизайнеры даже не пытались делать их "живыми".
Простые белые корпуса.
Механические суставы.
Пустые линзы вместо глаз.
Честно говоря, эти штуки вызывали у меня куда больше доверия, чем новые модели, слишком хорошо притворяющиеся людьми.
Навстречу также попались двое офисных клерков.
И вот это уже было плохим знаком.
Очень плохим.
Потому что оба выглядели взволнованными.
А эмоции в главном офисе мирового правительства были примерно такой же редкостью, как натуральное мясо в дешёвом супермаркете.
Если люди здесь начинали нервничать — значит происходило что-то действительно хуёвое.
У меня неприятно сжалось горло.
Наконец впереди показалась нужная дверь.
1649.
Самый конец коридора.
Ну конечно.
Я тихонько постучала.
Подождала пару секунд.
Никакого ответа.
...
Сбежать?
Нет.
Поздно.
Я максимально осторожно приоткрыла дверь и вошла внутрь.
Кабинет оказался огромным.
Округлым.
Почти полностью зашторенным.
Внутри царил приглушённый полумрак, разбавленный тёплым рассеянным светом настенных ламп.
И вот что действительно било по мозгам сильнее всего —
здесь совершенно не было никакой цифровой херни.
Никаких голограмм.
Никаких интерфейсов в воздухе.
Никаких кислотных неоновых цветов, которыми современные корпорации обычно обмазывали всё подряд.
Только дорогая антикварная мебель.
Тяжёлое тёмное дерево.
Кожаные кресла.
Диваны.
Массивный стол в стиле эпохи Большого Взрыва — того самого золотого времени человечества перед окончательным превращением цивилизации в нейросетевой муравейник.
Такие кабинеты всегда пугали меня сильнее всего.
Потому что подобный интерьер могли позволить себе только люди, которым уже давно не нужно было никому ничего доказывать.
Люди с настоящей властью.
За дальним концом стола сидел мужчина.
Высокий.
Статный.
В дорогущем идеально сидящем костюме.
Даже в полумраке чувствовалось, сколько стоит одна только ткань его пиджака.
Лицо спокойное.
Строгое.
Слишком спокойное.
А по обе стороны стола сидели ещё двое, чьих лиц я пока не видела.
Я молча подошла к столу, стараясь выглядеть максимально спокойно.
Типа знаете...
Закосплеить деревянного сервисного андроида-механика с базовым уровнем интеллекта.
Без эмоций.
Без мыслей.
Без желания немедленно выпрыгнуть в окно со сто тридцать второго этажа.
Остановилась в нескольких шагах от двух мужчин, сидящих напротив главного "важного дядьки".
И всё это время в кабинете стояла настолько вязкая тишина, что я слышала собственный пульс.
Тот, что сидел во главе стола, неспешно сделал глоток из низкого стеклянного стакана.
Коньяк.
Наверное.
Или какая-нибудь элитная синтетическая бурда за цену небольшой квартиры.
Он медленно покрутил стакан пальцами.
Так же медленно поставил обратно на стол.
Господи.
Как же.
ВСЁ.
МЕДЛЕННО.
Будто этот человек мог позволить себе растягивать даже само время.
А потом он наконец поднял взгляд на меня.
...
Сука.
Лучше бы не поднимал.
Потому что взгляд этот был настолько холодным и пронзительным, что у меня буквально что-то ухнуло вниз живота.
Вот прям физически.
Словно внутренности резко решили эмигрировать из организма.
Несколько секунд он просто молча смотрел на меня.
Изучающе.
Без единой эмоции.
Так обычно смотрят не на человека.
А на потенциальную проблему.
Или объект вскрытия.
Затем мужчина наконец заговорил спокойным низким голосом:
— Айлин Файоль.
Он сделал короткую паузу.
— Специальный внештатный отдел разведывательных данных, кибербезопасности и координации проекта «Нейроверс».
Ещё одна пауза.
— Сектор противодействия нелегальным нейросетевым вторжениям, теневым хакерским группировкам, цифровому терроризму и незаконному обороту виртуальных активов, нейростимуляторов и запрещённых поведенческих модулей внутри нейроверса.
...
Бля.
Когда они произносят полное название отдела — это вообще никогда не к добру.
— Заместитель начальника группы "Догма-9".
После этих слов мужчина слегка откинулся в кресле.
А я вдруг очень отчётливо поняла:
Всё-таки меня вызвали сюда не ради обычного рабочего пиздежа.
Тем временем супер-серьёзный строгий жуткий дядька продолжал говорить своим ледяным, идеально ровным голосом, от которого хотелось либо немедленно начать оправдываться, либо добровольно написать чистосердечное вообще на всё подряд.
— Неделю назад ваша группа была назначена ответственной за скрытое наблюдение за Цзин Яном — исполнительным директором корпорации *Kuroshin Dynamics*.
Он сделал короткую паузу.
— На данный момент объект подозревается в многочисленных нарушениях международного кодекса нейроэтики и ограничений на разработку автономных боевых андроидов с независимыми поведенческими модулями.
...
Ага.
Короче говоря — в создании ебаных машин-убийц.
Но, конечно же, люди вроде него никогда не скажут это настолько прямо.
— В том числе речь идёт о незаконном внедрении экспериментальных эмоционально-адаптивных боевых алгоритмов, позволяющих дроидам самостоятельно корректировать уровень агрессии, тактического мышления и приоритетов устранения цели без прямого подтверждения со стороны оператора.
...
Охуенно.
То есть эти железные ублюдки уже практически сами решают, кого убивать.
Прекрасное будущее.
Замечательное.
Мужчина тем временем продолжал:
— Также объект подозревается в сотрудничестве с рядом транснациональных мафиозных синдикатов, занимающихся нелегальным распространением модифицированных андроидов серии *KSD Revenant* через теневые рынки нейроверса и закрытые оффлайн-аукционы.
Вот.
Уже ближе к человеческому языку.
Чёрный рынок.
Торговля оружием.
Корпоративная мафия.
Классика.
— По предварительным данным, данные дроиды использовались для заказных убийств, зачистки свидетелей, нелегального сопровождения контрабандных потоков, а также подавления локальных протестных движений в нижних секторах мегаполисов.
...
Даже не знаю, что хуже.
То, что всё это происходило.
Или то, насколько привычно это звучало.
— Помимо этого, зафиксированы многочисленные информационные диверсии, направленные на подрыв репутации мирового правительства и распространение среди населения дестабилизирующих нарративов, связанных с концепцией цифрового бессмертия и проектом "Нейроверс".
После этих слов он наконец снова перевёл взгляд на меня.
Но ощущение было такое, будто вопрос, который последовал дальше, был чистой формальностью.
Потому что этот человек наверняка уже знал обо мне всё.
Абсолютно всё.
Каждую переписку.
Каждый взлом.
Каждый фейковый аккаунт.
Каждую сигарету, выкуренную мною за последние лет пять.
— Каковы ваши успехи в данном расследовании, Айлин Файоль?