Табу

Все выходные я провалялся дома, не искушая больше судьбу и не испытывая ее терпение. Мне казалось, выйди я за пределы своей безопасной квартирки, и все начнется снова: неудачные стечения обстоятельств, неприятные встречи, провокации, слухи, сплетни...

Кроме того, я не забывал и о том, что у моего неизвестного партнера остались ключи от квартиры. Каждый вечер, укладываясь спать, я проверял замок и на всякий случай вешал на ручку двери маленький стеклянный колокольчик: если кто-то опустит ручку, открывая дверь, колокольчик упадет, разобьется и подаст мне сигнал тревоги.

Но колокольчик каждое утро находился там же, где и был, и к концу недели я уверился, что мой неопознанный любовник либо вообще не собирался возвращаться, либо выжидает какое-то время. Но замки должны поменять уже во вторник, так что бояться мне оставалось всего-то пару ночей.

Однако мое невезение не ограничилось одной неделей и плавно перетекло на следующую: в понедельник утром, явившись на рабочее совещание с Массимо де Суза, руководителем департамента, я сразу почувствовал: что-то не так. Массимо улыбался шире обычного: верный признак, что сейчас нам всем воткнут нож в спину под видом "замечательной возможности".

Рядом с ним сидел проректор и три дамы богемного вида. Одна из них, с длинным носом и острым взглядом, смотрела на нас как энтомолог на новых жуков.

Через десять минут я уже знал, что ближайшие три недели моей жизни будут уничтожены.

Milan Film Student Festival. Три студенческие короткометражки за три недели. Классика в современном прочтении.

Массимо сиял, в полной тишине утирая лоб платком.

Я мысленно прощался с нормальным сном.

- Я понимаю, что сроки сжатые, но такие возможности не появляются дважды, и репутация университета, смею заметить, тоже на кону. Наша задача - обеспечить студентам все необходимое: технику, площадки и, разумеется, профессиональное сопровождение. Каждый из вас курирует то, в чем является специалистом. Вопросы?

Первой подняла руку Сабрина Лазатта.

- У нас около двухсот студентов, - начала она задумчиво, - а короткометражек максимум три. Как нам быть с остальными желающими?

На этот вопрос ответила та самая длинноносая дама: она порывисто встала, откашлялась и представилась членом фестивального оргкомитета.

- Ваш лимит - максимум три работы, так что группы вам придется отбирать по результатам внутреннего питчинга. Каждая команда представляет идею, вы выбираете три лучшие. Примерно так.

Снова поднялась рука: на этот раз неспешно прочистил горло профессор Альбени.

- А что насчет финансирования? Что, если наши ребята просто пойдут и купят отличный сценарий, наймут профессиональных операторов и монта...

Дама с длинным носом даже не стала его дослушивать, решительно отрезав:
- По условиям фестиваля работы снимаются силами самих студентов. Без привлечения профессионалов со стороны. Это принципиальное требование оргкомитета. Мы хотим видеть именно студенческое кино, а не студенческие деньги, вложенные в профессиональное производство.

Профессор Альбени обиженно поджал губы - видимо, уже мысленно потратил фестивальный бюджет.

Массимо покивал ей, обвел взглядом притихших коллег и продолжил:

- Теперь о распределении. Профессор Лазатта и ее аспиранты курируют сценарную работу для всех трех групп. Профессор Альбени отвечает за операторскую часть и работу со светом. Звук контролирует Йонас, лучше него никто не справится. Все правки по монтажу на тебе, Энио. И, наконец... - руководитель департамента поднял глаза и остановил взгляд на мне с таким видом, словно только что вспомнил о моем существовании, - Рэо. Актерское существование в кадре, язык тела, работа с пространством, разумеется, на тебе. У всех ненормированный график на неделю, предупреждаю сразу.

Я мысленно застонал, прощаясь с выходными. Энио раздраженно цокнул языком, а Сабрина демонстративно закатила глаза.

- Вопросы? - Массимо был воодушевлен, обильно потея и промакивая мокрый лоб, - Нет? Отлично. Тогда на завтра планируем общее собрание со студентами, где я объявлю условия. В среду группы должны быть сформированы, а к четвергу пусть предоставят черновые наброски идей. Питчинг в пятницу.

