Табу

После лаборатории я вернулся домой и действительно завалился спать, проспав аж до самого утра следующего дня.
В телефоне, к моему сожалению, никаких свежих фотографий не обнаружилось, так же, как и отметок геолокации; по всему выходило, что сразу после бара я отправился прямиком домой, где и оставался до утра.
Приходилось признать, что ответ на мой деликатный вопрос мог знать только кто-то из коллег, если к тому времени еще сам не отключился и не уснул, упав лицом в тарелку.
Так что встречи с коллегами я ждал с таким же трепетом, с каким дети в рождество ожидают подарков от Санта-Клауса.
Но и эта зацепка ни к чему не привела.
Те, кого я встретил утром в университете, тоже ничего не помнили...
- Я не знаю, куда ты делся, - честно призналась Сабрина (точнее, профессор Сабрина Лазатта), когда я мягко подвел разговор к теме "как здорово мы посидели в том баре", - видела, что ты сидишь у бара и безостановочно болтаешь... Не думала, что ты такой общительный, кстати... Но потом я поругалась по телефону с мужем, вызвала такси и уехала.
- Я тоже не помню, как домой добрался, - подхватил Йонас, высокий жилистый швед, - все мы перебрали, дружище... а что? Что-то случилось?
Я поспешно замотал головой, ощущая себя полным идиотом: я, обычно такой спокойный и благоразумный, опять выставлял себя на посмешище! Теперь мои "респонденты" начнут думать, что я настолько себя не контролировал, что попал в неприятности... Хорошо еще, что эти коллеги не заметили моего флирта и отхода! На всякий случай я исподтишка окинул Йонаса более пристальным взглядом, но пришел к выводу, что профессор слишком уж худ и не может обладать теми идеальными пропорциями, что я запомнил.
Точно не он.
Да и возраст у него... за пятьдесят. Не тот темп.
- Массимо должен все помнить, - хохотнул Энио (по моей "шкале соответствия" он получил 2 из 10 из-за низкого роста и выступающего брюшка), - это же он всех по такси распихивал...
Я оживился и задался целью обязательно припереть к стенке Массимо: если он и правда был последним из трезвомыслящих, не мог же он не помнить, куда я делся из бара! И с кем...
Но руководитель департамента еще не пришел, а у меня через четверть часа начинался курс общих лекций, первый в этом семестре, и опаздывать на них я не имел права.
Вообще, отбросив скромность, могу заявить: я был безупречным профессором! Бесконфликтный, деликатный, ответственный, пунктуальный и дипломатичный... до вчерашнего дня моя репутация не имела пятен. Теперь же приходилось учитывать, что кто-то оказался в курсе "обратной стороны луны"... и усугублять ситуацию опозданиями я не собирался. И без того вчера прогулял общее мероприятие из-за собственной же безрассудности...
Предметов, которые я вел, было не так уж и много, и все они были связаны с телом, как языком и инструментом. Студенты всех направлений - кино- и телекоммуникации, медиа, рекламы, искусства и перформанса, и даже связей с общественностью - обязаны были пройти несколько базовых программ, предполагающих сценодвижение, язык тела, пластику кадра и работу перед камерой. Какие-то семинары были исключительно для "киношников", что-то считалось "общим", а некоторые практики и вовсе числились "элитными": для избравших специализацию "режиссура", например. Сам я по образованию был всего лишь хореографом, но - благодаря жене, кстати - добил себя докторской по театроведению. Если бы не эта степень, не видать бы мне контракта в университете! А так я отлично устроился и был на хорошем счету у руководства.
Ну, до вчерашнего дня.
Первая встреча со студентами всегда казалась мне самой важной: кому, как не преподавателю по сценодвижению, знать, как важно сразу "подать себя", как правильно использовать язык тела, как заполнять собой пространство... но сегодня мои "настройки" были сбиты до такого беспорядка, что я всерьез испугался, смогу ли выдержать и создать это самое "правильное первое впечатление"...
Пока я спускался от двери к столу на кафедре по амфитеатру студенческих столов, мне в спину струилась легкая волна шепотка студентов. Наверное, любой другой преподаватель не обратил бы внимание на эти голоса (и женские, и мужские), но я, подверженный вынужденной паранойе и слегка выбитый из колеи, остро ловил сегодня любые отголоски сплетен и слухов.
