часть 47
«Иногда прошлое возвращается не для того, чтобы забрать тебя.
А чтобы проверить — за кого ты теперь готов умереть.»
🎵 Тело (by ЛСП)
Саша так и не уснула по-настоящему.
Она лежала в темноте комнаты, слушая, как где-то внизу хлопнула дверь террасы, как скрипнули ступеньки, как затихли голоса.
И внутри всё равно оставалось это странное чувство тревоги.
Слишком хорошо она знала Ваню.
Слишком долго жила рядом с его молчанием, чтобы не понимать:
что-то происходит.
Она медленно села на кровати.
В доме было тихо.
Только снизу через открытое окно доносились приглушённые голоса Вани и Соколова.
Саша осторожно встала и подошла к окну.
Шторы были почти закрыты.
Она чуть отодвинула край ткани и выглянула во двор.
Внизу, у террасы, стояли Ваня и Соколов.
Оба напряжённые.
Слишком неподвижные.
И именно в этот момент улицу за воротами осветили фары.
Саша сразу замерла.
Одна машина.
Потом вторая.
Третья.
Тёмные.
Тонированные.
Остановились прямо напротив дома.
У неё внутри всё моментально похолодело.
Она увидела, как Ваня резко выпрямился.
Как Соколов медленно поднялся с кресла.
Даже отсюда было видно:
что-то не так.
Очень не так.
Саша сильнее сжала край шторы пальцами.
Сердце начало биться быстрее.
Она не слышала слов.
Только видела.
Как Ваня смотрит на машины.
Как напряглись его плечи.
Как он сделал шаг вперёд.
И в этот момент Саша вдруг впервые за долгое время снова почувствовала тот самый страх,
который, как ей казалось, остался в прошлом.
Страх за него.
Во дворе всё выглядело почти нереально тихо.
Три машины.
Два мужчины напротив них.
Ночной свет фонарей.
И Ваня,
который снова выглядел человеком из той жизни,
от которой так долго пытался уйти.
Саша медленно прикрыла глаза на секунду.
Потому что поняла:
он всё-таки ей соврал.
Не про цветы.
Про то,
что всё нормально.
Когда одна из машин мигнула фарами, она инстинктивно задержала дыхание.
А потом увидела,
как Ваня направился к воротам.
Слишком спокойно.
И именно это напугало сильнее всего.
Потому что спокойным он становился только тогда,
когда внутри уже был готов на всё.
Когда Ваня вернулся в комнату, внутри уже было темно и тихо.
Только тонкая полоска света из коридора на секунду скользнула по полу, прежде чем дверь снова закрылась.
Саша лежала на боку под одеялом.
С закрытыми глазами.
Но не спала.
Она услышала его шаги сразу.
Тихие.
Осторожные.
Будто он боялся её разбудить.
Несколько секунд Ваня просто стоял у двери, глядя на неё в полумраке.
Потом медленно подошёл ближе.
Саша почувствовала знакомый запах его парфюма, прохладного ночного воздуха и едва уловимого напряжения, которое он всё ещё принёс с улицы.
Матрас прогнулся рядом, когда он сел на край кровати.
И только тогда она тихо спросила:
— Где ты был?
Ваня замер всего на секунду.
Совсем коротко.
Но ей этого хватило.
Потом он спокойно ответил:
— Покурить выходил.
Саша медленно открыла глаза и посмотрела на него.
В темноте лицо Вани казалось слишком уставшим.
Слишком серьёзным для человека, который просто вышел покурить.
Но он смотрел на неё так спокойно,
так внимательно,
будто заранее готовился к этому вопросу.
Саша несколько секунд молчала.
А потом тихо сказала:
— Ясно.
И сделала вид,
что поверила.
Потому что сейчас,
глядя на него,
она поняла:
если он скрывает —
значит, пытается защитить её.
А значит,
давить бесполезно.
Ваня медленно лёг рядом и осторожно притянул её к себе.
Слишком крепко.
Будто ему нужно было почувствовать,
что она здесь.
Что с ней всё в порядке.
Саша устроила голову у него на груди, слушая тяжёлое и всё ещё немного сбитое сердцебиение.
