Глава последняя.
Тим проснулся как всегда в восемь утра. За окном барабанил дождь. Тим лежал, не открывая глаз, и представлял, что сейчас ему снова пятнадцать лет, и он лежит на кровати в своей круглой башне. А через пару минут дверь в комнату откроется, и войдет высокий мужчина, решительно распахнет занавески на окне, впуская внутрь серый мглистый утренний свет. Этот же слуга положит перед ним на стул заботливо приготовленную для него одежду…
Лежа с закрытыми глазами, Тим тихо улыбался своим мыслям. Он так любил просыпаться под шум дождя. Вот и сегодня, в свой двадцать пятый день рождения, Тим представлял улыбку вечно шутившего Тависка и…
Тим резко сел в кровати. Кровь отлила от его лица. Он вдруг задался вопросом: в его комнату по утрам входил Тависк? Или это был Тарон? Кого из близнецов природа наградила белыми волосами и холодным взглядом? Кто из них двоих всегда, даже вытирая меч от крови, улыбался теплой, будто весенний день, улыбкой?
Тим вскочил с кровати и лихорадочно заметался по комнате. Что происходит? Неужели теперь, спустя десять лет его так бережно хранимые воспоминания покидают его? Вскоре он постепенно забудет имена двух слуг, расположение комнат в замке, ежедневные чаепития в зале с высокими потолками… А потом он забудет Айкона…
Так вот какой подарок ждал его на двадцатипятилетие?! Его отпускают на волю? Дают ему свободу снова жить так, будто и не было тех десяти лет беспросветной тоски и ожидания?!
Тим судорожно сжал кулаки. Он не хотел этого. Такой подарок ему был не нужен.
После обеда Тиму надо было собираться на открытие собственной выставки. Именно поэтому в этот день, в свой день рождения, он был далеко от своей семьи. Выставка должна была состояться в одном из самых модных выставочных залов Берлина, и Тим даже испытывал что-то вроде легкого волнения и радостного предвкушения. Но все эти чувства остались во вчерашнем дне, все это было до того, как он проснулся этим утром.
Тим тупо уставился на себя в зеркало: красивый темно-синий костюм выгодно подчеркивал его стройную фигуру, заставлял синие глаза казаться еще ярче. Его упрямые золотистые локоны были как всегда коротко подстрижены, не нуждаясь в укладке. Тим всмотрелся в свое лицо. Конечно, он был похож на себя пятнадцатилетнего, но черты лица стали резче, исчезла детская пухлость и мягкость. А еще эта вечная складка между бровями, будто он всегда о чем-то сосредоточено думает…
Тим вздохнул. Пора было ехать.
Открытие выставки прошло успешно. Было много фотографов и журналистов, спешивших запечатлеть «молодого гения» и «поэта дождя» с его знаменитыми гостями. Тим дежурно улыбался, пожимал протянутые руки, правильно отвечал на одинаковые вопросы – проще говоря, вел себя как образцовый молодой человек с прекрасными манерами.
Когда толпа гостей схлынула, и официанты, позевывая в кулак, принялись убирать оставленные тут и там бокалы с недопитым шампанским, Тим, расстегнув пиджак, вышел на улицу.
В кармане завибрировал поставленный на беззвучный режим телефон. Тим посмотрел на экран: это была Лилиан.
- Привет, Тим! – голос сестры, находившейся так далеко от Тима, звучал в трубке, создавая иллюзию того, что в эту минуту он не был одинок. – Как твоя выставка, братишка?
Тим невольно улыбнулся. Лилиан уже почти тридцать, у нее уже растут собственные дети, да и он сам уже давно не ребенок, но сестра упорно называла его «братишкой», как когда-то давно в детстве.
- Все хорошо. Только очень устал.
- Тим, я вообще-то хотела поздравить тебя с днем рождения, но ты ведь завтра приедешь к нам, да?
- Да, самолет через четыре часа.
- Тогда ты еще успеешь отдохнуть в гостинице. У тебя голос очень уставший.
- Я и вправду очень устал, Лилиан, - Тим сам не понял, о чем он говорит, о сегодняшнем дне или о своей жизни. Но чуткая девушка услышала отчаяние в голосе брата и бросилась утешать его. Ему надо продержаться всего пару часов, а потом, стоит ему только попасть в теплые руки семьи, как вся усталость мгновенно испарится! Дома его ждет угощение и даже огромный праздничный торт, который специально для него испекла мама…
Тим терпеливо слушал старавшуюся подбодрить его сестру и понимал, что ничего ему не поможет. Скоро, может быть через неделю, может через месяц, но он забудет о замке под дождливым небом и о господине Айконе со странной заколкой в густых, будто шелковых волосах. Ему останутся лишь ненужный талант и яркие сны, в которых не будет места дождевым каплям, стекающим по стеклу…
- Тим, береги себя! – прощаясь, сказала Лилиан. – Мы тебя очень любим.
