Два мира
***
Настя стояла в кухне, чувствуя, как холодный линолеум под босыми ногами будто дышит. В руках у двойника всё так же был зонт — тяжёлый, чёрный, капли на нём не высыхали, хотя дождь давно закончился.
Настя не могла отвести взгляда. Казалось, если она моргнёт, то вторая исчезнет, а вместе с ней и весь этот кошмар. Но моргать было страшно — что, если, наоборот, тогда останется только двойник?
Она сделала шаг вперёд. Голос прозвучал глухо, как будто из-под земли:
— Ты врёшь. Всё, что ты говоришь... это не может быть правдой.
— Правда редко бывает удобной. Но ты это знаешь. Ты всегда знала.
Настя сглотнула, взгляд метался: то на зонт, то на глаза двойника — такие же, как её собственные, но чуть холоднее, чуть глубже, будто в них отражалось больше ночей без сна.
— И что... если я возьму его? — голос дрогнул. — Что со мной будет?
— Ты проснёшься там, где должна была быть всегда. В той жизни, что была отнята. Там ждёт он.
Слово «он» разрезало воздух. У Насти мгновенно пересохло в горле.
— Илья... — выдохнула она.
Двойник кивнула.
— Да. Только там он будет не призраком, не воспоминанием, не исчезающим номером в телефоне. Там он будет твоим.
Настя стиснула зубы. Внутри всё кипело — желание поверить и ненависть к самой себе за эту слабость.
— А если это ловушка? — голос звучал громче, уверенность пробивалась сквозь страх. — Если ты просто хочешь, чтобы я... исчезла?
— А если это шанс? Ты всю жизнь ждала второго шанса. На экзаменах. В отношениях. В дружбе. В себе самой.
— Вот он. Но он не вечен.
У Насти зазвенело в ушах, словно кто-то крутил невидимую ручку громкости внутри черепа.
Она резко оттолкнула двойника.
— Нет! Хватит! Я не игрушка! Я не вещь, чтобы меня можно было менять местами!
Двойник отшатнулась, но не упала. Лишь усмехнулась уголком губ.
— Тогда дерись. Докажи, что ты настоящая.
Воздух в кухне стал тяжелым, лампа над столом мигнула, словно разряд молнии прошёл по проводам. Тени вокруг ожили. Настя почувствовала, как комната будто двоится — две кухни, два окна, два мира наслаиваются друг на друга.
Она рванулась к столу, схватила керамическую кружку — единственное, что попалось под руку, — и замахнулась. Но двойник не шелохнулась. Лишь смотрела.
— Ты не сможешь, — спокойно произнесла она. — Потому что, ударив меня, ты ударишь саму себя.
Настя замерла, кружка дрожала в её руках. В этот момент в окно ударил новый раскат грома, и она ясно увидела своё отражение в стекле: два лица, стоящие рядом. Одно — измученное, но живое, второе — слишком правильное, как будто нарисованное.
— Я не буду играть в твои правила.
И тогда она схватила зонт сама. Не из рук двойника — он вдруг оказался на полу, словно его подбросили ей под ноги.
Двойник чуть приподняла бровь.
— Ну вот. Ты выбрала.
Настя подняла зонт. Тяжёлый, холодный, чужой. Взгляд метнулся на ручку — и она увидела выгравированные буквы. «И.О.» — инициалы. Его.
Сердце ухнуло.
— Это его зонт?
— А чей же ещё?
Внутри всё оборвалось. Она вспомнила ту грозу, когда нашла его. Силуэт. Потерянное сообщение. Странное ощущение, что всё это связано.
И тогда Настя сделала то, чего сама от себя не ожидала: вместо того чтобы открыть зонт — она размахнулась и сломала его о край стола. Хруст пластика и металла разнёсся по кухне, будто удар грома.
Зонт раскололся на две части.
Комната содрогнулась, свет мигнул. Двойник впервые потеряла маску спокойствия — лицо исказилось, как будто её разрывали изнутри.
— Дура... — прошипела она. — Ты всё испортила!
— Нет, — выдохнула Настя, чувствуя, как в груди появляется странная, почти болезненная лёгкость. — Я просто выбрала себя.
И в ту же секунду вторая Настя будто растворилась в воздухе, разлетелась дымом, исчезла вместе с тенью, оставив только слабый запах сырости и озона.
Настя осталась одна. На полу — сломанный зонт. В голове — пустота. Но впервые за долгое время ей стало легче дышать.
