Глава 9
Тайлер подскочил, пытается отдышаться. Тем временем как Аддамс поправляет юбку с рубашкой.
- Уэнсдей!- прокричала соседка, захлопывая дверь за собой.
Если она отойдёт ещё немного, то увидит их.
Брюнетка без слов указала парню лезть под кровать, и тот послушно сделал это, и пока блондинка медленно шла напевая какую-то песню под нос, девушка босой ногой швырнула колготки с трусами под кровать к парню.
- Привет.- прекратив петь сказала Энит, смотрят на подругу. Она быстро пробежалась взглядом по подруге и ахнула.- Что с тобой?
- Я переодевалась.- быстро соврала темноволосая, пытаясь прикрыть рубашкой грудь.
- А прости.- слегка покраснев она резко отвернулась, будто только увидела брюнетку.- Ты просто обычно это делаешь в ванне.
- Да, выйди пожалуйста.- судорожно попросила Аддамс, сходя с ума от ситуации.
- Хорошо. Тебя кстати Ксавье искал.- сказала последние слова девушка перед тем как выйти из комнаты.
Снова это странное ощущение, и под кроватью начало что-то шумно шевелится, или кто-то.
Галпин поднялся на ноги, слегка струсив свою футболку. Затем поднял глаза на недовольную брюнетку.
- Уходи.- всё ещё прикрываясь произнесла Аддамс. Она не хотела его сейчас видеть. Слишком много случилось за последнее время, и ей нужно было разобраться, исключив встречи с Галпином.
- Не хочешь меня видеть?- как-то болезненно проговорил блондин, подходя к Уэнсдей.
На его лице не было улыбки. Не была зла, раздражения. Безэмоциональный. Но что-то было до боли грустное в его голосе. Темноволосой было не понятно его резкий спад настроения.
- Будто мои слова тебя остановят.
- Поцелуй меня в последний раз,- тихо попросил парень, стоя перед ней в пару сантиметрах.- как только сможешь.
Девушка дрогнула от такой подачи Тайлера.
Она нуждалась в нём, и ей было трудно выгонять его, но больше всего она запуталась в этот момент жизни, не зная куда идти. Она будто стоит в зачарованном лесу и смотрит на две таблички: "Добро", " Зло", и куда она свернёт, туда её и приведёт тропинка. Она не особо хорошая- с многими она поступает эгоистично и плохо, но она всё ещё на стороне добра, хотя многие с трудом проверять в это.
- Тайлер, уйди. Пожалуйста.- в конце добавила девушка, отворачиваясь. Глаза мутнеют, и она чувствует как тяжёлая капля срывает вниз слегка зацепив щеку, оставив после себя мокрую дорожку. Какая слабая и жалкая.
Она не хотела выпускать слезы и даже давать им повода показаться, но не смогла. И слава дьяволу, что она успела отвернутся. Ей бы не хотелось чтоб парень это увидел.
Самоконтроль уже совсем не стабильный. Она не может справиться с собой, и не знает что делать.
Сзади уже не было слышно тяжёлого дыхания, или голоса. Она неуверенно обернулась, не показывая лица, и увидела лишь пустоту.
Он ушёл, так быстро и незаметно, как может уйти и из её жизни, и оставит после себя лишь глубокий порез.
Сейчас так искренне, хочется закричать и раскидать здесь всё что попадается на глаза. Но она сдерживает себя, не позволяя эмоциям выплеснуться сейчас, и никогда больше.
Не должна судорожно отвечать на вопросы блондина, и уводить взгляд. Не должна. Но будет.
***
Каникулы.
Брюнетка попрощалась со всеми и теперь она едет в чёрном лимузине, глядя на смартфон- который подарил ей Ксавье, для общения.
Она едва ли сумела разобраться в нём, что дало ей понять- это не её.
С Тайлером они с того дня не общались. А получается около двух дней. Он не появлялся больше на пути Уэнсдей, но и брюнетка не пыталась показываться и выходить за пределы школы.
Она старалась постоянно держаться с кем-то из трёх её приятелей. Как бы это странно не звучало.
Она переосмыслила свои поступки, и отпустила все ошибки, которые она только смогла сделать.
Чувства к блондину усыхали- как лужа при жарком, летнем дне.
Ей некогда было думать о том, что случилось в прошлом. Эмоции- это слабость. И после того всплеска чувств в её теле: возбуждение, страх...
Она изнемогла. Это был лимит эмоций, но почему-то она уверена что, если увидит Галпина, то полумертвый мотылёк всё ещё взмахнет своими тонкими, хрупкими крылышками, щекотая её.
- Здравствуй, моя ужасно красивая доченька!- радостно проговорил мужчина.
- Привет, пап.
- Как дела в школе, и на личном фронте?- в конце он подмигнул, на что Аддамс закатила глаза.
- Ты знаешь что меня это не интересует.- быстро проговорила девушка, и подхватила сумки.- Я пошла раскладываться.
Уэнсдей не дождавшись ответа отца, поднялась на второй этаж и зашла в свою старую комнату.
Некая ностальгия накрыла с головой темноволосую. Кровать- на которой он пыталась удушить Паксли, рабочий стол- на котором она старалась придумать как воскресить мертвецов.
Она солгала. Её не волновало это, а волновало то, что она при одном упоминании отношений, или "парня", сразу вспоминает Галпина начиная судорожно бегать глазами по всему что удивит. Это пределы, и ей стоило как-то отвлечься, полностью позабыв о парне.
Она начала раскладывать вещи по полкам, наводя порядок в комнате, в которой уже успели расставить всё так, как больше всего не нравилось Аддамс.
В последней сумке показалась папка, Энсд прищурилась, пытаясь вспомнить что это. Но вскоре всё же поняла, когда взяв её в руки она прочла название: "Дело".
Сразу без пролистывания страниц, Уэнсдей открыла на нужной ей страницу с фотографиями Хайда.
Она не знает, хочет ли она дальше знать о нём.
Ей всё ещё было тяжело на душе. Она уехала, позволив Тайлеру остаться безнаказанным. Ещё самое ужасающее- это Ксавье, который по словам блондина- следущий.
Брюнетка швырнула папку в самый угол комнаты. Та ударилась об стену и с шумом упала на пол, когда фотографии уже успели разлететься.
В комнату постучали.
- Уэнсдей, всё в порядке?- послышался голос Паксли, за дверью.
***
Вечерний ветер приятно обдувал тело брюнетки, и волосы покачивались развиваясь.
Такое чистое небо. Нет, той угрюмой, противно-скользкой погоды. Хоть она и нравилась Уэнсдей, но она всё ещё скучала по тем детским временам, когда позволяла себе всё. Она и сейчас может без затруднений что-то сделать, но если в детстве за это последствий не было, из-за отговорок: "она ведь ребёнок", то сейчас такого нет.
Аддамс всегда отличалась от всех детей, и просто ребёнком её было назвать довольно трудно.
Она любила кровожадные игры, издевательство, страх, ужас. Она любила видеть удивление и испуг на лицах людей, когда та проходила мимо них. Она питалась этим, крепилась эмоциями человека.
Уэнсдей считала что если проявит такую же эмоцию, хотя-бы одну, то остальные люди будут питаться теперь уже ею. А она была явно энергичнее их, судя по своему детскому рассудку, сколько эмоций она уже успела извлечь. А они были разными: от боли, до любви..