Мы с коллегами переглянулись.

Мало того, что на три недели нас лишали сна, стабильности и покоя, так еще и студентам придется обрубать крылья всякий раз, когда они захотят предложить что-нибудь современное! Классика, античность, мифология, Шекспир... короткий метр по Овидию? Серьезно? "Император Нерон очень любил петь"?

Расходились с собрания невесело, словно с похорон: все, кроме Массимо де Сузы и руководства университета, осознавали сложность задачи и слишком уж сжатые сроки. Это только на бумаге легко распорядиться: в среду формируем группы, в четверг - наброски идей... что можно придумать за одну ночь? Да еще и из классики? С таким заданием вряд ли справился бы сам Висконти! Профессора знали, что все эти три короткометражки, в конечном итоге, лягут на их плечи. Какими бы способными ни были студенты, они еще не профессионалы, у них нет навыков для быстрой работы в столь суровых стрессовых условиях...

Мой курс начинался только после обеда.

Я взял кофе в автомате на втором этаже и вышел на террасу: отсюда был виден весь внутренний двор, и картина открывалась красноречивая.

Университет гудел.

Новости среди студентов распространяются со скоростью, которой позавидовал бы любой новостной канал, это я знал давно, но сегодня реальность превзошла все мои ожидания.

Студенты стояли группками, жестикулировали, тыкали в телефоны и снова жестикулировали. Кто-то уже явно спорил: двое размахивали руками с таким напором, словно делили оскароносный проект, а не пятиминутный студенческий ролик. У фонтана девушка с планшетом что-то горячо объясняла троим однокурсникам, те кивали с видом людей, которые уже все решили, но из вежливости дослушивают. В коридоре за стеклом мелькнула Сабрина Лазатта с телефоном у уха. Судя по ее лицу, разговор был из категории "это срочно и это катастрофа, но я справлюсь".

Я сделал глоток кофе.

Нервничать было рано: моя зона ответственности начиналась тогда, когда включалась камера. А до этого момента еще ой как далеко... считай, целая неделя спокойной жизни.

За сорок минут до начала занятий информация уже успела обрасти слухами, домыслами и, судя по всему, парой легенд. Так всегда бывает в университете: новость не распространяется, она размножается, и помешать расползанию споров и мицелия невозможно.

Когда я вошел в тренировочный зал, меня встретило напряженное молчание.

Студенты уже все знали: это было очевидно по тому, как они смотрели на меня, вытянув шеи. Никто не развалился расслабленно на стульях, никто не болтал, собравшись группками, и даже про телефоны они все на время забыли.

Я остановился у своего привычного места, обвел глазами группу и улыбнулся.

- Я вижу, все уже в курсе. Тем лучше, не придется объяснять базовые условия.

Я уселся на пол перед устроившимися кружком студентами и выдохнул.

- Итак... до четверга вы должны успеть сделать три вещи. Первое: найти себе команду. Будьте хитрее, собирайте группу от пяти до восьми человек, желательно с разных направлений. Ищите тех, кто дополняет вас, а не тех, с кем вы дружите или с кем удобно сидеть в одной аудитории.

Пауза. Несколько студентов запереглядывались, прикидывая варианты и перемигиваясь.

- Второе: придумайте историю. Пять или даже пятнадцать минут экранного времени - это очень мало. У вас не будет времени на долгие объяснения сюжета, длинные диалоги и сложные декорации. Значит, тело, взгляд, движение, пространство - это и есть ваш язык. То, чему я вас начал учить, пригодится именно здесь и именно сейчас.

Я сделал маленькую паузу, давая студентам время на обдумывание и смешки. Кто-то покраснел, но я старательно избегал прямых взглядов в их сторону.

- Третье: презентация для питчинга. Каждая команда представляет идею, коротко, четко, убедительно. Три минуты максимум. Мы отбираем три работы из всех заявок департамента. Это конкуренция, господа, и я советую отнестись к ней серьезно.

