Одуванчики на асфальте

Через несколько дней енджун с бомгю решили уехать за город.

Автобус был старым, с выцветшими сиденьями и запахом летней пыли. Они сели в самом конце, но когда на очередной остановке набилось много людей, Енджун встал и потянул Бомгю за собой.

— Вставай, так больше места, — сказал он.

Они перешли к поручням. Енджун встал лицом к окну, держась одной рукой за металлическую перекладину, а второй рукой придерживая рюкзак за лямку. Бомгю встал рядом — чуть позади, чуть слева.

Автобус тронулся, и Бомгю покачнулся, но не упал. Он вытянул руку, чтобы ухватиться за поручень — но не дотянулся. И тогда Енджун, не глядя на него, просто приподнял локоть, предлагая ему держаться за себя.

Бомгю вцепился в его предплечье.

Солнце светило в окно. Пыльные лучи разрезали салон, и на какой-то момент Бомгю увидел, как свет играет в волосах Енджуна — серебрит их, делает прозрачными, почти невесомыми.

И тогда случилось то, что должно было случиться.

Они стояли так близко, что Бомгю чувствовал тепло его тела через тонкую ткань футболки. Енджун смотрел в окно, но его голова была чуть повёрнута, и он краем глаза видел Бомгю — его длинные волосы, его расслабленное лицо, его руки, сжимающие предплечье.

— Иди сюда, — тихо сказал Енджун.

И не дожидаясь ответа, он развернулся к Бомгю, взял его за затылок — мягко, но уверенно — и прижал к себе. Не к груди, а к плечу. Бомгю уткнулся лицом в его шею, и его длинные волосы разметались по вороту футболки Енджуна. Енджун обхватил его талию свободной рукой, а второй всё ещё держался за поручень — теперь выше, над их головами.

Так они и стояли.

Автобус покачивался, и каждый толчок заставлял их тела соприкасаться ещё плотнее.

Енджун не отпускал. Он смотрел куда-то сквозь окно, но его пальцы тихонько поглаживали талию Бомгю — лёгкое, почти незаметное движение. Бомгю закрыл глаза.

— Я сейчас усну, — прошептал он в плечо Енджуна.

— засыпай, — ответил Енджун тихо. — Я подержу.

И это было самое красивое обещание, которое Бомгю когда-либо слышал.

Они стояли так всю дорогу. Люди входили и выходили, автобус гудел, солнце перемещалось по салону. А они стояли. Бомгю в голубом худи, с длинными волосами, прижавшийся к Енджуну; Енджун в жёлтой футболке, с рюкзаком за спиной, обнимающий его и держащийся за поручень. Как одно целое.

Бомгю поднял голову. Их лица были в нескольких сантиметрах. Енджун смотрел на него сверху вниз, и его глаза были мягкими — без бравады, без насмешки, без защиты. Просто глаза человека, который держит что-то дорогое.

— Устал? — спросил Енджун.

— Нет, — ответил Бомгю. — Я просто хочу, чтобы автобус никогда не останавливался.

Енджун улыбнулся. И поцеловал его в лоб — коротко, невесомо.

— Тогда будем ездить вечно.

Они стояли, обнявшись, пока автобус не доехал до конечной. И даже когда он остановился и водитель объявил, что дальше дороги нет, они не сразу вышли. Енджун помог Бомгю сойти на асфальт, и они пошли вдоль дороги, держась за руки, с рюкзаками за спинами и с ощущением, что этот августовский день — самый длинный в их жизни.

И, возможно, самый счастливый.