Тайное всегда становится явным [Драмиона]

Вот уже прошли полторы недели, за это время Гермиона отлично освоила оклюменцию на практике и уже достраивала пятнадцатый ментальный щит вокруг своего сознания. Помимо этого девушка стала изучать невербальную и ментальную магию. На данный момент у нее неплохо получаются боевые заклинания пятого курса, хочется подчеркнуть, что невербальная и ментальная магия очень сложны в исполнении, для этого необходимо обладать контролем над собственным разумом и телом. Гермионе было легче разобраться в этом, поскольку она могла контролировать свой разум благодаря оклюменции.

Почти каждый вечер Гермиона Грейнджер практиковалась в новом виде магии, иногда бывало, что она засиживалась допоздна, а временами и вообще не ложилась спать. После первой же недели практики, результат был на лицо. Лишь взмахом руки Гермиона могла наслать на кого-либо проклятье или просто исполнить какие-нибудь чары. А спустя еще половину недели, отточила свое мастерство до такого состояния, что могла в принципе обходиться и без волшебной палочки, чем вызывала восхищение и удивление Драко.

Посмотрев на то, как Грейнджер искусно владеет невербальной магией, Малфой решил тоже попробовать. Он очень удивлялся тому, как мастерски овладела Гермиона этим искусством, ведь многие волшебники учатся годами, а его девушка освоила эти способности за каких-то две недели, что повергло в парня в шок.

Гермиона попросила никому не рассказывать о ее новоприобретенных «способностях», так как это могло потащить за собой множество вопросов, поэтому ей хотелось оставить это в тайне. Помимо этих причин, у Грейнджер была еще одна: она хотела применять невербальную магию в борьбе против Пожирателей смерти. Если ее навыки заметят другие, то об этом начнут говорить, и сразу догадаются о том, что Гермиона Грейнджер сражается против Пожирателей Смерти в тайне ото всех.

Что можно сказать об «Элитном Отряде»? Гермиона и впрямь нацелена на осуществление своего плана, Драко согласился стать членом команды. Грейнджер также поговорила с Вершинским, тот согласился, но при условии, что все их дела останутся конфиденциальными, на самом деле Гермиона так и планировала, что все, что они будут творить во благо народу, будет в тайне, по крайней мере, их личности точно должны были быть скрыты от общества.

Гермиона не сомневалась, что Григорий Вершинский не откажется от ее предложения, поскольку дурмстанговцу не хватало старых занятий в бывшей школе, поскольку уже давно привык к боям и дуэлям с использованием темномагических заклинаний, новая школа ему просто не давала таких возможностей. Многие темные маги писали, что, столкнувшись однажды с темной магией, уже не отвыкнешь, она затягивает и поглощает целиком и полностью. Лишь единицы могли вырваться из-под покрова тьмы. Гермиона сама стала это ощущать, попробовав однажды на вкус темную магию, от тяготения к ней уже не избавится, она начинает тебя манить, притягивать к себе. Как самый сладостный наркотик.

Драко — отличный дуэлянт, в этом было его основное преимущество в бою, по мнению Гермионы. Он ловко отбивал заклинания и сам редко оставался пораженным в борьбе. Малфой явно умел выживать. Искусные взмахи палочкой и ловкость ловца: вместе это отличный набор дуэлянта. Гермиона решила дать ему свою литературу о ближнем бою и дуэлях с использованием темной магии, и эта книга и впрямь заинтересовала Драко. Вечерами он часто читал ее, а по ночам ходил вместе с девушкой в Выручай-комнату и тренировался там, пока Грейнджер практиковала невербальную и ментальную магию.

Иногда к ним присоединялся и Григорий, он стал обучать Гермиону легилименции. По его словам, если расширить свое сознание, можно контролировать чужие действия и управлять людьми при помощи простой легилименции. А если при этом и использовать невербальную магию, то можно захватить разум людей расположенных от волшебника в приделах ста футов (примерно тридцать метров). И желание творить подобные вещи охватило Гермиону, и это стало ее целью: познать технику легилименции на практике.