И от этого внутри стало только тревожнее.
Она тихо провела пальцами по его футболке:
— От тебя даже сигаретами не пахнет.
Ваня тихо усмехнулся.
И это прозвучало почти болезненно.
— Я же бросил.
Саша прикрыла глаза.
Потому что теперь стало окончательно ясно:
он опять врёт.
Но вместо вопросов она только сильнее прижалась к нему.
А Ваня уткнулся губами ей в волосы и закрыл глаза.
Потому что сейчас,
рядом с ней,
в этой тихой комнате,
он особенно остро понимал одну вещь:
ему придётся снова столкнуться со своим прошлым.
И сделать всё,
чтобы оно не добралось до неё.
__________
К десяти вечера дом уже почти затих.
После целого дня эмоций все постепенно расходились по комнатам:
Рита уснула в гостиной с телефоном в руках,
Егор с Борей ещё что-то тихо обсуждали на кухне,
Алена с Ларисой сидели на первом этаже с чаем.
Саша лежала рядом с Ваней, делая вид, что засыпает.
Но на самом деле не спала.
Потому что чувствовала:
он напряжён.
Слишком.
Когда Ваня осторожно выбрался из кровати и тихо вышел из комнаты, она сразу открыла глаза.
Через несколько секунд хлопнула входная дверь.
Саша быстро подошла к окну.
Во дворе уже стояла машина.
Соколов курил возле ворот, а Ваня что-то коротко сказал ему перед тем, как оба сели внутрь.
И именно тогда Саша поняла:
они поехали туда.
К тем людям.
К тому адресу.
Внутри всё моментально похолодело.
Она смотрела, как машина медленно выезжает за ворота, а потом резко схватила телефон.
Через пятнадцать минут Саша уже сидела в такси.
В толстовке Вани.
С растрёпанными волосами.
И с тревогой, которая становилась всё сильнее с каждой минутой.
За окном мелькали ночные улицы.
Город постепенно заканчивался.
Старые промзоны.
Пустые дороги.
Редкие фонари.
— Девушка, точно сюда? — осторожно спросил таксист, когда навигатор привёл их к старым складам.
Саша тихо кивнула:
— Да.
Спасибо.
Она быстро вышла из машины и сразу услышала голоса.
Мужские.
Жёсткие.
Саша осторожно подошла ближе, прячась за бетонной стеной старого здания —
и замерла.
Посреди пустой площадки стояли Ваня и Соколов.
Напротив —
несколько мужчин возле тех самых машин.
Тёмных.
Тонированных.
Вечерний холодный свет фонарей делал всё происходящее почти нереальным.
Но страшнее всего был Ваня.
Потому что сейчас он выглядел именно так,
как выглядел три года назад.
Спокойный.
Холодный.
Опасный.
— Я в последний раз повторяю, — жёстко сказал он. — Моя семья не имеет к этому отношения.
Один из мужчин усмехнулся:
— А ты теперь семьянин, значит?
Ваня шагнул ближе.
Слишком резко.
И даже Саша почувствовала,
как моментально изменился воздух вокруг.
Соколов сразу напрягся:
— Вань.
Но тот даже не посмотрел на него.
— Ещё раз откроешь рот про неё —
и я забуду, что пытался решить всё спокойно.
Саша стояла за стеной, не дыша.
Потому что сейчас впервые по-настоящему увидела:
прошлое Вани никуда не исчезло.
Оно просто спало.
И именно в этот момент один из мужчин вдруг заметил движение сбоку.
Повернул голову.
Прищурился.
А потом медленно усмехнулся:
— Так вот почему ты такой нервный.
После этих слов Ваня резко обернулся.
И когда увидел Сашу —
в его глазах впервые за весь вечер появился настоящий страх.
После слов мужчины повисла тяжёлая тишина.
Ваня смотрел на Сашу так,
будто мир в эту секунду пошёл совсем не по плану.
И хуже всего было то,
что в его взгляде сейчас не было злости.
Только страх.
Настоящий.
— Саша, — очень тихо сказал он. — Иди в машину.