- Он и правда настоящий японец?
- Да ну, у него глазищи вон какие... не узкие!
- Не узкие, но и не круглые! Интересно, он говорит по-итальянски?...
- Такой высокий ворот... Жарища же...
- Смотри, у него талия тоньше, чем у тебя, хаааа!
- Грация. Красиво идет!
- Да просто красивый мужик. Только слишком уж худой...
- Сам ты худой, это называется "изящный"!
- Интересно, сколько он весит? Килограммов сорок?
- Не, побольше, у него рост под сто восемьдесят, при сорока был бы скелетом...
- Ну да, скелетом его не назовешь, фигура очень кра...
Я дошел до своего места и резко обернулся, ощущая, как пламенеют мои уши. На аудиторию упала придушенная неловкая тишина.
Ни одна группа до этого не позволяла себе так откровенно оценивать мою внешность, почему же сейчас все изменилось? Это же не связано с какими-нибудь слухами, которые распустили отдыхавшие со мной в баре профессора, правда?...
Однако впечатление, как я понял, сложилось обо мне неплохое, по крайней мере, внешне. И хотя меня задело предположение, что я вешу сорок килограммов, в целом ничего непристойного студенты сказать не успели.
Даже роста мне добавили.
Приятно.
Я перебегал взглядом с одного лица на другое, пытаясь понять, с кем придется иметь дело в этом семестре и почему все эти ребята так активно общаются между собой. Обычно первая лекция - это пока еще незнакомые лица, все с разных направлений, а если и попадаются студенты старших семестров, то они не сидят группами... когда же эти-то успели перезнакомиться? И главное, сразу усмотрели мой тонкий черный шелковый свитер с высоким горлом, который красовался на мне сегодня исключительно по причине засосов на шее, оставленных вчерашним анонимом. Обычная рубашка не скрывала бесстыдных следов, вот и пришлось импровизировать. В конце жаркого сентября выглядело это и в самом деле странновато, но, по крайней мере, маскировало все, что я хотел скрыть. И вот, пожалуйста! Заметили, внимательные какие! Не дай бог, начнут приглядываться и еще что-нибудь рассмотрят.
Я последний раз окинул взглядом молча пожирающих меня глазами студентов и выпрямился.
- Добрый день, господа. Тем, кто интересовался, говорю ли я по-итальянски, - начал я медленно и негромко, - отвечаю: да, говорю. Настоящий ли я японец? Почти. На три четверти. Благодарю за столь лестную оценку моей фигуры. Мой рост - сто семьдесят восемь сантиметров, и вешу я пятьдесят три килограмма. На этом позвольте мне закончить пресс-конференцию и начать ту лекцию, которую я планировал.
Пока я произносил свою речь выверенно-прохладным голосом с легким акцентом, я немного пришел в себя и обрел прежнюю уверенность и контроль над своими жестами: голос звучал спокойно, пальцы не дрожали, спина сохраняла идеальную балетную осанку. И в самом деле, зачем мне накручивать себя и бояться? Кого касается моя личная жизнь? В конце концов, передо мной - обычные студенты, у них свои проблемы, их мало волнуют старики-профессора и их моральный облик. Ну ладно, насчет старика я, конечно, загнул, но и "друзьями-ровесниками" я со своими студентами никогда стать не стремился.
Сидящие передо мной запереглядывались, на юных мордашках проступило удивление, кто-то заулыбался, кто-то покраснел... но в целом реакция мне понравилась: бунтарей и провокаторов, срывающих лекции, я не заметил.
Незаметно выдохнув, я слегка улыбнулся в ответ и присел на край стола: расслабленная, но все же элегантная поза. Весь мой курс - это теория и практика правильного языка тела в публичном пространстве, и я в этой практике - круглосуточное наглядное пособие.
- Хочу заранее предупредить тех, кто записался на мой курс... на 80% он состоит из практики. Сегодня, пожалуй, первая и последняя лекция, которая пройдет по знакомой вам схеме: я рассказываю, а вы сидите и слушаете. С завтрашнего дня мы начнем практические занятия. Подготовьте удобную одежду и обувь, в которой будете заниматься, - я собирался было на автомате двигаться по накатанным рельсам дальше, но что-то меня остановило.
