Часть 25
Урок математики тянулся как резиновый. Минхо расхаживал между рядами, его туфли глухо стучали по полу, и каждый этот звук отдавался в висках Джисона. На доске красовались уравнения, от которых у Хана шла кругом голова — особенно с учетом того, что после стоматолога концентрация была на нуле.
— Староста, у тебя всё готово? — негромко спросил Минхо, проходя мимо парты Минсока.
Минсок, который уже минут десять сидел с сияющим видом, кивнул и протянул тетрадь. Он старался как мог: всегда идеальная форма, всегда правильные ответы, всегда внимательный взгляд в сторону учителя. Ему отчаянно хотелось заслужить хотя бы тень одобрения от Минхо, и математик это видел.
— Отлично, Минсок. Как всегда, безупречно, — одобрительно кивнул Минхо, и в его голосе проскользнула теплота, которая больно ударила Джисона по самолюбию.
Хан в очередной раз уставился на свою тетрадь, где красовалось лишь жирное пятно от ручки.
— Хани, ты чего тупишь? — шепнул Феликс, подмигивая. Он ловко пододвинул Джисону листок с решенными примерами. — Держи, пока он не видит.
Джисон, не задавая лишних вопросов, судорожно переписал всё в чистовик. Он едва успел закрыть тетрадь, как прозвенел спасительный звонок.
Класс опустел за пару минут. Минсок бросил на Джисона полный ревности взгляд, но всё же вышел вместе с остальными. Джисон остался один, чувствуя, как стены кабинета начинают давить.
— Подойди сюда. С тетрадью, — раздался холодный голос Минхо от стола учителя.
Джисон подошёл, сжимая тетрадь так, что побелели костяшки. Минхо взял её, быстро пробежался глазами по записям и коротко усмехнулся.
— Молодец. Хорошо списал, — он небрежно бросил тетрадь на стол. — У тебя талант к… заимствованиям, Джисон.
Прежде чем Хан успел ответить, Минхо резко схватил его за талию и, не дожидаясь согласия, усадил на край своего массивного стола. Джисон охнул, оказавшись в ловушке между руками учителя.
— Ты ничего от меня не скрываешь? — вкрадчиво спросил Минхо, глядя ему прямо в глаза.
— Н-нет… ничего, — пролепетал Джисон, чувствуя, как сердце стучит в ушах.
Минхо подался вперед. Его лицо было так близко, что Джисон видел каждую ресничку, каждую искорку в темных глазах. Он был на уровне губ Джисона, и в кабинете стало невыносимо жарко.
— Допустим, я поверю тебе, — прошептал он, и от его дыхания по коже Хана побежали мурашки.
Минхо плавно сместился, опускаясь губами к самому уху Джисона. Пауза длилась вечность. А затем последовало легкое, почти невесомое, но совершенно недвусмысленное прикосновение губ к нежной коже за мочкой уха — поцелуй, который перевернул всё представление Джисона о том, что такое «строгий учитель».