[BL] Бесконечный город

После возвращения в съёмочную группу Ан Янь действительно столкнулся с очень тёплым приёмом. Все так искренне выражали радость по поводу его возвращения, что от этого ему самому становилось всё более неловко.

Теперь, вспоминая, как он в порыве эмоций всё бросил и ушёл из-за Сюй Нин, чувствовал себя полным дураком. Если бы не вся эта история, съёмки уже давно продвинулись бы примерно за треть фильма. А теперь из-за замены главной героини многое пришлось начинать заново.

Поскольку Сюй Шаоцянь всё же оставил Сюй Нин последнюю крупицу достоинства и не стал раздувать скандал вокруг подмены личности, о правде знали лишь несколько человек. Для остальных членов группы официальная версия была вполне оправданной: исполнительница главной роли получила травму и была вынуждена покинуть проект. Люди сожалели об этом, но другого выбора, кроме как продолжать съёмки с новой актрисой, у них всё равно не было.

К счастью, связи Цзян Сюэнин в киноиндустрии оказались поистине впечатляющими. Не прошло и недели, как она нашла новую исполнительницу главной роли с выдающимся талантом.

Девушку звали Чэнь Шици. Молодая выпускница киноакадемии, красивая, с утончёнными и приятными чертами лица. Хотя опыта в съёмках у неё ещё было маловато, зато она закончила альма-матер Сюй Шаоцяня – учебное заведение, которое славилось сильной подготовкой. Кроме этого Чэнь Шици во время учёбы несколько лет возглавляла театральный клуб, поэтому её основа была очень крепкой, а по части актёрского мастерства она на много превосходила Сюй Нин.

По характеру эта девушка тоже сильно отличалась неё. Она была не такой живой и непосредственной, как Сюй Нин, поэтому ни разу не попыталась сблизиться с Ань Янем или стать душой компании. Чэнь Шици скорее напоминала воспитанную девушку из хорошей семьи: рассудительную, уверенную в себе, в любой ситуации обязательно вежливую. На её лице почти постоянно держалась спокойная улыбка, и хотя говорила она немного, но всегда по делу.

Работать с ней оказалось легко. Они оба обладали хорошей актёрской подготовкой, к тому же многие сцены Ан Янь уже успел отснять, поэтому сыграть их заново было для него несложно, и съёмочный процесс шёл удивительно гладко.

Вот только помимо работы между ними практически не было точек соприкосновения. Такой тип девушек никогда особенно не привлекал Ан Яня. Сам он был человеком шумным и энергичным, любил веселиться и искать приключения. Ему нравились милые, жизнерадостные девушки, которые готовы были вместе с ним дурачиться и попадать в забавные истории, а не спокойные красавицы, способные лишь с вежливой улыбкой сказать в конце дня: «Спасибо, с вами было приятно сотрудничать».

Пока Ан Янь полностью погрузился в съёмочную работу, Сюй Шаоцянь, наоборот, вёл себя в шоу-бизнесе необычайно тихо.

Кроме продолжения «Бесконечного города», в этом году он больше не брал новых проектов. Большинство рекламных контрактов тоже были в основном завершены. Постепенно знаменитый актёр практически исчез из поля зрения публики. Даже папарацци всё реже вспоминали о нём, и лишь немногие посвящённые знали, что сейчас Сюй Шаоцянь постепенно принимает на себя управление компанией «Нефритовый Дом» и уверенно превращается в одну из самых значимых молодых фигур делового мира.

Сам Ан Янь, разумеется, не собирался специально следить за его жизнью.

После того памятного признания, сделанного настолько... своеобразным способом, он старался даже не думать о Сюй Шаоцяне. Стоило имени друга всплыть в памяти, как вслед за ним неизменно приходили и другие воспоминания — о том невероятном наслаждении, от которого сердце пускалось вскачь, а мысли путались. Чтобы не отвлекаться и не создавать себе лишних проблем, Ан Янь усилием воли просто выбросил всё это из головы и целиком сосредоточился на съёмках, каждый день добросовестно разучивая реплики и работая над ролью.

