Саундтрек лета семнадцатого/ m0NESY

***

Дом встретил их грохотом музыки, вспышками света и запахом, который сложно было разобрать: кальян, алкоголь, духи, немного перегара и лёгкий дым чего-то явно не табачного. Всё это перемешивалось в странную, но чертовски праздничную атмосферу.

Едва они перешагнули порог, как сразу наткнулись на укуренную парочку, что стояла у стены в коридоре и сливалась в поцелуях настолько жарких, будто вокруг не было никого. Девушка в платье с пайетками обвила руками шею парню с растянутым худи, который держал её за талию и шептал что-то в ухо. Это был тот уровень мерзости, который в определённое настроение Насте даже нравился. Иногда. Сегодня — не особо.

Пройдя дальше, их повело к столику с напитками. Барная зона выглядела вполне прилично: чистые бокалы, лёд, трубочки и куча ярких бутылок.

— Я хочу что-то лёгкое. Мохито — идеальный вариант, — пробормотала Настя.

— А я — «Лагуну», — отозвался Илья, ловко наклонив бутылку с ярко-голубой жидкостью. — Главное, чтобы не утонуть.

— Мне — джин, — отрезала Катя, — сегодня я женщина на грани.

— А я сразу с тяжёлой артиллерии, — усмехнулся Максим, наливая себе почти полный шот абсента. — Или сгорю, или запомню.

— Или не вспомнишь, — хмыкнула Катя, наблюдая, как он одним глотком опрокидывает жидкость.

— Вот именно.

Взяв бокалы, они направились к закускам, но ни чипсы, ни сырная нарезка, ни какие-то непонятные оливки никого не впечатлили. В итоге каждый пошёл туда, куда звал его внутренний голос. Кто-то — на танцпол, кто-то к бару, а Настя — к балкону.

На втором этаже, на длинном узком балконе с деревянным полом и видом на сад, играла куда тише музыка — приглушённая через закрытые окна. Тут почти не было людей. Лишь один парень стоял у ограды, курил и что-то набирал в телефоне. Он выглядел примерно на её возраст: худой, в чёрной рубашке и с лёгкой небритостью. Волосы тёмные, собраны в небрежный хвост, глаза чуть прищурены — как будто он кого-то уже разглядывает. И да, он уже смотрел на неё.

— Привет, — сказал он, затушив сигарету и сделав шаг вперёд. — Ты новенькая здесь?

— Ага.

— Странно, я бы точно запомнил. Такие нечасто приходят.

Настя кивнула, сделала глоток мохито и встала у перил. Она ожидала чего-то — скорее всего, обычной болтовни. Но он подошёл ближе. Слишком.

— Я Даня, — представился он, не отводя взгляда. — А ты, похоже, Настя.

Она вскинула бровь.

— Ты экстрасенс?

— Нет, просто у тебя лицо, которое хочется узнать. Я немного поспрашивал, — ответил он с ухмылкой.

Он вдруг наклонился ближе.

— Ты красиво выглядишь, — прошептал он ей на ухо. — Пахнешь свежестью и сигаретами. Моё любимое.

— Ты слишком близко, — спокойно, но твёрдо сказала Настя, отходя на шаг.

— Извини, просто... — он потянулся к её запястью. — Слишком тянет. Ты не такая, как эти девчонки внутри. У тебя — глаза. Такие, будто ты видела всё.

Настя сжала бокал.

— Даня, давай ты просто постоишь там, а я — тут.

— Не хочется. Я бы предпочёл стоять рядом. Или вообще уйти с тобой отсюда. Тут скучно.

Он наклонился ещё ближе, уже практически касаясь плеча. Рука на ограждении оказалась чуть выше её. Почти обнял. Почти.

— Даня, я сказала «нет», — голос Насти стал резче. — Сделай шаг назад.

— А если я хочу шаг вперёд?

— Вот тогда ты получишь по физиономии, — раздался спокойный, но холодный голос сзади.

