Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 17
Се Биань сказал, что налепит вонтонов — и налепил, сказал, что накажет — и впрямь наказал. После еды он заставил Фань Ушэ вымыть все полы во дворце Высочайшего наставника — как внутри, так и снаружи.
Услышав, поручение Се Бианя, Фань Ушэ с выражением крайнего неверия переспросил:
— Ты заставляешь меня мыть полы?
— Дворец Высочайшего наставника не маленький, на это уйдёт никак не меньше пары дней, — хитро усмехнулся Се Биань. — Использовать магию запрещено.
Уголки губ Фань Ушэ дёрнулись, и он долго не мог сказать и слова. Заставить его, истинного Владыку Демонов, некогда державшего в страхе всю Поднебесную и перевернувшего Подземную обитель, ползать по полу с тряпкой?!
— На этот раз ограничимся лёгким наказанием. Если будешь и дальше не слушаться шисюна и действовать безрассудно, знай: во дворце Высочайшего наставника для тебя найдётся ещё уйма работы. Понял?
Бо Чжу принёс пустое ведро и тряпки и с откровенным злорадством добавил:
— Воду можно набрать на заднем дворе. Я приготовил для тебя пять тряпок, должно хватить.
Глядя на крайне недовольный вид Фань Ушэ, Се Биань почувствовал, что находит некую прелесть в роли шисюна. Улыбнувшись, он произнёс:
— Наш наставник сегодня отправился с дозором в Девять бездн. Когда он вечером вернётся, я попрошу для тебя хороший меч.
Увидев, что Се Биань собирается уходить, Фань Ушэ спросил:
— Ты куда?
— Упражняться с мечом.
— Не ходи на встречу с Цзян Цюйлянем один.
— Понял, я подожду, пока ты вымоешь полы.
Оставив Фань Ушэ, они вдвоём направились к выходу. Бо Чжу, дёрнув Се Бианя за рукав, радостно спросил:
— Господин Бай, а что вкусненького мы приготовим на ужин?
— Только позавтракали, а ты уже об ужине думаешь.
— Тогда что вкусненького будет на обед?
— Хм... давай пойдём посмотрим, что есть в огороде.
Фань Ушэ заворожённо смотрел им вслед. В те времена, когда старшему брату было девятнадцать, ему самому, как и Бо Чжу сейчас, было одиннадцать-двенадцать лет, и телосложением они были схожи. Оказывается, в глазах посторонних они выглядели именно так...
***
Когда Чжун Куй вернулся во дворец Высочайшего наставника — и, что совершенно неудивительно, от него снова разило вином. Не успел он войти, а громогласный смех уже разнёсся по округе:
— Цзи Кан [1] припрятал кувшин отличного вина, но я хитростью выудил его, ха-ха-ха, вот это благодать!
[1] 嵇康 jī kāng Цзи Кан — исторически реальная личность, поэт, философ-даосист и мыслитель III века. Один из семи мудрецов из Бамбуковой Рощи.
Цзи Кан — центральный Призрачный Владыка — так же, как и Чжун Куй, питал слабость к благородным напиткам [2]. Каждый раз, когда Чжун Куй отправлялся с дозором в Девять бездн, он непременно заглядывал к нему, чтобы пропустить чарку-другую.
[2] 桂浆玉液 guì jiāng yù yè — нектар из кассии и жидкого нефрита. Очень поэтичное название для высококачественного, возможно, божественного вина или эликсира.
Се Биань с улыбкой спросил:
— Наставник насладился выпивкой?
— Насладился.
— Наставник, вашему ученику нужно кое о чём доложить.
— Ох, давай завтра поговорим об этом.
— Лучше сейчас.
Чжун Куй посмотрел на обоих своих учеников и слегка прищурился:
— Вы двое никак что-то затеваете?
— Наставник, у шиди сломался меч, ему нужен новый.
— Сломался? Как это произошло? — Чжун Куй, хоть и был настоящим винным бочонком без дна, пьянел крайне редко. А услышав это, тотчас же немного протрезвел. Для заклинателя меча клинок — не просто оружие, а воплощение воли самого бойца. Если меч разрубили — это не только страшное унижение, но и дурное предзнаменование.