В предпоследнем ряду сидел черноволосый парень и смотрел на меня не так, как смотрят остальные. Без праздного любопытства, без той рассеянной вежливости, с которой обычно слушают первую лекцию. Он смотрел, словно ждал чего-то конкретного. И при этом явно не хотел, чтобы я это заметил.
Но я заметил.
Красивый. Это я отметил мимоходом, профессионально, так же, как отмечал бы правильную постановку корпуса или удачный жест.
- У вас есть вопрос? - спросил я, обращаясь к нему напрямую.
Парень моргнул и опустил глаза.
- Нет. Хотя... да. Удобная одежда... что имеется в виду? Для спорта?
Его низкий мягкий голос звучал негромко и как-то знакомо, и я расслабил напрягшиеся было нервы: просто впечатленный студент, ничего особенного.
- Почти. Сценодвижение - это не статичная красивая поза, это умение владеть своим телом, контроль над балансом, работа над пластикой... мы начнем с элементарного: растяжки, гибкости и баланса. Без этого в кадре любой красавец будет выглядеть бревном.
По рядам студентом пробежала легкая волна: я расслышал скептические возгласы "да зачем мне это надо", панику "я совсем не спортивная!", удивление "и что, весь семестр так?"... я молча ждал, пока невнятный гул затихнет, а глаза сами собой снова тянулись к предпоследнему ряду.
Черноволосый склонился к сидящей рядом милой девушке и что-то тихо ей говорил, и я получил возможность рассмотреть его повнимательнее. Видимо, факультет кино, если судить по эффектной, действительно кинематографичной внешности. Густые пышные волосы собраны в небрежный маленький хвостик, несколько прядок падают на глаза. Наверняка досконально продумана и "небрежность", и длина "выпавших" прядей... идеальная линия челюсти - острые углы, высокие скулы, красивый подбородок. Чуть вздернутая верхняя губка, по-детски припухшая и смешная. Прямой узкий нос, напоминающий античные скульптуры. Красивые прямые плечи - не спортсмен, скорее, танцовщик, в отличие от сидящих неподалеку представителей с чересчур развитой, как у орангутангов, мускулатурой. Простая белая футболка с закатанными почти до плеч рукавами, загорелые рельефные руки...
В голове невовремя всплыли воспоминания о крепких руках, обнимавших меня позавчера, и я резко отвел взгляд. Не хватало мне сейчас еще унестись мыслями в собственные эротические фантазии, пялясь на студентов! Даже если некоторые из них и не выглядят детьми, это не значит, что я должен утратить авторитет и сократить дистанцию!
Я сделал над собой усилие, приподнял подбородок и встал, пододвигая к себе свои записи.
Гул сразу стих.
- Что ж, познакомимся - и двинемся дальше. Меня зовут Рэо Идзуми. Очень попрошу запомнить мое имя и не называть меня ни "Ицумо", ни "Ижуми"... - я снова коротко улыбнулся, пережидая смешки в аудитории, - а теперь ваша очередь, господа студенты. Назовите имя и направление, пожалуйста.
Лекция потекла по привычному руслу: я бросал взгляд на представлявшегося, записывал в свой ежедневник, кивал, переводил глаза на следующего... когда до черноволосого дошла очередь, он оказался семнадцатым: многовато народу в этом семестре.
- Кристиан Альвери. Кино- и телекоммуникации, пятый семестр, - тот же приятный мягкий голос, то же ощущение чего-то знакомого. Я не ошибся с его направлением, но подождите-ка, пятый семестр... выходит, парень доучился практически до выпуска, взяв мои предметы "на закуску", в предпоследний год? Считает, что это несерьезный курс, легкотня для отдыха? Или голос кажется знакомым, потому что он уже появлялся на лекциях, но срезался? Но неужели я бы не запомнил такое лицо?...
Впрочем, какая разница, был он уже или нет: расписание студентов - их личное дело. Какие хотят предметы, такие и берут. Все равно никуда не делся бы, это обязательный предмет.
Всего студентов оказалось двадцать три: не слишком удачный расклад, нечетное число. Практически все тренинги проходили в парах, а это значило, что с кем-то одним придется вставать в пару мне.
Я покосился на Кристиана Альвери - и тут же мысленно щелкнул себя по лбу. Тьфу, что со мной вообще происходит в последнее время?
