[BL] Бесконечный город

Глава девятая: В его глазах я ничего не значу.

Ещё через выходные на одном из банкетов семьи Сюй Мо Ян выпил слишком много, беря на себя тосты Сюй Цзычжэна.

Он был настолько пьян, что едва держался на ногах и Сюй Шаобай отвёз его домой на своей машине.

Когда они приехали, Мо Ян уже крепко заснул, сколько бы Шаобай не звал его, тот не просыпался. Нахмурившись, он достал ключ из кармана пьяницы и сам открыл дверь, после чего без труда поднял того на руки и отнёс сразу в спальню.

Квартира Мо Яна была, очень чистой и аккуратной, напоминая чем-то гостиничный номер, и состояла из двух спален с гостиной. Сюй Шаобай уложил его на кровать и накрыл одеялом. Но, обернувшись, он неожиданно заметил на столе в спальне стопку оригинальных DVD с фильмами и целую коллекцию фотокниг...

Он открыл одну и застыл — на всех страницах был один и тот же человек.

Сюй Шаоцянь — тот самый, чьё лицо он знал слишком хорошо. Итак идеальная внешность старшего брата, подготовленная визажистами для фотографий, его фирменный холодный взгляд, от которого фанаты просто сходили с ума — каждый кадр был безупречен.

Сюй Шаобай перелистывал альбом, одну страницу за другой, и выражение его лица становилось всё темнее. Наконец, он резко захлопнул фотокнигу, а затем смёл и все остальные — альбомы с глухим звуком попадали на пол.

Он медленно обернулся и посмотрел на спящего Мо Яна, в его глазах мелькнула тень боли.

— Столько лет прошло... а ты всё ещё его любишь? Почему именно он? Почему это мой старший брат, которого я уважаю больше всех?.. В тот день, когда я лежал на операции, ты поехал в дождь на съёмочную площадку, чтобы увидеть его. По дороге обратно попал в аварию и чуть не погиб. На твоём лице остался шрам, но ты никому ничего не сказал, лишь бы он не чувствовал давления?.. Молча, все эти годы, собирал каждую его фотокнигу и оригинальные DVD, молча смотрел каждый фильм с его участием, молча поддерживал его и желал ему успеха...

Когда он говорил, казалось, что его горло что-то сжимает. Шаобай сделал паузу, прежде чем смог снова заговорить:

— И сколько из этого он знает? Он вообще в курсе твоих чувств?! Как жаль... тайно любить кого-то, ставить его на самое важное место в своём сердце, хранить его фотографии как самое дорогое воспоминание и, боясь, что твоё признание разрушит эту красоту,.. не решаться даже намекнуть... Ты такой жалкий... прямо как я.

Сюй Шаобай достал телефон из кармана и с холодным выражением посмотрел на экран. На заставке была давняя фотография — тот самый снимок, который он тайно сделал в день, когда уезжал учиться за границу, и Мо Ян приехал проводить его в аэропорт.

Профиль молодого мужчины был отчётливым и чётким — высокая переносица, красивые губы, тёмные глаза... словно человек был совсем рядом. Сюй Шаобай ещё в самолёте поставил это фото на заставку своего телефона, и все эти годы, пока жил один в Америке, часто смотрел на неё, вспоминая, как раньше засыпал в объятиях Мо Яна. И в груди каждый раз поднималось тёплое чувство.

Он любил Мо Яна: ему нравилось быть рядом с ним, он любил засыпать рядом с ним, нравилась его еда, его улыбка... Он хотел бы постоянно быть возле него.

В детстве только Мо Ян давал ему ощущение «дома». Сначала, это чувство было смесью детской привязанности с восхищением, а затем, когда он вырос, превратилось в сильное желание обладать им. Но он не осмеливался сказать об этом вслух — боялся, что Мо Ян его возненавидит, что из-за этого между ними появится дистанция. Однако результатом его нерешительности стало то, что Мо Ян всё это время продолжал тайно влюбляться в Сюй Шаоцяня...