- Я тоже люблю вас, - почти искренне сказал Тим. – Спасибо тебе, Лилиан.
Он сбросил звонок и сунул телефон в карман брюк. Посмотрев вокруг, обнаружил, что, болтая с сестрой, незаметно для себя прошел несколько улиц, и теперь ему придется возвращаться к выставочному залу за своим пальто.
- Пустите меня! Пустите!
Испуганный женский голос вырвал его из задумчивости. Тим посмотрел назад и быстро обнаружил источник шума: у соседнего дома двое парней прижали к стене ярко накрашенную девчонку в вызывающе короткой юбке. Девчонка вырывалась, пытаясь скинуть с себя чужие руки.
- Да ладно тебе, мы ж не съедим тебя, - лениво хохотнул один из парней. – Повеселимся немного, и все, правда?
Тим быстро направился к ним. Он схватил одного из парней за руку, оттаскивая его от испуганной девушки.
- Оставьте ее. Она же не хочет идти с вами.
-О! Смотрите-ка, а вот и рыцарь в сияющих доспехах! Ты откуда такой красивый вылез?!
Тим в своем дорогом костюме с бабочкой и вправду смотрелся рядом с этими парнями будто пришедший из сказки принц. Он только сейчас рассмотрел, что парни были едва ли старше него самого, но заметно крупнее. От них сильно несло дешевым алкоголем.
- Оставьте девушку в покое, - сказал Тим, не отпуская руки одного из парней.
- Да пошел ты!...
Вот так и начинаются драки, обреченно подумал Тим. И вдруг задохнулся от неожиданно холодного прикосновения к животу. Что-то немыслимо чужое и неправильное вошло в его тело, и острая боль, мгновенно вспыхнувшая внизу живота, горячим потоком начала растекаться по всему телу. Где-то будто издалека завизжала девчонка, и послышались испуганные голоса парней. Где-то взвыла сирена скорой помощи. Но Тим слышал это все словно сквозь плотный слой ваты. Медленно оседая на землю, он крепко сжал рукой то место, откуда по всему телу растекалась боль. Он успел еще поднять руку и удивиться тому, как красиво в свете уличных витрин смотрится свежая кровь.
Его накрыла темнота. И из нее вдруг вынырнул знакомый силуэт.
- Тим! – господин Айкон ничуть не изменился за все эти годы. Он схватил Тима за плечи, склонив к нему свое красивое лицо. – Тим, ты меня слышишь?
- Слышу, - одними губами ответил Тим.
- Тим, ты не должен умирать, слышишь? Я буду ждать тебя столько, сколько потребуется, Тим. Ты еще слишком молод! Тим, слышишь меня? Тебе еще столько надо прожить! Держись, Тим!
- Я так скучаю по тебе, Айкон… - прошептал Тим.
- Эй, парень, как тебя зовут? – над ним склонилось молодое женское лицо. Ноль косметики, едва заметные сережки-гвоздики и собранные в хвост волосы – это явно была не та девушка, что только что отбивалась от парней.
- Тим, - как-то странно булькнув, ответил Тим.
- Тим, слушай меня. Все будет в порядке, только не закрывай глаза. Мы скоро будем в больнице, там тебя живо подлатают. Только не закрывай глаза, Тим. Ты меня слышишь?
Тим закрыл отяжелевшие веки, и лицо молодого врача расплылось, снова сменившись лицом господина Айкона.
- Тим, послушай. Не торопись ко мне. Я никуда не уйду от тебя. Я жду тебя в замке. Здесь все также идет дождь, и ничего не поменялось. И если ты придешь ко мне через пятьдесят-шестьдесят лет, ничего не поменяется. А я тебя подожду, Тим…
Но я-то поменяюсь, - подумал Тим.
Резкий толчок привел его в чувства, снова заставив открыть глаза. Бледное лицо молоденького врача склонилось над ним.
- Тим, Тим, держись. Мы уже почти доехали. Давай, милый, смотри на меня. Тебе нельзя засыпать сейчас.
- П-простите… - на лице Тима вдруг появилась виноватая улыбка. – Я н-не смогу…
И Тим закрыл глаза, медленно погружаясь в темноту и с улыбкой слушая, как постепенно нарастает в ушах шум дождя, барабанившего по стеклу высокого стрельчатого окна.
КОНЕЦ.