Фань Ушэ хотел было заговорить, но Се Биань одним взглядом заставил его замолчать. Он произнёс:
— Я взял шиди в Фумэнхуэй, чтобы расследовать дело Мэн Кэфэя, и в итоге мы столкнулись с Мечом одинокого прозрения Сун Чуньгуем.
— Сун Чуньгуй? Тот однорукий мальчишка?
— Он самый.
— Это он разрубил твой меч? — Чжун Куй посмотрел на Фань Ушэ. — С какой стати?
— Они тоже пришли в Фумэнхуэй из-за этого дела и, заметив подозрительного человека, захотели забрать его в Юньдин для допроса, — честно ответил Се Биань. — Моя вина в том, что я привёл туда шиди, но и орден Улян не имел права хватать людей без разбору.
— Вы скрестили с ним мечи?
— Угу.
— И ты проиграл?
Фань Ушэ сурово нахмурил прямые, как мечи, брови:
— Мы не закончили бой.
Сама мысль, что он хоть в чём-то уступил Сун Чуньгую на глазах у Се Бианя, не давала ему покоя.
— Ты и впрямь сумел выстоять против Сун Чуньгуя, — Чжун Куй усмехнулся. — Похоже, твой наставник всё же недооценил тебя.
— Шиди виртуозно владеет клинком. Даже сломанным мечом он смог применить технику меча Цзунсюань, — с лёгкой гордостью в голосе произнёс Се Биань.
Чжун Куй изменился в лице:
— Что ты сказал? Меч Цзунсюань?
Фань Ушэ, не дрогнув ни единым мускулом, ответил:
— До того, как стать вашим учеником, наставник, я обучался у одного бродячего заклинателя с горы Цинчэн.
— Он научил тебя этой технике? Кто он такой? Как его имя и откуда он родом? Где он сейчас? — Хмель Чжун Куя как рукой сняло. Его пронзительный взгляд впился в Фань Ушэ.
Се Биань оторопел от такой внезапной серьёзности. Лишь Фань Ушэ сохранял невозмутимость:
— Учитель никогда не раскрывал мне, кто он такой. Вырастив меня, он отправился странствовать по свету [3]. Если бы не Сун Чуньгуй, я бы и знать не знал, что эта техника называется меч Цзунсюань.
[3]云游四海 yún yóu sì hǎi — букв. бродить, как облака, по четырём морям (часто применяется к странствующим монахам или заклинателям)
Взгляд Чжун Куя блуждал по лицу Фань Ушэ, словно пытаясь распознать, сколько правды в его словах:
— Ты и впрямь не знаешь, что это за техника?
— Этот ученик не знает.
Се Биань осторожно спросил:
— Наставник, а меч Цзунсюань... его нельзя практиковать?
Чжун Куй на мгновение задумался:
— Сун Чуньгуй узнал, кто ты?
Се Биань опустил голову:
— Узнал. Это вина вашего ученика.
— Тогда тем более придётся наведаться в Юньдин, — погладил бороду Чжун Куй. — Вы ведь оба знаете историю происхождения техники меча Цзунсюань?
— Знаем. В те времена, вместе с гибелью клана Цзун, техника меча Цзунсюань тоже была утрачена на сотню лет. Большинство потомков клана Цзун скрыли свои истинные имена, чтобы избежать расправы. Так что вполне логично, что кто-то тайно передал эту технику следующим поколениям.
— Но Ли Буюй не потерпит возвращения этого искусства меча в мир. Вся его семья пала от рук клана Цзун. Если он узнает, что кто-то им владеет, то так просто этого не оставит. — Чжун Куй искоса взглянул на Фань Ушэ. — Ты отправишься со мной на гору Шу, чтобы всё прояснить, иначе это обернётся бесконечными бедами в будущем.
— Слушаюсь.
Се Биань изначально хотел спросить Чжун Куя, можно ли ему поучиться технике Цзунсюань у Фань Ушэ, но теперь не осмелился даже заикнуться об этом:
— Наставник, глава Ли ведь не станет притеснять шиди?
— Моего ученика не посмеет, — Чжун Куй ещё раз пристально посмотрел на Фань Ушэ и поднялся на ноги. — Да, кстати, ты же просил меч? Идёмте со мной.