Я выпрямился, глубоко вздохнул и закончил:

- И последнее. Оргкомитет фестиваля особо отметил, что в приоритете у жюри классические сюжеты в современном прочтении. Мифология, античная драма, вечные истории в новом контексте. Это обязательное условие и очень удобная подсказка. Умный ею воспользуется.

Я взял паузу ровно на секунду дольше, чем нужно. На меня смотрели почти двадцать пар взволнованных глаз.

Все это время я не смотрел на лица: мне казалось неловким наблюдать за людьми в момент сильных эмоций. Кто-то злился, кто-то был воодушевлен, кто-то, наоборот, осознавал, что шансов у него нет никаких... я не хотел бы быть свидетелем, которого потом пришлось бы стесняться.

Вверх взметнулась рука.

Кристиан.

Когда я говорил про питчинг, Кристиан сидел, слегка откинувшись назад, и смотрел на меня не мигая. В отличие от остальных, в его глазах не было ни возбуждения, ни паники, только спокойная, почти хищная сосредоточенность.

- У меня вопрос, - медленно начал он, - относительно тех, кто не пройдет в финальную тройку. Что будут делать они? Ходить на занятия, как обычно? Вы будете продолжать свои тренинги, профессор?

- Нет, - я отрицательно покачал головой, - со следующей недели я буду консультировать на площадке. А те, чьи идеи не войдут в финальный отбор, не освобождаются от работы, они становятся частью производства. В кино нет зрителей, есть только участники с разными задачами. Те, кто не прошел питчинг как авторы идеи, могут войти в съемочные группы в качестве ассистентов по звуку, свету, реквизиту... Кроме того, в массовке всегда нужны люди в кадре.

- А если в короткометражке будет нужна сцена близости... насколько откровенной она может быть?

В зале повисла тишина, в которой шипение Софии показалось очень громким.

- Крис!...

Я сохранил нейтральное выражение лица.

- Настолько, насколько это необходимо для истории и насколько позволяет фестивальный регламент. Еще вопросы?

Кристиан медленно кивнул, не отводя глаз.

- А Вы будете консультировать все три группы?

Почему-то все, что его интересовало, касалось непосредственно моей персоны, и остальные, пригнувшись, захихикали: шок от новости потихоньку проходил, и жизнь возвращалась в свою колею. И в этой колее снимался свой собственный мини-сериал: про студента, который решил пофлиртовать с профессором.

- Да, - спокойно отозвался я, - я буду консультировать все три группы. А теперь начнем наше занятие... мне придется немного изменить программу и сначала показать вам то, что может пригодиться уже на следующей неделе.

... Я всегда знал, что балет - это мое призвание. Моя страсть, моя любовь, мое вдохновение. Но недостаточно любить балет, чтобы стать великим танцовщиком. Недостаточно знать его, и даже таланта недостаточно. Нужно еще уметь пробивать себе путь среди сотен таких же талантливых и любящих балет... Если сериалов и фильмов снимается ежегодно больше сотни, то балетные труппы можно пересчитать по пальцам. Не одной руки, но все же... чтобы попасть в труппу, нужно уметь не только великолепно танцевать, нужно еще уметь обходить конкурентов. Я никогда не умел именно этого: пробиваться сквозь толпы, выгрызать зубами место под солнцем, ночевать в коридорах театра, чтобы оказаться первым... Наверное, это называется недостаточной амбициозностью, и именно за это качество моя бывшая супруга предпочла меня презирать, но как ни назови, амбиций у меня и впрямь маловато. Именно поэтому я и не смог попасть ни в звездную труппу ЛаСкала, ни даже в труппу Миланского балета. Как танцовщик, я вовсе не был плох, но каждый раз на поворотах меня обходили другие: может быть, даже менее талантливые, но более напористые и пробивные. А я хотел всего лишь танцевать, а не сражаться насмерть за место в труппе...