Сюй Шаобай крепко сжал телефон.

Он обернулся и некоторое время смотрел на спящего на кровати мужчину, а затем шаг за шагом подошёл ближе.

— Я не хочу больше ждать. Если твои чувства к Сюй Шаоцяню зашли в тупик, то позволь мне положить этому конец раз и навсегда.

Мо Ян, очевидно, был пьян: на его лице был явно виден румянец, который появляется после изрядной порции алкоголя. Он лежал на кровати и крепко спал. На его рубашке было расстегнуто несколько пуговиц, обнажая участок белой кожи: изящные ключицы в свете лампы сияли, как нефрит, губы были слегка приоткрыты, дыхание ровное — этот вид полного доверия и беззащитности заставил сердце Сюй Шаобая мгновенно забиться чаще.

Он сел на край кровати, мягко провёл большим пальцем по губам Мо Яна, а затем наклонился и страстно поцеловал его.

— Мм... — спящий Мо Ян немного беспокойно приоткрыл рот, пытаясь вдохнуть свежий воздух, но тем самым дал Сюй Шаобаю возможность воспользоваться моментом. Тот разжал его зубы, проник языком в рот и начал неистово целовать его.

Губы мужчины были тёплыми и мягкими, а во рту ещё чувствовался привкус вина. Поцелуй с ним был в тысячи раз прекраснее, чем во сне. Глаза Сюй Шаобая становились всё темнее, он обхватил Мо Яна за затылок и постепенно стал углублять поцелуй:

— Мм... мм-мм... мм... — Мо Ян в полудреме почувствовал, как в груди поднимается удушающее давление, воздух становился всё более разреженным, а во рту что-то ловкое беспрепятственно кружилось, обволакивая его язык до онемения. Он начал отчаянно барахтался во сне, но голова была туманной, и он никак не мог полностью проснуться, способный лишь издавать невнятные звуки.

Почувствовав, что Мо Ян уже задыхается и его лицо покраснело от нехватки воздуха, Сюй Шаобай наконец отпустил его. Он легко коснулся губ Мо Яна языком и, почти касаясь их своими губами, тихо прошептал:

— Мо Ян... ты мне нравишься...

Мо Ян лишь нахмурился, перевернулся на другой бок и снова провалился в крепкий сон, так и не услышав этого искреннего признания.

***

Среди ночи Мо Ян внезапно проснулся. Он хотел сходить в туалет, но обнаружил, что кто-то крепко обнимает его сзади. Чья-то пушистая голова покоилась у него на плече, мягкие чёрные волосы при каждом вдохе слегка касались его щеки.

Замерев, Мо Ян осторожно обернулся и увидел совсем рядом красивое лицо Сюй Шаобая. Тот, как и в детстве, использовал его вместо подушки для объятий — словно коала, обхватил его руками и спал совершенно безмятежно.

Мо Ян невольно улыбнулся. Осторожно убрав голову Сюй Шаобая со своего плеча, он разжал его руки, высвободился из объятий и отправился в ванную, решив заодно принять горячий душ.

Мо Ян не очень хорошо переносил алкоголь — всего нескольких бокалов ему хватало, чтобы сильно захмелеть. К счастью, он так же быстро трезвел. Правда, ночное пробуждение сопровождалось ужасной головной болью, но после душа ему стало легче, во только желудок был совершенно пуст.

На банкете он только пил, почти ничего не ел, и теперь живот громко урчал от голода. Поэтому Мо Ян направился на кухню, решив приготовить себе что-нибудь на поздний ужин.

***

Сюй Шаобай спал очень чутко. На самом деле он проснулся практически одновременно с Мо Яном. Пока тот мылся в ванной, примыкавшей к спальне, он лежал, прислушиваясь к шуму воды, и смотрел на размытый силуэт стройного мужчины, проступавший сквозь матовое стекло двери, чувствуя, как у него пересыхает во рту от желания немедленно ворваться туда и полностью завладеть им.