Помимо обучения Гермионы Григорий занялся обучением и Драко. Малфой согласился получить от него помощь, хоть и сначала сопротивлялся, говоря, что сам во всем разберется. Григорий был отличным учителем, и спустя первого же объяснения у Драко все получалось, хотя, возможно, это Малфой был отличным учеником. Однако многие говорят, что от учителя многое зависит, как говорится: «Как толкнешь телегу, так она и покатится».

Так прошли еще две недели. На стороне Темного Лорда было затишье, никаких действий со стороны Пожирателей, по крайней мере, так писали Люциус Малфой и Бартемий Крауч-младший. Григорий говорил, что это затишье перед бурей. Гермиона посветила Вершинского в свою тайну, на которую тот отреагировал достаточно спокойно, чем показал свое российское воспитание, по его словам чистокровных волшебников в России воспитывают достаточно строго и сурово, на что Гермиона и Драко поверили сразу.

Так приближалась зима. Декабрь наступил незаметно. Выпал первый снег, дули жуткие ветра, в школе становилось холоднее. Драко начал приступать к выполнению своего плана по убийству Дамблдора. Он попросил Гермиону найти какое-нибудь темное проклятье, которое могло бы убить человека, на что та кивнула головой и скрылась в своей комнате, а спустя минут десять вернулась с книгой в руках.

— Это для того, чтобы проклясть Дамблдора?

— Да, — коротко ответил парень.

— Тогда вот это подойдет, это очень древнее проклятье, которое можно наложить на какой-нибудь предмет, от прикосновения к которому начинаешь медленно и мучительно умирать, но внешне это никак не заметно до самой смерти, — бегая глазами по строчкам в книге, предложила Гермиона.

— Отлично, тогда наложи заклинание вот на это ожерелье, — Малфой протянул ей массивное ожерелье с тяжелыми фиолетовыми камнями. — Что ты делаешь завтра?

— Иду с друзьями в Хогсмид, а что? — сузив глаза, спросила гриффиндорка.

— Просто осведомился о планах своей девушки, мне нельзя?

— Можно, — ответила Гермиона, взмахнув палочкой, произнося заклинание. — LimingerSieter! Boreske, LimingerSieter! Boreske! — когда она закончила колдовать, взяла запылившуюся ткань с полу и обернула ею ожерелье. — Брать только за обертку, — предупредила Грейнджер.

— Хорошо.

***

На следующий день Гермиона, Рон и Гарри отправились в Хогсмид. Было довольно холодно, мороз щекотал щеки, а ветер дул прямо в лицо. По дороге Гарри увидел нового учителя по зельям — профессора Слизнорта, услышав краем уха, его разговор с профессором Флитвиком, предложил друзьям посетить «Три Метлы» и выпить сливочного пива, на что все согласились.

Как только друзья зашли в паб, Гермиона увидела Драко, который скрылся за дверью туалета, Гарри тоже это заметил, но явно не собирался бить тревогу. Рон бы тоже это увидел, но был увлечен рассказам о Лаванде своим друзьям, конечно же, его никто не слушал, поскольку Гарри не было до этого дела, он был увлечен мыслью о Малфое так же, как и Гермиона. Разница была лишь в том, что Грейнджер беспокоилась за парня, а Поттер наоборот опять его в чем-то подозревал, поскольку как-то необычно Драко озирался по сторонам.

Гермиона могла только предполагать, зачем Драко отправился в паб «Три Метлы», догадывалась, зачем он сюда пришел: это наверняка было связано с убийством Дамблдора. Раздумья подруги прервал Гарри. Он предложил усесться за столик, расположенный недалеко от барной стойки. Когда друзья присели, к ним подошла официантка. Золотая троица заказала себе сливочное пиво, а Гарри стал смотреть куда-то вдаль.

— Гарри, а зачем мы сюда пришли? — спросила Гермиона, вырывая Поттера из его мыслей.