Но она даже не пошевелилась.
Стояла возле бетонной стены, сжимая рукава его толстовки пальцами и глядя только на него.
Один из мужчин медленно усмехнулся:
— Да ладно тебе.
Чего ты сразу напрягся?
Соколов резко сделал шаг вперёд:
— Закрой рот.
Но мужчина будто специально продолжал смотреть на Сашу.
С интересом.
Слишком внимательно.
— Подойди ближе, — спокойно сказал он ей. — Хочу посмотреть, из-за кого ты так дёргаешься, Кислый.
После этих слов атмосфера изменилась мгновенно.
Саша даже физически почувствовала это.
Ваня шагнул вперёд так резко, что Соколов сразу схватил его за локоть:
— Вань.
Но тот уже смотрел на мужчину абсолютно ледяным взглядом.
— Ещё раз к ней обратишься —
и я тебе челюсть сломаю.
Голос прозвучал тихо.
Без крика.
И именно от этого стал страшнее.
Несколько секунд никто не двигался.
Саша видела,
как напряглась челюсть Вани,
как побелели его пальцы.
Он сейчас буквально стоял между ней и этими людьми.
Будто закрывал собой.
Мужчина медленно поднял руки:
— Спокойно.
Я же ничего не сделал.
— И не сделаешь, — жёстко ответил Ваня.
Соколов всё ещё держал его за локоть, потому что прекрасно видел:
ещё одна фраза —
и всё закончится дракой.
А Саша в этот момент вдруг поняла кое-что ещё страшнее:
эти люди действительно знали, кто она.
И знали,
насколько она важна Ване.
Мужчина снова посмотрел на неё, но теперь уже без усмешки:
— Он никогда ни за кого так не вписывался.
Ваня даже не дал Саше ответить.
— Хватит.
Тишина.
Потом он медленно повернул голову к Саше:
— Иди ко мне.
И она пошла.
Потому что впервые за долгое время услышала в его голосе не просьбу.
А почти панику.
Когда Саша подошла ближе, Ваня сразу притянул её себе за спину.
Инстинктивно.
Жёстко.
Будто хотел физически спрятать её от чужих взглядов.
Соколов тихо выдохнул:
— Вот теперь точно поехали отсюда.
Но мужчина у машин вдруг усмехнулся:
— Поздно уже делать вид, что у тебя есть слабые места, которых мы не увидели.
После этих слов Ваня медленно поднял глаза.
И Саша впервые за вечер по-настоящему испугалась не тех людей.
А его взгляда.
Фраза про «слабые места» стала последней.
Ваня сорвался мгновенно.
Без предупреждения.
Саша только увидела, как он резко двинулся вперёд —
и через секунду уже впечатал мужчину в капот машины с такой силой, что металл глухо прогремел по пустой площадке.
— ВАНЯ! — одновременно крикнул Соколов.
Но было поздно.
Ваня ударил мужчину в лицо один раз.
Потом второй.
Ярость в нём будто взорвалась после всего —
после машин у дома,
после угроз,
после взгляда на Сашу.
— Я тебя предупреждал! — рявкнул он.
Мужчина попытался вырваться, но Ваня снова схватил его за куртку.
И именно в этот момент из-за здания резко вышли ещё люди.
Слишком быстро.
Будто они ждали этого.
Саша даже не успела ничего понять.
Только увидела движение в темноте —
и сразу несколько мужчин налетели на Ваню со спины.
Один схватил его за плечи.
Второй резко ударил под рёбра.
Соколов моментально кинулся вперёд:
— Отойдите от него!
Но один из людей уже достал пистолет.
Всё произошло за секунды.
Ваню резко прижали к машине.
И холодный металл тут же упёрся ему в висок.
Саша замерла.
Мир будто резко стал тихим.
Очень тихим.
Она только смотрела,
как Ваня тяжело дышит,
пытаясь вырваться,
а мужчина держит пистолет у его головы.
— Спокойнее, герой, — холодно бросил тот.
А потом второй мужчина медленно повернулся к Саше.
И тоже достал оружие.
Чёрный пистолет блеснул в свете фонаря.