Настя обернулась.

У дверного проёма стоял Илья. С сигаретой в зубах, с прищуренными глазами и таким лицом, которое говорило: «Не делай из меня идиота».

— О, ты парень этой пантеры? — спросил Даня, усмехнувшись, но отступив на шаг.

— Нет, — ответил Илья, делая затяжку. — Я — человек, который знает, когда «нет» — это «нет». А ты, похоже, забыл, как с девушками разговаривают.

Он подошёл ближе. Настя чувствовала, как воздух между ними стал натянутым.

— Расслабься, мы просто болтали, — буркнул Даня, оглядываясь.

— Болтать — это ртом, а не руками. Ты её тронул — это уже не болтовня.

Илья вытащил сигарету изо рта, стряхнул пепел и медленно наклонился к Дане.
— Ещё раз подойдёшь к ней, когда она этого не хочет, я сделаю так, что тебе снова придётся учиться говорить. По буквам. Понял?

Даня молчал, затем фыркнул.

— Ну вы и парочка.

— Мы и не парочка, — хмыкнула Настя. — Просто у кого-то есть мозги. Не у всех, как видишь.

Даня пробурчал что-то себе под нос и ушёл, хлопнув дверью балкона.

На балконе стало тихо.
Илья подошёл ближе, выдохнул дым в сторону.

— Всё нормально?

— Уже да, — кивнула Настя. — Спасибо.

— Ну, если ты за мохито пошла, то явно не за приставаниями. А если за сигаретой — держи, — он протянул ей пачку.

Настя взяла одну, прикурила, встала рядом с ним. Несколько секунд они молчали.

— Такие как Даня приходят на рейвы не за музыкой, а чтобы самоутверждаться, — пробормотал Илья. — Я таких видел. Их надо гасить сразу.

— Знаешь, — сказала она, выпуская дым, — а мне нравится, когда ты гасишь.

Илья посмотрел на неё.

— Я вообще умею много чего. Особенно, когда кто-то мне нравится.

Настя усмехнулась.

— Ты это только что признался?

— Не знаю, — он пожал плечами, — может, ты это придумала.

Они снова замолчали, стоя рядом, глядя в темноту, где далеко за забором рассыпались огни вечернего леса. Музыка внутри продолжала греметь, люди танцевали, смеялись, кто-то влюблялся или забывался.

А на балконе стояли два человека, которые больше не чувствовали себя одни.

Пьяная вечеринка как будто стала отдельной вселенной. Громкая музыка, вспышки света, смех, танцы, запах спиртного и дым кальяна — всё это уже перестало быть чем-то реальным для Насти. Она словно плыла сквозь эту реальность, подрагивая от каждого звука, и одновременно отдаляясь от неё всё дальше и дальше.

Они стояли у бара. Илья, опершись локтем о стойку, прищуренно смотрел на Настю.

— Слушай, — начал он с лёгкой улыбкой, — не хочу быть занудой, но ты уверена, что абсент — это хорошая идея?

Настя хмыкнула, чуть наклонившись к нему.

— А ты что, меня не уважаешь? Думаешь, меня унесёт?

— Я даже уверен. Тебя сдуло бы и без абсента, — подмигнул он. — А с ним — улетишь на Марс.

— Челлендж принят, — усмехнулась она, с напускной решимостью заказывая полшота зелёной, тревожной жидкости.

Она выпила быстро. Поначалу было просто неприятно — жгло горло, словно жидкий огонь. А потом... мир как будто стал мягким. Пластичным. Обтекаемым. Она стояла, слегка покачиваясь, в глазах всё плыло, слова у людей начали звучать неразборчиво — как будто кто-то сжал пульт громкости и исказил частоты.

— Так, Настя, пошли, — сказал Илья, перехватывая её за талию. — Всё, миссия выполнена, не надо больше геройства. Пойдём дышать.