— Дамблдор просил сойтись с профессором Слизнортом поближе, — ответил парень.

— Зачем? — заинтересовался Рон.

— Я пока не могу сказать, Дамблдор хочет оставить это в секрете.

— Дамб-старый-пердун! Делать ему нечего, — пробурчал себе под нос Рон, но друзья его не услышали.

— О, тише, Слизнорт идет, — прошептал Гарри друзьям, когда заметил, что Гораций приближается к их столику. Профессор подошел к Гарри и широко ему улыбнулся, он держал жестяной бокал в руке, а другую протянул Поттеру, чтобы пожать руку собеседнику при встрече.

— О, мистер Поттер! Какая чудная встреча! — радостно сказал профессор, а Гарри приподнялся со стула, пожимая руку Горацию Слизнорту.

— Здравствуйте, сер, — поздоровался Гарри.

— Знаете, в былые времена я устраивал званые ужины для отличившихся учеников, а вы являетесь лучшим на курсе, — после этих слов профессора Гермиона чуть не подавилась, — поэтому, я решил пригласить вас. И вас тоже, мисс Грейнджер!

— Это большая честь для меня! — наигранно улыбаясь и выражая свое счастье, ответила Гермиона. Это было дня нее оскорбление, что учитель не признал ее лучшей.

— Благодарю, профессор, — смущенно улыбнулся Гарри, ведь то, что его признали лучшим на курсе, ему очень польстило.

— Ждите от меня сову, — сказал профессор и ушел.

Ребята еще посидели в пабе минут двадцать, обсуждая недавние новости, и решили отправиться обратно в школу. Гарри заметил, как Гермиона немного расстроилась, и он сразу понял почему. Но больше всего его удивило, как подруга умело сдерживает гнев. В ее провидении и манере речи не было заметно, что Грейнджер расстроилась и немного обиделась на Гарри. Она так же спокойно разговаривала, так же мило улыбалась, и только в глазах были иногда заметны блики обиды и злости, но лишь иногда, на короткие мгновения.

Гарри поразился ее сдержанности, она могла контролировать даже свой взгляд.

Когда ребята уже вышли за пределы Хогсмида, то увидели впереди двух девочек с их курса — Кэти Белл и ее подругу. Гермиона заметила в руках у Белл очень знакомый сверток, который вчера она вручила Драко Малфою. Неужели он заставил другую девочку подкинуть его директору? Это же невероятно. Сейчас Грейнджер забыла о том, что ее мастерство зельевара недооценили, теперь она была неимоверно зла на Драко. Да как он посмел впутать в их дела невинную девушку?!

Внезапно со стороны Кэти и ее подруги послышался крик. Гермиона, Рон и Гарри устремили свой взгляд на девушек впереди, Кэти Белл взмыла вверх, жадно глотала легкими воздух, древнее проклятье не давало ей дышать, а потом девушка грохнулась на землю.

— А-А-А! Я просила ее не прикасаться, я говорила ей не трогать его! — закричала ее подруга.

Тут недалеко проходил Хагрид, он и друзья подбежали к девушке.

— Я отнесу ее в школу, не прикасайтесь к ожерелью, трогать только за обертку, — сказал Хагрид и понес Кэти Белл в Хогвартс.

Рон, Гарри и Гермиона склонились над ожерельем, которое валялось на снегу; рядом с ним лежала та самая обертка, в которую Гермиона обернула украшение еще вчера. Грейнджер зажала рот рукой и всхлипнула, пытаясь сдержать слезы, ведь в этом виновата была и она сама. Откуда же ей было знать, что Малфой поступит именно так. Ее нахлынуло чувство гнева, и, пообещав себе, что обязательно устроит ему сладкую жизнь, девушка достала волшебную палочку и леветировала ожерелье.

— Интересно, кто это сделал? — раздумывал Гарри вслух.

— Я не знаю, Гарри, — ответила Гермиона, тяжело вздохнув и ощущая свою вину.