Саша даже не сразу поняла,
что его направили прямо на неё.
У Вани лицо изменилось мгновенно.
Вся злость исчезла.
Остался только страх.
Настоящий.
Животный.
— Не смей, — хрипло сказал он.
Мужчина возле Саши усмехнулся:
— А вот теперь поговорим нормально.
Соколов застыл в нескольких шагах, тяжело дыша.
Потому что ситуация вышла из-под контроля за секунду.
И он прекрасно понимал:
одно резкое движение —
и кто-то действительно пострадает.
Саша стояла неподвижно.
Сердце колотилось так сильно, что почти больно.
Но страшнее всего было смотреть на Ваню.
Потому что она впервые увидела его настолько беспомощным.
Он больше не пытался вырываться.
Только смотрел на пистолет, направленный на неё.
И голос у него стал совсем другим:
— Пожалуйста.
Только её не трогайте.
После этих слов даже Соколов резко поднял взгляд на него.
Потому что Ваня никогда и никого не просил.
Никогда.
А мужчина возле Саши медленно усмехнулся:
— Вот теперь я вижу прежнего тебя.
Когда тебе есть что терять.
Пистолет всё ещё был прижат к виску Вани.
Другой — направлен на Сашу.
Ночной воздух стал тяжёлым и почти неподвижным.
Соколов стоял в стороне, напряжённый до предела, прекрасно понимая:
сейчас любое слово может всё взорвать окончательно.
Мужчина, которого Ваня несколько секунд назад впечатал в машину, медленно вытер кровь с губы и усмехнулся.
Потом подошёл ближе.
Очень близко.
И наклонился к Ване:
— А ты изменился.
Ваня смотрел на него исподлобья.
Молча.
Только дыхание тяжёлое.
— Помню тебя в тринадцать, — продолжил мужчина. — Худой, злой, с трясущимися руками после первой ходки.
Саша почувствовала, как внутри всё сжимается.
Потому что она никогда не слышала Ваню таким.
Никогда не слышала о нём таким.
Мужчина усмехнулся:
— Ты тогда ещё не у Сокола бегал.
У меня под ногами крутился.
Соколов резко поднял взгляд:
— Завались.
Но тот даже не посмотрел на него.
Всё внимание было только на Ване.
— Помнишь, как ты первый раз товар потерял?
Ваня сжал челюсть сильнее.
— Три дня потом по району бегал, потому что думал, что я тебя прикончу.
Саша смотрела на Ваню и впервые видела,
как сильно прошлое всё ещё сидит внутри него.
Не в поступках.
В памяти.
В глазах.
— А потом? — продолжал мужчина. — Потом решил, что стал умнее всех.
Начал сам крутиться.
Кидать людей.
Сделки срывать.
— Хватит, — жёстко бросил Соколов.
Но мужчина только усмехнулся:
— А что?
Пусть девочка знает, кого полюбила.
После этих слов Саша автоматически посмотрела на Ваню.
И у неё сердце сжалось ещё сильнее.
Потому что он сейчас выглядел не опасным.
Не злым.
А человеком,
которого снова насильно тащат туда,
откуда он так долго выбирался.
Мужчина продолжил уже тише:
— Ты был хорошим барыгой, Вань.
Бешеным.
Отмороженным.
Но хорошим.
Он медленно покачал головой:
— А теперь смотри на себя.
Ваня молчал.
Только взгляд медленно становился всё темнее.
— Дом.
Семья.
Ребёнок.
Мужчина усмехнулся:
— Думаешь, такие как мы получают нормальную жизнь?
После этих слов Ваня впервые заговорил.
Очень спокойно.
Опасно спокойно.
— Я не такой, как вы.
— Правда?
— Да.
Тот коротко рассмеялся:
— Тогда почему стоишь здесь?
Тишина ударила между ними.
Саша смотрела на Ваню.
И вдруг поняла одну страшную вещь:
он действительно всю жизнь пытался убежать не от полиции.
Не от проблем.
Не от денег.
А от самого себя в прошлом.
Мужчина кивнул в сторону Саши:
— Она ведь даже не представляет, сколько людей ты тогда угробил своими сделками.