Я отбросил из головы посторонние мысли и решительно приступил к лекции.

***
До своего аккаунта в реддите я добрался только вечером, когда после всех обязательных ритуальных плясок вокруг заполняемых бланков вывалился, наконец, на жаркую и душную улицу.
Студенческий кампус жил своей жизнью: розоватые кирпичные корпуса, сад с еще зеленой, чуть тронутой желтизной листвой, и повсюду студенты, веселые, общительные, чуть немного более раскрепощенные, чем в других университетах - направление коммуникаций, что поделаешь, все красивые, все знают об этом и все тщательно делают вид, что не знают. Кто-то сидит прямо на траве с лэптопами, кто-то толпится у входа в кафетерий, кто-то смеется, облепив скамейки у фонтана... Вокруг учебных корпусов на лавочках стайками расположились парочки, по дорожкам бегали особо спортивные особи, и я, стараясь слиться к пестрой толпой, стремительно выскочил за пределы этого "учебного рая".
На улице было еще по-летнему тепло, сентябрь в Милане никогда не торопится прощаться с солнцем. Я чуть прищурился и двинулся к метро: линия М2, две остановки, и ты уже в другом мире, где никто не знает, кто такой профессор Идзуми и что он вытворял позавчера.
Да, единственное, что меня сейчас заботило - это результаты анализов, которые пришли мне на электронную почту. Открывать письмо перед студентами или коллегами я не решился: смогу ли я скрыть эмоции, если вдруг обнаружится что-то "не то"? Вряд ли. Лучше уж поистерить дома, за закрытыми дверями.
- Профессор! Профессор Идзуми!
Я вынырнул из своих мыслей и обернулся: меня нагоняла та самая парочка с предпоследнего ряда. Парня звали Кристиан, а вот девушку я, грешным делом, не запомнил.
- Профессор, - первой заговорила она, решительно заступая мне дорогу и почти загораживая собой высокого спутника, - вы сказали, что с завтрашнего дня мы будем заниматься не только в аудитории, но и в зале...
- Верно, - кивнул я, рассматривая раскрасневшееся от бега хорошенькое личико.
- Возможно ли заниматься по щадящей схеме? - она прикусила губку и покосилась на Кристиана, который явно решил держаться в тени.
- "По щадящей схеме", - повторил я, - это как именно?
- У Кристиана в прошлом году была травма спины, - выпалила она, решительно сжав кулачки, - ему пока нельзя слишком нагружаться.
Я перевел взгляд на молчащего красавца. Он смотрел на меня все тем же странным выжидательным взглядом - тем самым, который я поймал еще на лекции. Оказалось, что у него очень интересные глаза: цвета зеленых оливок, с кошачьим разрезом.
- Это правда? - спросил я у него напрямую.
- Да.
- Думаю, вы еще можете отписаться от курса, - пожал я плечами, - в конце концов, в запасе полгода. Придете в следующем семестре, когда восстановитесь.
- Но я хочу ходить на занятия сейчас! - оливковые глаза блеснули.
- Тогда что Вам мешает? И что Вы хотите от меня?
- Просто... я не смогу... танцевальные поддержки или силовые нагрузки.
- Вы путаете мой курс со спортзалом, - я позволил себе легкую улыбку, - поддержек не будет. Силовых тренировок тоже. Мне нужно ваше тело в пространстве, а не мышцы.
Кристиан чуть заметно выдохнул. Девушка тут же с победным видом обернулась к нему:
- Я же говорила!
- Ты говорила совсем другое, - невозмутимо отозвался он.
- Спасибо, профессор, - выпалила она, снова поворачиваясь ко мне и сияя так, будто я только что спас ей жизнь.
- Если это все, то до завтра.
Я коротко кивнул обоим и двинулся дальше, оставляя за спиной тут же вспыхнувший горячий шепот. Обсуждают меня? Вряд ли. У них своя молодая жизнь, свои отношения, своя суета - получили индульгенцию и забыли.
По крайней мере мере, лично я бы так и поступил.
А глаза красивые. Правда, слишком светлые для брюнета.