— Я в норме, — протянула она, но не особо сопротивлялась, когда он аккуратно вывел её из дома, прижимая к себе.

Во дворе было тише. Всё же загород. Темнота ложилась густым покровом на сад, освещённый только гирляндами, развешанными вдоль забора. Лёгкий ветер шевелил листья, где-то вдалеке сверкала молния — без грома.

Илья сел на деревянную скамейку у фонарного столба и притянул Настю рядом.

— Давай посидим. Просто посидим. Дыши. Смотри — это воздух. Бесплатный, без градусов.

— Ты прикалываешься? — спросила она, слегка наклоняя голову ему на плечо. — У меня ноги, как у медузы. Мягкие и преданные.

— Ну и прекрасно. Будем сидеть и философствовать.

Они сидели молча какое-то время. Только её дыхание, тихое потрескивание гирлянд и ночные звуки природы. Настя немного пришла в себя, но всё ещё чувствовала, как её мысли разлетаются, как сухие листья.

— Ты знаешь, — начала она вдруг, — я раньше думала, что любовь — это как в фильмах. Сначала страдания, потом что-то красивое, а потом, бац — все умирают.

— Романтичненько, — усмехнулся он. — У тебя взгляд поэта с кладбищенским стажем.
— Нет, серьёзно. Я просто не верила, что кто-то может полюбить... просто так. Без причины. За то, как ты злишься. Или как ты молчишь. Или как ты просто существуешь.

— А теперь?

— А теперь я не знаю. — Она подняла глаза на него. — Может, ты причина. А может, просто абсент.

Он смотрел на неё внимательно. Медленно. Как будто не хотел спугнуть. И в этом взгляде не было обычной наглости, которую она так часто видела в чужих глазах. В нём была — тёплая осторожность.

— Слушай, — тихо сказал он, — я не знаю, насколько ты сейчас адекватная, но я должен сказать.

— Говори. Я — ухо.

— Когда я впервые увидел тебя у напитков... Я подумал: "Вот, опять. Очередная красивая девочка, и ничего больше". А потом ты посмотрела. Просто посмотрела. И у меня внутри — что-то хрустнуло. Я не понял, что именно, но захотел тебя понять.

Она сидела тихо, почти не дыша.

— И вот сейчас, когда ты сидишь тут, со слегка раскрасневшимися щеками, с глазами, полными чего-то очень настоящего... — он вдруг улыбнулся. — Я думаю, что, может, я и правда немного словил. От тебя. От твоего взгляда. От этой ночи. От всего.

Настя посмотрела ему прямо в глаза. И этот момент как будто вытолкнул всё сомнение из её головы. Её сердце билось быстро, дыхание сбивалось, а тело словно само тянулось к нему.

Она медленно, без слов, положила руку ему на щеку.

— Я могу? — спросила она, почти шепотом.

Он чуть наклонился.

— Если ты не передумаешь потом.

Она не передумала.
Придвинулась ближе, скользнула пальцами по его скуле и мягко поцеловала. Сначала — нежно, будто пробуя. Его губы были тёплыми, терпкими от алкоголя и сигарет, но в этом поцелуе не было ни капли грубости. Это был не акт страсти. Это было признание. Тихое. Пьяное. Настоящее.

Он притянул её ближе, погладил по щеке, слегка зажал в своих ладонях её лицо. И поцеловал в ответ — глубже, увереннее. Ветер коснулся их волос. Над садом загорелась ещё одна гирлянда.

Когда они отстранились, Настя чуть улыбнулась.

— По-моему, я всё-таки улетела на Марс.

— Поцелуйный шаттл, — хмыкнул он. — Без возврата.

Они остались на скамейке. Он обнял её за плечи, она уткнулась в его шею. И небо над ними впервые за долгие дни показалось не давящим, а бесконечно мягким.

———————————————

Все свои мысли на счет новых работ можете присылать в мой тгк! Всегда очень рада этому (и мне очень важно ваше мнение).

https://t.me/lanskayaf