После этих слов Ваня резко дёрнулся вперёд.
Пистолет сильнее упёрся ему в висок.
Но он будто вообще этого не почувствовал.
— Замолчи, — хрипло сказал он.
И впервые за всё это время в его голосе прозвучала не злость.
А стыд.
Мужчина всё ещё держал пистолет направленным на Сашу.
Спокойно.
Будто это обычный разговор.
Но именно это и было страшнее всего.
Ваню удерживали двое.
Металл у виска.
Сбитое дыхание.
Напряжённые мышцы под чужими руками.
А взгляд —
только на Сашу.
Только на оружие, направленное в неё.
— Знаешь, что самое смешное? — усмехнулся мужчина. — Такие как ты всегда думают, что смогут построить новую жизнь.
Он медленно сделал шаг ближе к Саше.
И Ваня моментально дёрнулся вперёд.
— Не подходи к ней.
Голос прозвучал хрипло.
Опасно.
— А то что? — спокойно спросил тот.
Соколов уже стоял напряжённый до предела:
— Хватит.
Вы донесли мысль.
Но мужчина даже не посмотрел на него.
— Ты ведь понимаешь, Вань, — продолжил он, — что теперь у тебя есть то, чем тебя можно ломать?
После этих слов Саша увидела,
как у Вани буквально меняется лицо.
Будто внутри что-то окончательно сорвалось.
— Не смей, — тихо сказал он.
Мужчина усмехнулся:
— Или что?
Тишина стала почти звенящей.
А потом Ваня вдруг резко поднял голову и буквально выплюнул:
— Да пошёл ты нахер.
И в ту же секунду всё сорвалось.
Тот, кто держал пистолет у Саши, дёрнулся от неожиданности.
Палец сорвался с курка.
Выстрел прогремел оглушительно громко.
Саша инстинктивно прижала руки к ушам, сердце колотилось так сильно, что почти ничего не слышно.
Кровь была повсюду.
На руках Саши.
На толстовке.
На асфальте под Соколовым.
Она сидела рядом с ним на коленях, дрожащими руками пытаясь зажать рану, но крови становилось только больше.
Соколов тяжело дышал.
Слишком тяжело.
И от этого у неё внутри начиналась настоящая паника.
— Всё нормально... — хрипло выдохнул он, морщась от боли.
— НЕ НОРМАЛЬНО! — сорвалась Саша.
Слёзы уже текли по лицу без остановки.
Руки тряслись так сильно, что она едва могла удерживать давление на рану.
— Пап...
Голос сломался.
Соколов попытался поднять руку к её лицу, но сил почти не осталось.
А рядом Ваня всё ещё бил того мужчину.
Словно вообще перестал понимать, что происходит вокруг.
Соколов с трудом повернул голову:
— Вань...
Но тот не слышал.
И тогда у Саши началась настоящая истерика.
— ПАП, НЕ СМЕЙ! — закричала она так громко, что голос сорвался.
Вся площадка будто дрогнула от этого крика.
— Слышишь меня?! Не смей, пожалуйста... пожалуйста...
Она захлёбывалась слезами.
Соколов впервые увидел её такой маленькой.
Не взрослой девушкой.
Не адвокатом.
Не будущей мамой.
А той девочкой,
которую он когда то привез в Коктебель.
И именно в этот момент где-то вдалеке послышался визг тормозов.
На территорию склада резко влетели машины.
Чёрные внедорожники.
Люди Соколова.
Следом —
скорая.
Свет мигалок моментально залил площадку синим и красным светом.
Началась суета.
Крики.
Шаги.
Кто-то оттаскивал Ваню от избитого мужчины.
Кто-то уже бежал к Соколову.
Но Саша почти ничего не слышала.
Потому что у неё перед глазами всё начало расплываться.
Дыхание стало рваным.
Слишком быстрым.
Руки ледяными.
Один из врачей быстро присел рядом:
— Девушка, отойдите—
— Нет! — закричала она. — Это мой папа!
И именно тогда её резко затошнило.
Так сильно, что мир качнулся перед глазами.
