Пролог
«Мне любопытно, что будет дальше.»
Испокон веков человечество пыталось понять, ради чего вообще продолжает дышать. Философы, нейропсихологи, цифровые пророки, корпоративные культисты и прочие городские сумасшедшие тратили жизни на поиски смысла существования — и иногда находили его в самых неожиданных местах. (Иногда даже в заднице.)
Не знаю, как у вас, а я никогда не задавалась этим вопросом в такой пафосной формулировке.
Когда-то из меня куда чаще вылетало саркастично-риторическое:
"нахуй я живу?"
С неизменными закатанными почти до нейроимплантов глазами и жирной отсылкой на свой тогдашний депрессивно-суицидальный вайб в период особенно затяжного экзистенциального перегрева. В те времена я существовала примерно как дешёвый городской дрон на последнем заряде аккумулятора — шумела, мигала и едва держалась в воздухе.
Потом пубертат всё-таки закончился.
Ну... технически.
На сам вопрос я так и не ответила. Кроме разве что стандартного мусора уровня *«смысл жизни в самой жизни», который корпорации могли бы спокойно печатать на упаковках антидепрессантов или крутить между рекламой нейрошлемов.
Но сам вопрос со временем мутировал во что-то другое.
Я перестала искать смысл.
Я начала искать интерес.
Настоящий. Живой.
Такой, который не ощущается как очередной алгоритмически сгенерированный дофаминовый комбикорм для населения мегаполисов.
Грубо говоря, где-то глубоко в подкорке я сделала смыслом жизни сам поиск этого состояния — момента, когда тебя по-настоящему цепляет. Когда действие, процесс и результат вдруг перестают быть пустым цифровым шумом и начинают наполнять тебя чем-то похожим на жизнь.
Удовлетворение.
Азарт.
Жадный, почти болезненный интерес.
(Почти как в детстве детишек 21 века от игры в дочки-матери, где у них листья заменяли деньги).
И вот в такие моменты мне становится плевать на все эти «смыслы-шмыслы».
Я живу тем, что вызывает у меня интерес.
Дышу этим.
Растворяюсь в этом настолько, что в какой-то момент сама становлюсь частью процесса — ещё одним фрагментом системы, ещё одним импульсом внутри бесконечной сети.
И максимум, что начинает по-настоящему меня волновать помимо самого процесса — это конечный результат.
Что будет дальше.
Во что всё это в итоге превратится.