До дома было недалеко, минут десять на метро, но подземку я оставлял только на случай крайней необходимости. Гораздо больше я любил трамвай: неспешно прогуляться до ближайшей остановки, по пути заглянув за кофе, сесть у окна и на четверть часа отрешиться от действительности... да, я любил эту дорогу. Но сегодня выбрал скорость: мне просто хотелось добраться до дивана и лечь, открыв, наконец, то самое письмо с результатами.
Впрочем, можно еще заглянуть в свой пост на reddit, это тоже подходящий вариант.
Дома меня встретила прохлада - и запах свежего постельного белья, развешенного еще вчера на балконе для просушки.
Не мешкая больше ни минуты, я отбросил сумку и, затаив дыхание, дрожащими пальцами коснулся значка почты.
Я смотрел на присланный мне файл минуты три, не решаясь открыть: вдруг, пока письмо закрыто, еще можно переиграть результат внутри?
Глупость, конечно.
Я открыл.
В глаза бросилось слово "negativo", и буквы поплыли. Я моргнул и начал сначала, читая методично, медленно, строчку за строчкой, как читают на чужом языке - вроде все слова знакомы, но смысл доходит с задержкой.
Tutti i parametri risultano nella norma.
Я дочитал до конца. Потом вернулся к началу и прочитал еще раз - на случай, если с первого раза что-то не так понял. Нет, все правильно.
Все чисто.
Я опустил телефон на колени и обнаружил, что уже несколько секунд не дышу.
Выдохнул.
За окном равнодушно шумел осенний Милан, совершенно не подозревая, что профессор Идзуми только что избежал заслуженного возмездия за собственную безрассудность.
Я закрыл глаза и просидел так минут пять без преувеличения: мне показалось, что я только что спасся от смертной казни. Я помилован! Да, через три месяца мне снова придется повторить анализ, но... но я почему-то уже не сомневался, что пронесло.
Мне попался страстный, но не слишком легкомысленный партнер.
Жаль, что я так и не вспомнил его лицо.
Медленно стянув с себя одежду и нащупав в чашке давно остывший - еще утренний! - чай, я одним глотком допил его и завалился на кровать с ноутбуком.
Уведомления на Reddit прямо-таки разрывались: ничего себе, за сутки - тридцать девять новых комментариев!
Снова поддержка и советы про анализы (неинтересно, пролистываем), шутки про мастера и гуру сексуального мастерства... ага, а вот появилась и агрессия. Некто под ником "Anchous" написал: "Если честно, звучит так, будто ты просто ищешь виноватого. Напился, переспал с кем-то, а теперь жалуешься? Если ты уверен, что не хотел - это одно. Но если ты просто не помнишь - совсем другое. Нафига перекладывать ответственность?"
Спорить и ругаться я ни с кем не собирался, тем более, что и сам прекрасно понимал справедливость таких обвинений. Я и в самом деле не имел доказательств своего "несогласия", а если быть совсем честным, был уверен ровно в обратном: я не просто был согласен, а активно наслаждался процессом. И теперь, когда результаты анализов меня успокоили, можно было отпустить панику и признать: да, в том, что я напился и ничего не помню, я виноват сам. И никто меня не насиловал, и жертву из себя строить и в самом деле не стоит.
Я совсем уже было решил "снести" пост, как глаза наткнулись на длинный комментарий в самом конце.
Некто SecondTake вчера ночью написал:
"Ты пишешь так, будто это было что-то неприятное, но при этом сам же говоришь, что тебе было хорошо. Так хорошо или плохо? Определись. Четыре часа - это не похоже на случайный быстрый перепих. Обычно в таких ситуациях оба понимают, что делают, даже если потом не все помнят. К тому же... прости, но ты не выглядишь человеком, которого "утащили". Скорее уж наоборот, сам утащишь кого угодно".
Я перечитал комментарий еще раз, потом судорожно листнул к своему посту. Да, я помнил верно: там не упоминается про длительность "рандеву", да и выражение про "ты не выглядишь..." намекало, что человек в курсе, как я выгляжу.
Неужели это он?
Тот самый, кто провел со мной ночь?
Или я просто слишком мнительный, и принял первого же попавшегося шутника за нечто серьезное? Но разве мог первый попавшийся шутник угадать, сколько времени мы провели в постели?
Я резко сел на кровати и с колотящимся сердцем ткнул на иконку пользователя SecondTake.