Так и вышло, что после балетной академии я не блистал на сцене, а доучился в университете и стал преподавать. Сейчас, в свои тридцать четыре, для балетного танцовщика я и вовсе уже считался пенсионером. Но это не значило, что я забыл все, чему меня учили с семи лет! Я по-прежнему ежедневно занимался у станка, по-прежнему помнил все партии, и часто для себя самого и своего отражения в зеркале исполнял любимые кусочки соло в репетиционном зале. Учебным блоком "Техники сценического движения, выразительности тела и пластичности" я обычно завершал курс лекций, потому что больше половины студентов в подобных тонкостях не нуждались. Но сейчас, перед грядущими конкурсными съемками, никто не знал, какую роль ему доведется исполнять в короткометражке, вот и пришлось подкорректировать учебные графики.

Мое самолюбие каждый семестр тешил момент, когда студенты впервые понимали, КАК и ЧТО я умею. Да, на практических занятиях я показывал примеры, демонстрировал статичные позы, учил двигаться, но никогда это не выглядело законченным: обрывки, осколочки, кусочки, не больше. Никто не видел во мне ни хореографа ни, тем более, танцовщика. А перед последним блоком я молча ПОКАЗЫВАЛ...

И это всегда был шок сродни тому, как если бы преподаватель по вокалу вдруг вышел на сцену ЛаСкала и запел каватину Фигаро в настоящем спектакле.

Вот и сегодня, пока студенты переваривали новость об уникальном конкурсе, я неспешно прошел к лэптопу, выбрал небольшой кусочек из драматичной вариации Альберта из "Жизели" и включил музыку.
Студенты притихли и повернулись ко мне, не понимая, что происходит.

- Я хочу вам кое-что показать, - тихо сказал я, - до этого мы только говорили, а теперь хочу, чтобы вы увидели. Не буду объяснять сюжет. Вы должны понять его сами. Смотрите. Слушайте музыку.

Да, безутешный Альберт на коленях у могилы любимой - это то, что я любил больше всего. Никаких героических прыжков Спартака, никаких зрелищных поединков на шпагах между Ромео и Меркуцио... только раскаяние, отчаяние и ощущение потери. Красивые линии, плавные вращения, никакой акробатики - и эмоции в каждом жесте. Когда музыка смолкла, а я поднял голову, то встретил глаза, в которых мелькал целый калейдоскоп эмоций.

- Профессор... - чуть срывающийся, дрожащий девчачий голос, - вот же блин!

Кто-то нервно засмеялся.

- Невероятно, - выдохнула София, - Вы просто...

Плотину прорвало: реплики посыпались со всех сторон.

- Я чуть не расплакалась!

- С ума сойти...

- Почему я не успела записать видео?!

Молчал только Кристиан. Он смотрел на меня так, будто я только что разделся догола и предложил себя на аукционе. Ни восторга, ни улыбки, только тяжелое, почти злое внимание.

Его молчание задело сильнее, чем я готов был себе признаться.

Пришлось срочно возвращаться в реальность со своих небес.

- Так что я показал, господа студенты? Кто увидел не только скачущего профессора, но и сюжет?

Голоса смолкли, чтобы взорваться новой волной: студенты загомонили громче прежнего, перебивая друг друга.

- Вы потеряли кого-то!

- Разлука с любимым!

- Вам плохо, Вы вспоминаете прошлое, грустите, что оно ушло!

- Утрата!

Я кивал на каждую реплику, переводя взгляд с одного лица на другое, пока не добрался до оливковых глаз под черными ресницами. Кристиан молчал, в упор глядя на меня, и счастливого воодушевления, как у остальных, у него не было. Красивое, точеное лицо застыло неподвижной маской, и я словно споткнулся: слегка нахмурился, обежал глазами остальных, снова мазнул взглядом по нему. Спросить? Но что именно я собирался спрашивать?

"Тебе не понравилось?"

Или "Почему ты молчишь?"

Глупо. Глупо и очень самовлюбленно.

Хотя, признаться честно, его реакция меня задела: танцуя, в этот раз я очень старался произвести впечатление именно на него. Вот ведь черт...

Когда шум чуть стих, он все-таки заговорил, негромко, но так, что его услышали все:

- Вы танцевали раскаяние и вину, профессор. Любовь, которую Вы упустили.

Я замер.

- Ты увидел именно это?

- Я увидел гораздо больше, - ответил он, и уголок его губ едва заметно дрогнул.