Врач сразу напрягся:
— Она беременна?
Соколов, уже бледный от потери крови, хрипло ответил:
— Да...
У Саши потемнело в глазах.
Она попыталась вдохнуть —
и не смогла нормально.
Паника накрыла полностью.
— Саша!
И только тогда Ваня наконец остановился.
Будто впервые за последние минуты действительно увидел происходящее.
Увидел кровь на ней.
Её дрожащие руки.
Её состояние.
И лицо у него изменилось мгновенно.
Вся ярость исчезла.
Остался только ужас.
— Блять...
Он резко вырвался из чужих рук и подлетел к ней:
— Саша, смотри на меня.
Она уже почти не слышала.
Только плакала,
задыхаясь от истерики.
— Я не могу... — выдавила она. — Вань, я не могу...
Он схватил её лицо обеими руками:
— Можешь.
Слышишь?
Смотри на меня.
Саша подняла на него абсолютно сломанный взгляд.
И Ваня впервые в жизни по-настоящему испугался.
Не за себя.
Не за Соколова.
А за неё
и их ребёнка.
Последнее, что Саша помнила —
это руки Вани на своём лице.
Его голос.
Испуганный.
— Смотри на меня...
Саша, пожалуйста...
Потом свет мигалок начал расплываться.
Голоса смешались в один сплошной шум.
И мир резко провалился в темноту.
⸻
Скорые уехали почти одновременно.
В одной — Соколов.
Без сознания.
С кислородной маской на лице.
В крови.
Во второй — Саша.
Ваня ехал рядом с ней, не отпуская её руку ни на секунду.
Даже когда врачи пытались его отодвинуть.
— Она беременна, — хрипло повторял он. — Пожалуйста...
только спасите их обеих.
И впервые за всю дорогу у него дрожал голос.
Потому что сейчас он уже не был страшным человеком из прошлого.
Только мужчиной,
который боялся потерять сразу всё.
⸻
Утро пришло медленно.
Сквозь белый свет больничной палаты.
Через тихий писк приборов.
Через тяжесть в теле.
Саша очнулась не сразу.
Сначала просто почувствовала,
что кто-то держит её руку.
Тёплую.
Очень крепко.
Потом медленно открыла глаза.
Белый потолок.
Капельница.
Больница.
Она резко вдохнула,
и память обрушилась мгновенно.
Выстрел.
Кровь.
Соколов.
— Папа... — хрипло выдохнула она.
И только тогда заметила Ваню.
Он сидел возле кровати.
Почти боком.
Головой уткнувшись ей в живот,
прямо поверх одеяла.
И, судя по всему,
уснул так от усталости.
Саша замерла.
Потому что никогда ещё не видела его настолько сломанным.
Вчерашняя рубашка была вся мятая и в крови.
Под глазами — тёмные круги.
Пальцы всё ещё сжимали её ладонь даже во сне.
Будто он боялся,
что если отпустит —
она исчезнет.
Саша осторожно провела рукой по его волосам.
Ваня дёрнулся почти мгновенно и резко поднял голову.
Первые секунды он выглядел потерянным.
А потом увидел её открытые глаза.
И у него будто воздух вернулся в лёгкие.
— Господи...
Он сразу поднялся ближе:
— Ты как?
Тебе больно?
Врачей позвать?
Саша смотрела только на него:
— Ребёнок?..
Ваня моментально закрыл глаза на секунду.
А потом прижался лбом к её руке:
— Всё хорошо.
Слышишь?
Всё хорошо.
И только после этих слов она наконец заплакала.
Тихо.
Без истерики.
Просто от облегчения.
Ваня сразу прижал её руку к губам:
— Не пугай меня так больше...
пожалуйста.
Саша сквозь слёзы прошептала:
— Папа где?..
После этих слов Ваня замолчал.
И тишина ответила раньше него.
Саша сразу всё поняла по его лицу.
— Вань...
Он медленно сел обратно в кресло возле кровати.
Очень уставший.
Очень тихий.
— Он жив.
Саша выдохнула так резко, будто всё это время не дышала.
Но Ваня продолжил не сразу.