Когда съёмочный график становится по-настоящему плотным, время начинает лететь незаметно. Не успели они оглянуться, как обновлённая команда проекта снималась уже почти месяц. Большинство участников прекрасно знали материал, поскольку раньше уже работали над этими сценами, а Чэнь Шици оказалась удивительно способной актрисой и быстро вжилась в роль.

Работа продвигалась невероятно быстро, и вскоре группа добралась до одного из важнейших сюжетных поворотов — смерти императора и восшествия наследного принца на трон.

Но именно здесь у Цзян Сюэнин внезапно началась головная боль.

Съёмочный процесс внезапно застопорился, потому что исполнительница главной роли никак не могла поймать нужное эмоциональное состояние. До этого момента между героями практически не было романтической линии. Основной акцент делался на беззаботной юности наследного принца, на его счастливых днях и дружбе с героиней.

До сих пор они были скорее друзьями детства, выросшими рядом друг с другом. Но начиная с этой сцены, история резко меняла тон. После смерти императора фильм переходил к более драматичной части. У гроба отца принц вступал в свои законные права, становясь новым императором. С этого момента сюжет постепенно превращался в трагическую историю взросления. Героиня постепенно осознаёт, что её чувства к другу детства давно перестали быть просто дружбой. Их отношения медленно развивались от привязанности к любви, а затем должны были вырасти в чувство настолько сильное, что они были готовы жить и умереть вместе.

Для Ан Яня подобный переход не представлял особой сложности. Опыт предыдущих съёмок позволял ему быстро перестраиваться между разными эмоциональными состояниями. А вот Чэнь Шици не хватало практики.

Стоило ей произнести лишь первую фразу своей реплики по сценарию, как режиссёр тут же остановила съёмку.

— Стоп!

Цзян Сюэнин подошла к ней со сценарием в руках и терпеливо начала объяснять:

— Шици, выражение лица сейчас было неправильным. Только что умер отец наследного принца. Перед траурным залом он принял трон и стал новым императором. Перед чиновниками он не имеет права проявить ни малейшей слабости. Но когда все уходят и он остаётся один, потерявший отца сын наконец не выдерживает и плачет.

Она сделала небольшую паузу, прежде чем продолжила наставлять:

— В этот момент тебе и самой должно быть больно, глядя на него. Ты переживаешь за него, тебе его жаль. Мы будем брать крупный план, поэтому и взгляд, и выражение лица должны передавать именно эту сердечную боль.

Цзян Сюэнин перелистнула страницу сценария, быстро пробежалась по строкам и добавила:

— И ещё. Когда принц берёт тебя за руку, ты не должна внутренне сопротивляться. Сейчас движение получилось слишком скованным. Ты должна принять его всем сердцем. Ты должна полюбить его... Влюбись в него! Поняла?

Чэнь Шици обернулась и посмотрела на Ан Яня. Тот тут же в своей привычной манере расплылся в лучезарной улыбке:

— Всё нормально, не нервничай. Представь, что я твой первый парень.

— ...

Её взгляд стал ещё более сложным.

Этот весёлый, бесконечно улыбающийся человек совершенно не походил на того благородного и элегантного юношу, которым стал когда-то её первой любовью.

Слегка нахмурившись, она всё же кивнула:

— Простите, режиссёр Цзян. Давайте попробуем ещё раз.

— Хорошо, начинаем сначала.

Цзян Сюэнин вернулась в режиссёрское кресло и подала знак съёмочной группе:

— Все по местам. Свет, звук, камера... Мотор!

Ан Янь сконцентрировался, вызывая необходимые эмоции, опустился на колени перед траурным залом и тихо произнёс:

— Отец-император... — слёзы мгновенно навернулись на глаза молодого человека и, не удержавшись, скатились крупными каплями по бледным щекам, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

Горечь утраты и подавленная боль были переданы настолько убедительно, что казалось, будто перед ними действительно стоит молодой наследник, только что потерявший отца.

Чэнь Шици медленно подошла и тоже опустилась на колени рядом с ним.

— Ваше Величество...

— Что привело тебя ко мне?

— Я...

— Стоп! — голос Цзян Сюэнин вновь прервала сцену.

Она недовольно покачала головой:

— Шици, у тебя опять не то выражение лица! Следи за выражением глаз! В этот момент тебе должно быть больно смотреть на его горе. Ты должна жалеть его, переживать за него! А у тебя в глазах ничего этого нет. Он плачет, а ты выглядишь такой спокойной — как это может сработать?