София резко повернула голову в его сторону.

Мы с парнем смотрели друг другу в глаза. Я пытался удержать легкую "преподавательскую" улыбку, но что-то в его взгляде было такое, от чего моя улыбка стала чуть менее уверенной.

Странная реакция.

Молчание затягивалось.

- Вы правы, - наконец кивнул я, первым отводя взгляд, - я танцевал вину и раскаяние. Что ж, теперь попробуйте сами. Я буду давать эмоцию, а вы показывайте ее без единого слова. Танец, жесты, поза - как угодно. Кто начнет?

Студенты зашевелились, вскочили, начали переглядываться и тихо обсуждать, кто осмелится первый. Зал наполнился негромким гулом, и никто не заметил, как Кристиан двинулся в мою сторону.

Он подошел чуть ближе, чем следовало бы для разговора преподавателя и студента, и тихо, почти на выдохе, сказал:

- Я не знал, что Вы можете так... чувствовать.

Я приподнял бровь.

- Это был просто танец, Кристиан.

Он посмотрел мне прямо в глаза:

- Нет. Это был не "просто танец".

... Вымотанный до предела - не столько физически, сколько морально - я вернулся домой и с порога почувствовал: что-то не так.

Воздух в квартире был... другим. Чуть теплее. Чуть плотнее, что ли.

Но колокольчик висел на месте, не упал, не разбился... да и вещи все на своих местах, даже тапочка лежит ровно поперек дверного проема, как и утром. У меня что, начинается паранойя?

Я опустился на диван перед низким столиком. Сил не было даже нажать на кнопку кофемашины, и я, сдернув через голову легкий пуловер, минут пять просто лежал, уставясь в стену перед собой. Все эти конкурсы, питчинги, взвинченные студенты, которые путают эмоции с размахиванием руками... хотелось спать, есть и оказаться в постели с тем анонимным любовником. Последовательность желаний вызвала вялое удивление, но не больше: в конце концов, за неделю я уже привык, что постоянно хочу секса. Еще бы, с таким провокатором под боком, как Кристиан, попробуй избавиться от постоянного напряжения!

Тяжело выдохнув, я сел прямо, поискал глазами чашку с утренним чаем... Холодный, само собой, но хотя бы жидкость.

Чашка стояла совсем не там, где я ее оставлял, и сердце снова ухнуло вниз. Опять паранойя?

Я машинально подвинул чашку на прежнее место, и из-под донышка показался сложенный листок бумаги.

Я уставился на него и смотрел секунды три, не понимая, что именно вижу. Потом развернул.

"Жаль, что ты удалил свой Reddit. Мой ник в Signal - SecondSkin. Ты все еще хочешь встретиться, Рэо-сэнсей?"

Сердце болезненно сжалось и забилось так, что я вскочил на ноги - просто чтобы куда-то деть это внезапное, почти физическое потрясение. Черт побери, никакая это не паранойя, SecondTake действительно был здесь в мое отсутствие! Зашел, как хозяин, открыв дверь ключами, сидел на этом диване, подвинул чашку, даже записку написал... Впервые ли он приходил? До этого никаких записок не обнаруживалось... Вот ведь я влип! Наткнулся на какого-то сталкера-извращенца! Но в постели с ним было и правда хорошо...

Я рванулся в прихожую и все-таки закрыл дверь на дополнительный замок. Смешно запирать конюшню, когда лошадь уже украли, но мне так спокойнее.

Плеснул в лицо холодной водой из-под крана на кухне, сварил кофе и схватился за телефон. Signal... что это такое вообще? Мессенджер? Да какая разница! Я просто обязан высказать ему все, что думаю!

В порыве гнева я прошел процесс регистрации буквально за минуту. Прикусив губу, придумал себе не менее многозначительный, чем у своего анонима, ник - IzumiNoKage, "тень весны", и спустя еще пару секунд уже смотрел на знакомое сочетание букв.

На его аватарке стояло фото... моей чайной чашки.

_____________
Полностью эта  и другие новеллы выложены на моем boosty.  

https://boosty.to/blweiss