***
Настя резко открыла глаза. Воздух в комнате был влажным, душным, и на секунду ей показалось, что она всё ещё стоит в своей кухне со сломанным зонтом. Сердце бешено колотилось, виски пульсировали.
Она резко села на кровати — простыня прилипла к телу, как будто она только что пробежала марафон. Голова была тяжёлой, а сердце никак не хотело успокоиться.
На прикроватной тумбочке стоял стакан с водой. Она дрожащими руками схватила его, сделала несколько больших глотков и чуть не подавилась. В горле стоял вкус чего-то железного. Настя провела рукой по губам — и ужаснулась: на пальцах осталась тонкая красная полоска.
— Кровь?.. — она выдохнула вслух.
Она вскочила, в панике бросилась к зеркалу. Но губы были целы. Ни пореза, ни трещинки. Ничего. Красная полоска исчезла так же внезапно, как появилась.
Настя обхватила голову руками.
— Господи... я схожу с ума.
В комнате было слишком тихо. Даже часы на стене будто замерли. Секундная стрелка не двигалась.
Она подошла к ним, почти машинально, и коснулась пальцами стекла. И вдруг стрелка дёрнулась, сделав сразу несколько рывков — будто торопилась нагнать упущенное время.
Настя вздрогнула и отпрянула.
— Это сон... это должен быть сон. — Она прижала ладонь к лицу. — Я проснулась, но я всё ещё сплю.
Телефон на тумбочке загорелся — уведомление. Экран высветил имя: Илья.
«Ты готова?»
Настя застыла. Лёд прошёл по спине. Она вспомнила: в её телефоне уже давно нет этого контакта. Номер удалён. Он пропал. Как он мог...?
Дрожащими пальцами она нажала на экран. Сообщение исчезло. Пусто. Ни диалога, ни номера. Будто и не было.
Она тяжело села обратно на кровать, прижимая ладони к лицу. В висках стучало.
И тут её взгляд зацепился за кресло у окна. Там что-то лежало.
Настя медленно поднялась. Подошла. Пальцы похолодели.
На кресле лежал зонт. Тот самый. Целый, невредимый. С выгравированными буквами «И.О.» на ручке.
Настя резко отпрянула, ударившись о край стола. Голова закружилась, дыхание сбилось.
Она прижала ладонь к груди и, не зная зачем, выдохнула:
— Катя...
Телефон снова загорелся. Теперь уже звонок. Катя.
Настя, почти не раздумывая, схватила трубку.
— Алло!
Голос Кати звучал сонно, но удивлённо:
— Настя? Ты чего, у тебя истерика? Голос как у загнанной кошки.
— Катя... — Настя задыхалась. — Ты... ты у себя дома?
— Ну да. А где мне быть в воскресенье в восемь утра? Я сплю, если что. Что случилось?
Настя посмотрела на кресло снова. Зонт был на месте. Чёрный, тяжёлый, неподвижный.
— Он у меня дома, Катя, понимаешь? — слова срывались. — Этот зонт. Он настоящий. Я не сплю.
На том конце повисла пауза. Потом Катя осторожно сказала:
— Настя... ты меня пугаешь. Какой ещё зонт?
— Тот самый! — голос Насти сорвался почти на крик. — Тот, что я нашла под дождём. С инициалами. С его инициалами!
Катя тяжело выдохнула, шумно перевернулась на кровати.
— Слушай, давай так: ты сейчас идёшь умываешься холодной водой, пьёшь кофе и успокаиваешься. Я приеду к тебе через час. Хорошо?
Настя вцепилась рукой в подоконник, ногти скребли по краске.
— Нет, Катя... ты не понимаешь. Он здесь. Всё это... оно реально.
Катя помолчала и вдруг сказала странно серьёзным тоном:
— Настя. А если это он тебе знак подаёт? Может, ты просто не должна сопротивляться?
Сердце Насти снова ухнуло вниз. Она медленно повернулась к креслу. Зонт лежал всё так же.
— Катя... — прошептала она. — Но если это знак... куда он меня приведёт?
На том конце снова повисла пауза. Потом Катя сказала почти шёпотом:
— Наверное, туда, где тебя ждёт твоя правда.
У Насти по спине пробежали мурашки.
————————————
Все свои мысли на счет новых работ можете присылать в мой тгк! Всегда очень рада этому (и мне очень важно ваше мнение).
https://t.me/lanskayaf