Чжун Куй привёл их в зал Чжуецин. Сначала он покружил по своему кабинету, затем, сделав вид, что его внезапно осенило, распахнул шкаф у западной стены. Внутри вперемешку валялась куча оружия и магических артефактов. На первый взгляд — кладовка для всякого хлама.
Се Биань безнадёжно вздохнул.
— Наставник, я же в прошлом году всё прибирал, почему здесь снова такой кавардак?
— Ай, не упомню уже. Небось, когда перебрал, достал полюбоваться, да и забыл убрать на место.
— Это ведь превосходные эликсиры, оружие и артефакты, вы бы хоть немного их берегли.
Чжун Куй долго рылся в этой куче, пока не выудил оттуда меч. Сам клинок был угольно-чёрным, а ножны, украшенные золотом и серебром, были инкрустированы драгоценными камнями — с первого взгляда было ясно, что вещь баснословно дорогая. Он бросил меч Фань Ушэ. Тот поймал его и одним движением вытащил его из ножен. Лезвие, подобное осеннему инею, сверкало пугающей остротой и мерцало холодным серебряным светом.
— Отличный клинок. Благодарю, наставник, — без лишних церемоний произнёс он.
— Этот меч и тот, что у твоего шисюна — парные. Они выкованы в поместье Цзюйлин на горе Юйшань. Зовутся Тинмо [4] и Пэйсюэ [5]. Оба — оружие высшего сорта.
[4] 汀墨 tīng mò. 汀— отмель, берег, вода. 墨 — тушь.[5] 沛雪 pèi xuě. 沛 — обильный, стремительный (о воде). 雪 — снег.
Се Биань отвязал свой Пэйсюэ и положил рядом с Тинмо для сравнения. Один чёрный, другой белый, по форме — точные копии. Длинные, изящные пальцы Фань Ушэ слегка погладили лезвие. В серебристой стали отразились его безумно красивые, чарующие раскосые лисьи глаза. Конечно, этому клинку было далеко до меча, закалённого в треножнике Шэньнуна, но всё же это было отменное оружие. А больше всего его радовало то, что этот меч составлял пару с мечом Се Бианя.
Се Биань тоже обрадовался:
— Как здорово, шиди! Береги этот меч, он прослужит тебе верой и правдой всю жизнь.
Чжун Куй хитро усмехнулся:
— В своё время хозяин поместья Цзюйлин собирался подарить мне другой клинок, но я с первого взгляда приметил эту пару и настоял на своём. Ох, и болело же у него сердце, когда он их отдавал!
— Наставник поистине обладает даром предвидения. — Тут Се Биань вдруг вспомнил: — Ой, наставник, время-то уже позднее. Нам ещё нужно заглянуть к Алому бедствию, а вы ложитесь-ка отдыхать пораньше.
— О, — Чжун Куй зевнул, как вдруг до него дошло. — А чего это вы к нему собрались?
— Вчера мы столкнулись с ним у Призрачных ив, и он попросил принести ему немного чая и вина.
— Я же говорил тебе поменьше с ним водиться.
— Этот ученик с ним не водится, мы просто наткнулись на него у Призрачных ив... — Се Биань задумался. — Он, наверное, поджидал нас там. Возможно, ему стало любопытно взглянуть на шиди.
Чжун Куй холодно хмыкнул:
— Цзян Цюйлянь действует коварно, его настроение изменчиво, как погода. Что он сказал?
— Ничего важного. Обычно этот ученик старается избегать его, но раз уж он сам подошёл, я не мог проявить неуважение. Я боялся, что если его обижу, он воспользуется этим и станет притеснять шиди.
Чжун Куй посмотрел на Фань Ушэ:
— Он тебя запугивал?
— Ему меня не напугать, — с пренебрежением ответил Фань Ушэ.
— Этот человек... нет, дух. Он навсегда останется духом. А такой невинный мальчик, да ещё и с отличной духовной основой, для призраков — огромное подспорье в развитии.
Чжун Куй на мгновение задумался, а затем снова нырнул в свой захламлённый шкаф. Спустя некоторое время он вытащил оттуда нечто, непрерывно звенящее и бренчащее. Это была цепь из красной меди: с одной стороны — рукоять, с другой — остриё копья.