***

Друзья стояли в кабинете МакГонаглл перед рабочим столом их декана, а вместе с ними и подруга Кэти Белл. Девушка была вся перепуганная и опечаленная. В ее глазах мелькало недоумение и непонимание по поводу произошедшего. Подруга Кэти, как оказалось, была когтевранкой с пятого курса.

— Лена, скажите, когда вы заходили в паб, у Кэти было это ожерелье? — строгим и взволнованным голосом спросила декан Гриффиндора.

— Нет, Кэти зашла в паб, а я осталась ждать ее на улице, когда она пришла, в ее руках уже был этот сверток, — растерянно ответила девушка, бегая глазами по полу, а от волнения закусывая нижнюю губу.

— А она говорила, зачем он ей? — внезапно для всех спросила МакГонаглл, сузив глаза.

— Она сказала, что его нужно отдать профессору Дамблдору, — очень тихо пролепетала когтевранка, стараясь не заплакать.

Гермиона наблюдала за этим разговором в мечтах поскорее увидеть Малфоя и надавать ему по шее. Как же она злилась на него в этот момент, почему Драко не удосужился даже поинтересоваться ее мнением, ведь это их задание. И как же это безрассудно было с его стороны — подвергать опасности двух девушек. Грейнджер просто найти места себе не могла, как он мог поступить так эгоистично и безответственно?

— Вы можете идти, дальше мы сами разберемся, — МакГонаглл отпустила когтевранку из кабинета, а сама развернулась к троице гриффиндорцев. — Почему каждый раз когда что-то происходит, вы трое всегда рядом? — раздраженно спросила профессор.

— Поверьте, я задаю себе этот вопрос уже пять лет, — с нотками сожаления и печали в голосе произнес Рон Уизли.

За спиной троицы послышались быстрые и уверенные шаги, Минерва МакГонаглл обернулась и слегка улыбнулась уголками губ, а, сделав несколько шагов вперед, сказала:

— Ах, Северус, вы уже здесь, — профессор выдержала небольшую паузу, качнув головой в знак приветствия, Снейп ответил взаимностью и вошел в кабинет. Подойдя к столу декана Гриффиндора, кинул мимолетный злой взгляд в сторону гриффиндорцев, стоящих в кабинете, а потом посмотрел на Минерву, вопросительно вздернув бровь. — Вы не могли бы взглянуть на это ожерелье? ... — профессор пересказала всю известную ей историю, —...и теперь мы не знаем, какое проклятье наложено на это украшение.

Профессор Снейп подошел к столу декана Гриффиндора поближе, и, левитировав украшение, осмотрел его со всех сторон, пытаясь выяснить наложенное проклятье. Он очень внимательно, пристальным взглядом осмотрел ожерелье и спустя минут десять вынес вердикт.

— Нельзя сказать, какое это проклятье, — задумчиво начал он, — но могу предположить, что это очень древняя и темная магия, простому ученику это не сделать, тут работал профессиональный темный маг, — Северус говорил медленно, растягивая слова. Гермиона лишь усмехнулась его словам, ведь она далеко не профессиональная темная волшебница, а всего лишь ученица. Но это ей польстило, не каждый день слышала подобные комплименты со стороны Снейпа. — Я сказал что-то смешное, мисс Грейнджер, что вы посмели усмехнуться моим словам? — профессор резко обернулся, посмотрел на гриффиндорку и сразу понял, в чем тут дело. Северус Снейп установил зрительный контакт между Гермионой и собой и попытался проникнуть к ней в сознание, но только у него ничего не вышло. Девушка сразу подняла все ментальные щиты, как только поняла, что на ее сознание оказывают давление. С того случая в Малфой-меноре, она всегда была на чеку, готова защититься. За три недели Гермиона овладела оклюменцией настолько хорошо, что, когда почувствовала воздействие на свой разум, даже не прикладывая никаких сил, смогла выкинуть Снейпа из своей головы, на что тот лишь усмехнулся и одарил гриффиндорку презрительным взглядом.