Смотрел в пол несколько секунд.
А потом хрипло сказал:
— Но он в коме.
Мир снова будто качнулся.
Саша медленно закрыла глаза ладонью.
И Ваня сразу пересел ближе, обнимая её так осторожно,
будто она могла рассыпаться прямо в его руках.
— Врачи сказали, что шансы хорошие, — тихо говорил он ей в волосы. — Слышишь?
Он сильный.
Он выберется.
Но голос у него всё равно дрожал.
Потому что внутри он уже винил себя за всё произошедшее.
За встречу.
За прошлое.
За кровь Соколова.
За слёзы Саши.
За то,
что его тьма всё-таки добралась до семьи.
В палате было тихо.
Слишком тихо для той боли, которая сейчас находилась внутри этих стен.
Саша сидела на кровати, подтянув колени к груди, всё ещё бледная после вчерашнего.
Ваня — рядом в кресле.
Он почти не отходил от неё с момента, как она очнулась.
Только иногда выходил поговорить с врачами о Соколове.
И каждый раз возвращался ещё более уставшим.
Саша смотрела в окно, когда в коридоре вдруг послышались быстрые шаги.
Очень знакомые.
А потом дверь палаты резко открылась.
Алена.
Она влетела внутрь почти бегом.
Без макияжа.
В пальто поверх домашней одежды.
С растрёпанными волосами.
Будто просто схватила первое, что попалось под руку, и сразу поехала сюда.
Несколько секунд она просто смотрела на Сашу.
Будто проверяла:
живая.
А потом резко подошла к кровати и крепко обняла дочь.
Так сильно,
что Саша сразу снова расплакалась.
— Мам...
Голос сломался мгновенно.
Алена прижимала её к себе одной рукой, второй осторожно гладила по волосам:
— Тише...
тише, девочка моя...
Но сама уже тоже плакала.
Саша впервые за всё утро снова почувствовала себя ребёнком.
Просто испуганной дочкой,
которая хочет,
чтобы родители были живы.
— Я испугалась... — выдохнула она сквозь слёзы. — Мам, я так испугалась...
Алена закрыла глаза и прижалась губами к её виску:
— Я знаю.
Я знаю, маленькая...
Ваня молча встал с кресла, отходя чуть в сторону.
Потому что сейчас это был их момент.
Алена наконец посмотрела на него.
И только теперь заметила:
его руки всё ещё в чужой крови.
Сбитые костяшки.
Абсолютно пустой взгляд после бессонной ночи.
Несколько секунд она просто смотрела.
А потом тихо спросила:
— Он жив?
Ваня сразу понял, о ком речь.
И медленно кивнул:
— Да.
— Где он?
— Реанимация.
Кома.
После этого слова у Алены будто пропал воздух.
Она резко закрыла рот рукой и отвернулась на секунду.
Плечи дрогнули.
Потому что каким бы сложным ни был их путь с Соколовым —
она всё равно любила его.
И мысль о том,
что он сейчас лежит где-то за стеной между жизнью и смертью,
буквально ломала её.
Саша тихо заплакала снова:
— Он закрыл меня собой...
Алена сразу прижала её крепче.
И в этот момент Ваня вдруг хрипло сказал:
— Это моя вина.
Обе женщины подняли на него взгляд.
Он стоял у окна,
не глядя на них.
Только сжимал челюсть так сильно, будто пытался удержать себя из последних сил.
— Если бы не моё прошлое —
ничего бы не было.
— Ваня, — тихо начала Алена.
Но он резко качнул головой:
— Нет.
Не надо.
И впервые за всё время голос у него сорвался:
— Он чуть не умер из-за меня.
Саша чуть не...
Он не договорил.
Потому что не смог.
В палате снова повисла тишина.
А потом Алена неожиданно подошла к нему.
И просто крепко обняла.
Как сына.
Ваня замер от неожиданности.
А она тихо сказала ему в плечо:
— Сейчас не время убивать себя виной.
Сейчас время держать их обеих.
После этих слов Ваня впервые за ночь закрыл глаза.
Потому что держался он уже буквально на остатках сил.