Чэнь Шици виновато улыбнулась:

— Простите, режиссёр Цзян. Я всё ещё не могу поймать нужное состояние.

Для новичка подобная сцена действительно была сложной. Такие тонкие эмоции, скрытые в одном взгляде, всегда давались тяжелее всего. Цзян Сюэнин уже снова собиралась выйти на площадку сама, чтобы показать пример, когда рядом вдруг раздался знакомый голос:

— Режиссёр Цзян, как идут съёмки? Всё в порядке?

Она обернулась.

Перед ней стоял Сюй Шаоцянь, а рядом, как и в прошлый раз, находился его помощник. В руках они снова несли целую гору еды для съёмочной группы. И судя по виду, приехали сюда прямо из аэропорта.

Лицо Цзян Сюэнин сразу просветлело.

— Шаоцянь, как раз вовремя! Помоги мне. Покажи Шици, как играть эту сцену. Она никак не может уловить нужное чувство. Вот, держи сценарий.

Сюй Шаоцянь взял ворох бумаг, быстро пробежал их взглядом и слегка нахмурился:

— Мне нужно играть императрицу?

— Именно. Сыграй сцену с Ан Янем и покажи ей нужное настроение. Она новичок и немного застряла на этом.

Затем режиссёр подозвала актрису, указывая на монитор перед собой:

— Шици, иди сюда. Посмотри внимательно на его игру.

Чэнь Шици поспешила подойти к режиссёру и дружелюбно улыбнулась Сюй Шаоцяню.

В конце концов, тот не стал отказываться и, собравшись с мыслями, направился к съёмочной площадке.

Ан Янь поднял голову и неожиданно встретился с ним взглядом. Прошёл уже почти месяц с их последней встречи. Всё это время съёмки шли без остановки, и у него почти не оставалось времени думать о чём-то другом. Но стоило увидеть Сюй Шаоцяня вновь, и мгновенно нахлынули воспоминания. Особенно о том безумном признании: о том вечере, о той ночи, о том, каким способом этот человек решил рассказать ему о своих чувствах. Месяц разлуки будто и вовсе не существовал.

Сегодня Сюй Шаоцянь выглядел ещё более зрелым, чем раньше. Возможно, дело было в том, что после болезни четвёртого дяди именно он постепенно начал принимать на себя управление семейной корпорацией «Нефритовый Дом». Теперь в нём чувствовалась не только харизма знаменитого актёра, но и появилось что-то ещё – спокойствие человека, привыкшего принимать решения, холодная уверенность бизнесмена. Он просто стоял на площадке — высокий, красивый, сдержанный — и уже невольно притягивал взгляды всех присутствующих.

Столкнувшись с его взглядом, Ан Янь ощутил неловкость и поспешно отвёл глаза. Он тут же натянул беззаботную улыбку и жалобно заныл, обращаясь к режиссёру:

— Режиссёр Цзян, я ужасно голоден. Может, сначала поедим, а потом продолжим?

Цзян Сюэнин рассмеялась:

— Потерпи ещё немного. Сначала покажите сцену для Шици. А потом я всех угощу ужином, — и сразу после этого она крикнула Сюй Шаоцяню, — начинайте!

Осветители уже закончили подготовку, камеры заняли позиции. Ан Яню оставалось только стиснуть зубы и снова войти в образ.

Он опустился на колени перед траурным залом и тихо произнёс:

— Отец-император... — слёзы снова мгновенно покатились по его щекам. Скорость, с которой он переключался в роль, по-настоящему поражала.

Сюй Шаоцянь медленно подошёл и опустился рядом.

— Ваше Величество...

— Что привело тебя ко мне?

— Я волновалась за вас... поэтому хотела увидеть, — тихо и нежно сказал Сюй Шаоцянь, глядя прямо на Ан Яня. А затем протянул руки и взял его крепко сжатый кулак в свои тёплые ладони.

Ан Янь машинально повернул голову. И в тот же миг его сердце пропустило удар. Потому что глаза Сюй Шаоцяня переполняли эмоции: сильная тревога, искренняя забота, настоящая боль за него и... такая глубокая, почти осязаемая нежность, от которой становилось трудно дышать.