Тем временем, Поттер решил поделиться своим вызывающим мнением по поводу произошедшего с Кэти Белл.

— Я знаю, что это все Малфой подстроил! — заявил он.

— Я был бы поосторожнее с такими опасными заявлениями, мистер Поттер, — холодно и медленно, растягивая каждое слово, желчно проговорил профессор Северус Снейп.

— Мистер Поттер, у вас нет никаких оснований так говорить, — приструнила своего ученика декан Гриффиндора. — Можете идти.

— Но, профессор...

— Без «но», мистер Поттер. Я уже сказала: вы можете идти! — чуть повысив голос, произнесла МакГонаглл.

Разозленный Гарри не стал перечить учителю, поэтому без дальнейших разговоров вышел из кабинета, Рон и не менее озлобленная Гермиона, которая в отличие от Гарри могла скрыть свои чувства, вышли из кабинета.

Гарри злился на то, что его как всегда не стали слушать, хотя он как всегда был уверен в том, что говорит, и обычно Поттер всегда прав, но это выясняется только под конец, когда многое уже потеряно. А Гермиона злилась на Драко и на его безответственность, да и на Гарри тоже, он так же бездумно всех и во всем обвиняет, опираясь только на свои догадки и ощущения. Гермиона никогда не понимала этого в Поттере. Как можно обвинять человека в чем-либо, не зная истинной истории, как можно судить человека по его действиям?

Грейнджер никогда никого не осуждала и не судила людей за их плохие деяния, она отталкивалась лишь от хорошего, делая свои выводы, возможно, поэтому ей было проще зародить отношения с Малфоем, поскольку она видит в людях только свет, доброту, пусть даже ее будет мало, но в каждом человеке она есть.

Ничто не могло переубедить Гермиону в том, что каждый человек добрый, но по-своему. Просто многие скрывают свои настоящие чувства, прячут их от мира, от людей, выдавая себя за другого человека. Не каждому дано просто взять и закрыть свои чувства ото всех, надеть маску лжи и идти спокойно по жизни, не обращая внимания на неудачи и потери, ведь все, что мы когда-то теряем, возвращается к нам, но уже в другом воплощении. В это Гермиона верит и будет верить.

Самой Грейнджер было и остается трудно каждый день надевать маску лжи и устраивать маскарад, театральные постановки или кукольные спектакли. Люди в руках Гермионы превращались в марионеток по собственному желанию, выбрав путь доверия ее каждой новой лжи. И эта игра не нравилась гриффиндорке, затягивала ее с головой, когда Гермиона начинала врать снова и снова; порой ей это даже нравилось — быть главной в игре; люди были ее пешками, но никто не знал цели игры так же, как и сама Грейнджер. Но осознание того, что она тонет в собственной лжи, не давало девушке покоя.

Порой ей казалось, что она перенимает черты Малфоя, но на самом деле всегда была такой, но просто осознание этого пришло к ней недавно. Еще с самого начала, с самого первого курса она училась контролировать и манипулировать людьми, но делала это не напрямую, а косвенно, даже этого не осознавая.

Тогда, еще на первом курсе, именно ей захотелось узнать, что под люком, и именно она надоумила Гарри на идею разузнать все об этом. Хоть она делала это косвенно, говоря свои предполагаемые мысли, а когда Гарри соглашался с ее мнением, то Гермиона всегда говорила, что это все произошедшее не ее идея, ведь так оно, по сути, и есть. Она говорит свои мысли, при этом никогда не озвучивает идеи, а потом, когда замысел кто-то произносит вслух, ее планы осуществлялись. Таким образом, Гермиона является теоретиком, а Гарри или Рон — практикантами. Гермиона — зарождение идеи, а друзья — воплощение. Поэтому она всегда получает то, что хочет. И девушка теперь очень часто удивляется, почему так и не попала на Слизерин.