Перед глазами невольно всплывали картины из его воспоминаний. Когда болезнь мучила его день за днём, именно этот человек терпеливо оставался рядом: готовил для него, укладывал спать, возил в больницу, заботился о нём, словно родной старший брат. Его улыбка всегда была такой тёплой, что Сюй Шаобаю не хотелось отпускать его ни на секунду...

К сожалению, Мо Ян не заметил, что Сюй Шаобай проснулся, и, закончив душ, просто развернулся и пошел на кухню.

Вскоре Сюй Шаобай тоже встал с кровати и последовал за ним.

И вот, мужчина из его снов в домашней одежде и белом фартуке спокойно готовил на кухне, и этот нежный образ постепенно сливался с Мо Яном из прошлого. В груди Сюй Шаобая словно что-то прорвалось наружу. Казалось, слабый росток, долгие годы скрывавшийся глубоко в сердце, наконец пробился сквозь землю и за считанные мгновения разросся густыми побегами, заполнив собой всё внутри.

Не успев толком ничего обдумать, он подошёл к Мо Яну сзади и крепко обнял его. Тот вздрогнул от неожиданности и поспешно обернулся:

— Шао...мм-м... — но договорить он не успел, потому что Сюй Шаобай внезапно поцеловал его.

Мо Ян застыл, словно громом поражённый. Язык Сюй Шаобая ловко разжал его зубы и поцелуй парня стал несколько грубым. Такой поцелуй, лишенный всякого мастерства, был столь же самонадеянным и нетерпеливым, как раненная дикая кошка, заявляющая о своих правах на территорию.

— Мм... мм-мм...

Язык проникал всё глубже, ловко скользя по чувствительной слизистой. Внутренние стенки рта онемели от поцелуев, а слюна, которую он не успевал проглотить, стекала по уголкам губ на одежду... Мо Ян прибывал в шоке и стоял, широко раскрыв глаза. И только когда Сюй Шаобай до боли крепко присосался к его языку, он наконец пришёл в себя, мгновенно покраснел и с силой оттолкнул наглеца.

тяжело дыша, опёрся рукой о столешницу — лицо его пылало.

— Ша... Шаобай... — тяжело дыша, Мо Ян опёрся рукой о столешницу, лицо его пылало от стыда и он с трудом выговорил, до сих пор не веря в случившееся, — ты... что ты делаешь?

Сюй Шаобай не отрывая от него взгляда, спокойно ответил:

— Разве не понятно? Я целую тебя.

— Не... не шути так!... — в шоке воскликнул Мо Ян.

Сюй Шаобай сделал шаг вперёд, взял Мо Яна за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза.

— Думаешь, я шучу? — сказав это, он снова наклонился, будто собираясь поцеловать его.

Мо Ян мгновенно застыл на месте, но Сюй Шаобай едва заметно улыбнулся и, остановившись совсем рядом с его губами, тихо сказал:

— Мо Ян, вообще-то мы с тобой одинаковые. К тому же сейчас ты ни с кем не встречаешься. Так почему бы... мне не стать твоим парнем?

Мо Ян почувствовал, как горячее дыхание касается его губ. От такой близости он смутился ещё сильнее — так, что покраснели даже шея и уши.

— Шаобай, не говори глупостей... Ты же намного младше меня. Я всегда считал тебя...

— Младшим братом, да? — перебил его Сюй Шаобай. — Но я уже вырос. И больше не хочу быть твоим младшим братом.

— ... — Мо Ян решил, что нет смысла продолжать обсуждать эту тему.

От того, что Сюй Шаобай по-прежнему удерживал его в своих объятиях, по спине пробежали мурашки. К счастью, в кастрюле закипела вода, и пользуясь моментом, Мо Ян осторожно высвободился, быстро засыпал в кипяток лапшу и тихо сказал:

— Шаобай, хватит дурачиться, я готовлю нам что-нибудь поесть.