На мгновение Ан Янь перестал понимать, где проходит граница между сценой и реальностью. Если бы Сюй Шаоцянь был сейчас в историческом костюме, если бы перед ним стояла женщина, а не мужчина, он бы без колебаний поверил, что перед ним его императрица. Императрица, которая любит его всем сердцем.

Одного такого взгляда было достаточно, чтобы выразить всё.

«Ты должна принять его всем сердцем...», «Полюбить его...», «Влюбиться в него...»

Слова режиссёра эхом зазвучали в его голове, а потом сознание Ан Яня вдруг опустело.

Как обладатель множества актёрских наград, Сюй Шаоцянь давно достиг уровня, когда игра и реальность становились практически неразличимы. И сейчас Ан Янь уже не мог понять — играет ли тот по сценарию или же на мгновение показал ему свои настоящие чувства.

Сюй Шаоцянь осторожно обнял его за плечи и тихо произнёс:

— Не грусти... У тебя есть я.

— ... — Ан Янь замер. Он безмолвно наблюдал, как Сюй Шаоцянь обнимает его, полностью поглощённый созерцанием глубокой привязанности в глазах этого мужчины.

Этот взгляд, полный глубоких чувств, практически заставил Ан Яня забыть как дышать. Он совершенно не понимал, должен ли сейчас оттолкнуть Сюй Шаоцяня, и просто стоял на коленях, позволяя себя обнимать. Настолько растерянный, что напрочь забыл следующую реплику по сценарию.

А тем временем вся съёмочная группа застыла на месте.

Осветители, звукооператоры, операторы, ассистенты, продюсеры — все смотрели на эту сцену с одинаковым выражением лиц, и никто даже не вспоминал, что пора остановить съёмку.

И даже те, кто всё же опомнился, неожиданно не захотели вмешиваться. Потому что сцена перед ними была слишком убедительной.

И каждый невольно думал одно и то же: «Сюй Шаоцянь действительно достоин звания лучшего актёра. Его игра уже достигла такого уровня, где невозможно понять — где кино, а где реальность.»

Неизвестно, сколько ещё это продолжалось бы, если бы Цзян Сюэнин наконец не кашлянула, прерывая затянувшуюся паузу. Сохраняя совершенно невозмутимый вид, она удовлетворённо произнесла:

— Отлично. Просто замечательно. Именно такого эффекта я и добивалась!

Затем она повернулась к Чэнь Шици:

— Шици, увидела? То состояние, которое только что показал Шаоцянь. Его взгляд, движения, эмоции... Ты поняла, что именно нужно передать?

Чэнь Шици улыбнулась и кивнула:

— Да, теперь поняла. — После этого она снова посмотрела на Сюй Шаоцяня и с искренним восхищением добавила, — Не зря его называют лучшим актёром. Впечатляет. Думаю, теперь я точно знаю, как сыграть эту сцену.

— Вот и отлично! — сказала довольная Цзян Сюэнин и, хлопнув в ладоши, объявила, — уже поздно, так что на сегодня заканчиваем! Все эти дни вы много работали, поэтому сегодня можно немного расслабиться. Тем более Шаоцянь приехал навестить группу. Давайте, сегодня я угощаю всех ужином!

Когда осветители по команде режиссёра выключили свет, атмосфера этой сцены окончательно рассеялась, и Ан Янь наконец пришёл в себя. Он моргнул, огляделся по сторонам и внезапно обнаружил, что практически вся съёмочная группа всё ещё смотрит на них. И только тогда осознал одну весьма пикантную деталь — Сюй Шаоцянь по-прежнему обнимал его.

Кончики ушей моментально вспыхнули, и Ан Янь поспешно оттолкнул его, а сквозь зубы процедил так тихо, чтобы услышал только он один:

— Сюй Шаоцянь! Что ты опять вытворяешь? Ты зачем сюда припёрся?

Сюй Шаоцянь лишь слегка улыбнулся, и с невозмутимым видом, словно этот вопрос был совершенно бессмысленным, ответил:

— Просто заглянул.

«Просто заглянул?»

Ан Янь едва не задохнулся от возмущения.

___________________________