Чжун Куй объяснил
— Это Цепь похищения душ [6], дарованная мне Владыкой. С ней ты сможешь перемещаться между миром людей и миром духов.
[6] В классической мифологии это личное оружие Чёрного Учана, одного из двух самых известных проводников душ из мира живых в ад. С помощью этой цепи духи усопших доставляются на тот свет.
Лицо Фань Ушэ оставалось невозмутимым, но в глазах на миг мелькнула радость. Духовное оружие! Как раз то, что было ему необходимо.
Се Биань слегка запаниковал:
— Наставник, духовное оружие — магический артефакт, который Владыка жалует посланникам и генералам Преисподней. Если господин Цуй узнает, что вы отдали его шиди, боюсь...
— Ой, да не бойся ты так Цзыюя, он же не людоед. Ушэ — мой ученик, значит, и его можно считать посланником Преисподней. А как только Владыка выйдет из уединения, он просто официально дарует ему титул.
— И какую же... какую же должность будет занимать шиди?
Чжун Куй немного подумал и вдруг хлопнул в ладоши:
— Учан.
— А?
Чжун Куй засмеялся:
— Точно! Вы будете Учанами. Один чёрный, другой белый, один инь, другой ян — в этом и есть суть Дао. Кто сказал, что Учаном может быть только один человек?
Хотя Се Биань за десять с лишним лет уже привык к сумасбродству и ненадёжности Чжун Куя, в этот раз он изрядно опешил. Наставник так вольготно ведёт себя в Преисподней! Иначе как бы он посмел назначать генералов в обход самого Владыки?
— Теперь, когда будешь собирать души, у тебя будет напарник. И наставнику не придётся за тебя волноваться.
— Наставник, с такими вещами не шутят. А вдруг, когда Владыка выйдет из уединения...
— Да кто его знает, через сколько лет это случится! Зачем сейчас забивать себе этим голову? — Чжун Куй лениво потянулся. — Тебе, живому человеку, в мире теней действительно необходим статус, иначе слишком опасно. А с духовным оружием и Цзян Цюйлянь не посмеет тронуть тебя без веской причины, и мелкие духи Подземной обители будут держаться подальше.
— Благодарю, наставник, — произнёс Фань Ушэ, сжимая в руке Цепь похищения душ. Грудь теснило от волнения. С духовным оружием он сможет беспрепятственно перемещаться почти по всем Девяти безднам!
— Однако духовное оружие — не просто артефакт. В нём заключена частица божественной воли Владыки. Пользуйся им лишь для сбора душ и перехода через Врата инь-ян, злоупотреблять нельзя, — наполовину шутя, наполовину всерьёз предупредил Чжун Куй. — Если ты навлечёшь беду, не обессудь, я не посмотрю на то, что ты мой ученик, и лично очищу орден от скверны.
— Этот ученик обязательно запомнит это.
Хотя на душе у Се Бианя было неспокойно, он подумал о том, насколько Владыка ценит их наставника, прощая ему буквально всё. Наверное, поэтому он и действует так самовольно. К тому же, видя неподдельную радость Фань Ушэ, он и сам невольно обрадовался:
— Шиди, раз уж наставник пожаловал его тебе, дай этой цепи имя.
Фань Ушэ взглянул на него и, едва заметно улыбнувшись уголками губ, произнёс:
— Беянхун [7].
В самой глубине его глаз едва не прорвалась наружу затаённая нежность.
[7] Беянхун 别样红 bié yàng hóng — букв. особенно красный, красный по-особенному. Снова отсылка к стихотворению поэта Ян Ваньли. Название посоха Се Бианя взято из него же. Напоминаем: Уцюнби 无穷碧 wúqióng bì — букв. бескрайняя зелень/бирюза. Как же романтично!
«Утром выхожу из монастыря Цзинцы, провожая Линь Цзыфана» (晓出净慈寺送林子方).
Автор Ян Ваньли (杨万里).
Виды Сиху
в середине шестой луны
Не те, что зимою,
осенью или в начале весны.
Листья лотосов в отраженье небес
неиссякаемо бирюзовы.
В солнечном блеске цветы на воде
по-особенному красны.
Перевод: Тихомиров В.Г.
Комментарии