Сюй Шаобай прислонился к кухонной стойке и, прищурившись, молча наблюдал за ним. Мо Ян заставил себя не обращать внимания на этот пристальный взгляд. Движения его были немного скованными, но действуя на автомате, он всё же мог с этим справиться — доварив лапшу, он добавил нарезанный зелёный лук, разбил в кастрюлю два яйца, после чего разлил ароматный суп по двум мискам.

— Иди поешь. Поужинаешь — и поезжай домой.

Что касается того неожиданного поцелуя, то Мо Ян попытался убедить себя, что это всего лишь неудачная шутка.

Спустя некоторое время Мо Ян поставил на стол две миски с лапшой, а также достал из холодильника две тарелки холодных закусок. Сюй Шаобай с непроницаемым выражением лица сел за стол, молча взял у него палочки и принялся есть.

Они ужинали, сидя друг напротив друга, в полном молчании. Вскоре на столе не осталось ни кусочка.

Мо Ян быстро убрал посуду и, обернувшись, сказал:

— Уже почти двенадцать. Я отвезу тебя домой.

Но Сюй Шаобай продолжил сидеть, прислонившись к дивану, и лишь холодно посмотрел на него.

— Пойдём... — сказал Мо Ян и направился к выходу, но Сюй Шаобай внезапно схватил его за запястье и резко притянул к себе.

Недовольно нахмурившись, Мо Ян произнёс:

— Шаобай, хватит.

Молодой человек приподнял его лицо за подбородок и тихо спросил:

— От чего ты, в конце концов, убегаешь? Ты не хочешь быть с кем-то, потому что в твоём сердце уже есть любимый человек... Верно?

Спина Мо Яна мгновенно напряглась. Он побледнел и молча отвернулся.

— Это мой старший брат? — Сюй Шаобай наклонил голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Человек, которого ты любишь... Сюй Шаоцянь?

Мо Ян ничего не ответил, но его дрожащие ресницы выдавали сильно к смущение.

Много лет назад, когда он впервые увидел Шаоцяня в доме семьи Сюй, его сердце дрогнуло. С самого начала он понимал, что между ними ничего невозможно, поэтому спрятал это едва зародившееся чувство глубоко в душе.

Это была самая сокровенная тайна его сердца. И вот теперь Сюй Шаобай безжалостно раскрыл его секрет. Мо Ян глубоко вдохнул. Его голос едва заметно дрожал:

— Это... не твоё дело.

Взгляд Сюй Шаобая потемнел. Он потянул Мо Яна и усадил на диван, а затем удерживая его рукой и коленом, взял стоявший в гостиной телефон, включил громкую связь и набрал номер.

В притихшей комнате вскоре раздался знакомый голос:

— Алло? Кто это?

Сюй Шаобай улыбнулся.

— Гэ, это я. Хочу задать тебе один вопрос.

Мо Ян внезапно почувствовал холодок в душе, всё его тело застыло — такой Шаобай казался ему совершенно чужим...

Сюй Шаоцянь удивлённо спросил:

— Шаобай? Что за вопрос?

Не обращая внимания на полный отчаяния взгляд Мо Яна, Сюй Шаобай спокойно произнёс:

— Гэ, если бы кто-то много лет молча любил тебя, так же как ты тайно любишь Ан Яня... Ты дал бы этому человеку шанс? Хотя бы один шанс?

Мо Ян потрясённо распахнул глаза, в тот момент он, кажется, перестал дышать. Смертельно побледнев, он сжал в кулаки пальцы, которые едва заметно задрожали, и с замиранием сердца ждал, когда прозвучит его имя...

Однако Сюй Шаобай так и не назвал его. Он лишь неотрывно смотрел на Мо Яна глубоким взглядом.

Мо Ян затаил дыхание, в комнате воцарилась мёртвая тишина, словно в могиле.