Профиль оказался почти пустым. В Bio - короткая фраза про контекст, который «меняет все». Ни имени, ни фотографий, ни намека на личность.
Комментариев немного. r/relationships, r/movies... Спокойные, сдержанные, без лишних слов, точные, как будто написанные человеком, который предпочитает наблюдать, а не говорить.
И никаких зацепок.
- По крайней мере, он не малолетка, - пробормотал я еле слышно, листая полупустую страничку туда-сюда.
Плюсик в плашке "Начать чат" так и манил, и я, поколебавшись пару секунд для приличия, решился: Reo_sensei отправил SecondTake приглашение начать чат.
Когда пользователь SecondTake ответил, прошло не менее сорока минут, во время которых я отвлекал себя, как мог: заварил свежий чай, разложил белье, смазал ранозаживляющим кремом свои засосы и укусы на шее...
Наконец, звякнуло оповещение, и я оказался у лэптопа быстрее, чем сам хотел бы себе в этом признаться.
ST принял запрос.
Я поспешно застучал по клавишам.
Дело было не только в интересе к личности таинственного "осведомленного". Я действительно хотел... хотел найти его. Зачем? Чтобы обвинить в чем-то? Нет, он прав, все было, скорее всего, взаимно. Чтобы узнать подробности? Возможно. Чтобы повторить? И это не исключено...
Я начинал писать и стирал, не зная, с чего начать. "Это ты?" - глупо. "Кто ты такой?" - еще глупее... В итоге я не родил ничего умнее обычного "Привет".
Ответ пришел сразу же.
ST: Привет.
R_S: Откуда ты знаешь, сколько времени я занимался сексом?
ST: Догадайся.
R_S: Ты хочешь сказать, ты и есть тот, с кем я провел ночь?
ST: Догадайся.
R_S: Ты можешь нормально ответить?
ST: Не могу. Мне не нравится, когда меня выставляют насильником, хотя на самом деле главным инициатором выступал не я.
R_S: Я честно написал, что ничего не помню. Значит, это и правда был ты.
ST: Как анализы? Дай угадаю: все чисто.
R_S: Ты прав. Все чисто.
ST: Еще бы.
R_S: Что это значит?
ST: Это значит, что я был уверен в результате. Ну, если ты, конечно, не имеешь привычки тащить по пьяни в свою постель каждый день нового мужчину.
R_S: Мне извиниться?
ST: Не стоит. Мне понравилось.
R_S: Кто ты?
ST: Я не твой коллега. Этого достаточно.
R_S: Я хотел бы тебя увидеть.
ST: Зачем? Не похоже, что ты впечатлен, раз даже не запомнил моего лица.
R_S: Так ты не против встретиться?
ST: вышел из чата.
Я с досадой хлопнул крышкой лэптопа и опрокинулся на спину.
Черт. Неужели он нашелся сам?
Я снова вскочил и открыл Reddit. Мысли выстраивались в неприятную цепочку. Если этот SecondTake читал мою страницу внимательно - а судя по комментарию, читал - он мог найти там упоминание университета. Два года назад я писал об этом вполне конкретно. Город, факультет, контракт... Достаточно, чтобы при желании сложить два и два. А значит, он знает, где я работаю. Знает, как выгляжу. Знает то, что я сам про себя написал, и то, чего я не писал, но что случилось между нами той ночью.
Это много. Это очень много для анонима.
Кто он вообще? Студент? Преподаватель из другого университета? Случайный человек из бара, который просто оказался достаточно умным, чтобы меня найти? Последнее было бы лучшим вариантом! Да, последнее меня почти устраивало.
А если не случайный?
Меньше всего мне было нужно, чтобы эта история всплыла в университетской среде. Неважно в чьих устах: коллеги, студента, друга студента... Достаточно одной брошенной фразы, одного намека - и репутация профессора Идзуми, которую я два года выстраивал с педантичностью японского садовника, рассыплется в прах.
Наверное, для Италии это некритично.
Но это критично лично для меня.
Я решительно нажал "Удалить аккаунт".
Поздно, конечно. Он уже все видел. Но сидеть сложа руки было невыносимо, и удаление аккаунта стало единственным, что я мог сделать прямо сейчас.
Я снова вспомнил красивое молодое тело, татуировку на груди, жаркие тиски объятий...
- Твою мать, SecondTake, кто ты такой?