А через несколько секунд из телефона донёсся холодный голос Сюй Шаоцяня:

— Нет. Я не дам ему никакого шанса. Я не обязан отвечать взаимностью каждому, кто меня любит... Даже если мне не суждено быть с Ан Янем, я всё равно не приму никого другого.

Сюй Шаобай слегка улыбнулся.

— Гэ, тебе даже не интересно узнать, кто этот человек?

— Нет необходимости.

— Понятно. Тогда всё.

Он отключил звонок и посмотрел на Мо Яна - глаза того покраснели, лицо стало белым как бумага, оОн до крови закусил губу и выглядел так, словно вот-вот расплачется.

Тихим голосом Сюй Шаобай произнёс:

— Теперь ты всё услышал? Мой старший брат всегда любил только Ан Яня. В его глазах, в его сердце существует лишь один человек. Ан Янь — драгоценность, которую он бережёт как зеницу ока... А ты для него — никто.

«Ан Янь — драгоценность, которую Шаоцянь бережёт как зеницу ока... А я для него — никто».

Слова вонзились в сердце Мо Яна, словно острый нож. Он долго помолчал, а затем медленно закрыл глаза, и его голос прозвучал хрипло:

— Я... никогда и не ждал, что он ответит мне взаимностью. Любить его... это мой собственный выбор. Это никого не касается.

Поднявшись, он направился в спальню. Спина его оставалась непривычно прямой.

— Шаобай, ты... иди домой. Я сегодня устал, — после этого он быстро вошёл в комнату и запер дверь изнутри.

В тот миг, когда замок щёлкнул, Сюй Шаобаю послышался приглушённый всхлип, будто раненый зверь рыдал в одиночестве, зализывая свои раны.

Сюй Шаобай, застывший у двери, так сильно сжав кулаки, что побелели костяшки пальцев.

«Ты заслуживаешь гораздо большего... Почему же ты так упорно держишься за Сюй Шаоцяня? Я люблю тебя всем сердцем. Я готов отдать тебе всего себя... Так почему же ты даже не хочешь посмотреть в мою сторону?»

***

В ту ночь Мо Яну приснился долгий сон, в котором он снова оказался в том далёком лете, в тот самый миг, когда юный Сюй Шаоцянь вошёл в комнату, и его сердце впервые забилось иначе.

С тех пор он словно сорвался в бездонную пропасть, из которой уже невозможно выбраться. Но безответная любовь похожа на тёмный переулок, в котором никогда не появляется свет.

Во сне Мо Ян долго шёл по этому бесконечному мраку, вокруг не было ни единого лучика света, и тяжёлая темнота душила его, не давая вздохнуть.

Проснувшись, он обнаружил, что весь покрыт холодным потом. Он включил ночник и машинально посмотрел на лежавшие на столе в беспорядке фотоальбомы. На обложке Сюй Шаоцянь был в чёрном костюме — красивый, холодный, недосягаемый.

Человек, которого Мо Ян любил столько лет, теперь вдруг показался ему удивительно чужим.

«Наверное... для Сюй Шаоцяня я ничем не отличаюсь от сотен тысяч других поклонников...»

Он собирал все лицензионные DVD и фотоальбомы, смотрел каждый фильм с его участием, молча ставил самые высокие оценки, во всём поддерживал его...

«Я совсем как тот обычный фанат, который прячется где-то в толпе и любит своего кумира издалека, пока он совершенно ничего не знает об этом.»

От этой мысли Мо Яну стало невыносимо горько.

«Такая тайная любовь с самого начала была обречена, потому что... В его глазах я ничего не значу...»

Наконец, Мо Ян глубоко вдохнул, откинул одеяло, поднялся с кровати и аккуратно, один за другим, сложил все фотоальбомы и диски в коробку, которую затем задвинул под кровать.

____________________________

Мне кажется или Сюй Шаобай в тот момент был рядом с Шаоцяем, когда заговорил про шанс для другого человека? А вот Мо Ян вроде как на телефоне висел в это время и слушал их разговор, только мы ещё не знали, что это он, так ведь?