По дороге в гриффиндорскую башню Гарри и Рон обсуждали произошедшее в Хогсмиде, а Гермиона просто слушала их разговор, но потом Уизли спросил:

— Гарри, так ты узнал, кто такой Принц-Полукровка? — они уже подошли к башне.

— Какой еще Принц-Полукровка? — удивилась Гермиона.

— А-а-а, так ты ведь не знаешь, Гарри стащил учебник у Снейпа два месяца назад, еще когда он зельеваренье преподавал, и поэтому стал лучшим на курсе по зельеварению! — объяснил Рон.

— Ну и что, как это связанно с Принцем-Полукровкой и при чем тут успеваемость Гарри? — не поняла Гермиона и недоуменно посмотрела на Рона, а потом на Гарри, который опустил взгляд в пол.

— Да при всем! Этот принц когда-то являлся владельцем этого учебника, он полностью его исписал и переписал все рецепты зелий на новые, и так получилось, что они оказались правильнее, чем другие. В общем, следуя этим рецептам, Гарри стал лучшем зельеваром на курсе, при этом ничего не делая.

— Так значит, Гарри, ты по знаниям не лучше меня! Так и знала! — радостно воскликнула Гермиона, а потом ее лицо вновь приняло серьезное выражение. — Так кто же такой Принц-Полукровка?

— Вот этого мы и не знаем... — покачал головой Поттер. Теперь Гермиона поняла, что у нее появился шанс для того, чтобы сбежать от друзей по определенной причине и сказала:

— Тогда я пойду в библиотеку и выясню это, а потом приду к вам в гостиную и посмотрю на учебник, — сказала Грейнджер, хотя шла не в библиотеку, да и зачем ей это, ведь она уже знает каждую библиотечную книгу наизусть и там нигде не упоминался Принц-Полукровка. И она это знает. Гриффиндорке просто нужен был предлог для того, чтобы встретиться и поговорить с Драко.

— Да, хорошо, до встречи, — попрощались друзья и отправились в гриффиндорскую гостиную, а Гермиона помчалась на четвертый этаж.

Когда она зашла в гостиную старост, то ее глазам предстала такая картина: Малфой сидел на полу возле камина, его спина опиралась на диван, в руках был бокал с огневиски, а черная повседневная рубашка расстегнута. Лицо было совершенно мрачным, глаза смотрели куда-то вдаль, в пустоту. Волосы, которые обычно расчесаны и аккуратно уложены, были растрепаны и в полнейшем беспорядке.

Драко, сидя у камина, думал, какое же он ничтожество. Он видел, как та девочка, которую он заколдовал, взмыла в воздух, как в ее глазах отразилась боль и мучение, как ей было больно, но она была под действием проклятия, поэтому не издала ни одного звука, ни единого. А потом упала на заснеженную дорогу, и Малфой видел это. Он шел позади Поттера и его компании, и ему довелось увидеть это: как девушка мучается по его вине; и понимание того, что она может умереть в ближайшие сутки, убивало его. Он ответственен за это.

Гермиона подошла поближе к парню и с удивлением посмотрела на него; она видела, как он убивается, но ничего не сказала.

— Как снять проклятье? — не отводя взгляда от камина, спросил Драко. Его голос был охрипшим и звучал тихо.

— Ты хоть понимаешь, что натворил? Ты подверг опасности мою однокурсницу! — возмущенным тоном сказала Гермиона.

Драко дал волю чувствам, он встал на ноги и прокричал:

— Ты думаешь, что я не знаю! Я даю себе отчет о том, что сделал, и поверь: у меня сейчас не бабочки в животе летают от того, что я сделал!

— Не ори на меня! — возмутилась девушка, сейчас она не могла не оставаться невозмутимой. Наконец-то за весь день она дала волю своим эмоциям и чувствам, потому что держать их в себе просто не могла, это просто не выносимо. Драко сейчас мог превратиться в настоящего козла отпущения, и он это знал.

— Извини, я просто не могу... Не могу держать все в себе. Ты ведь знаешь, что я тебя люблю, а кричу, потому что злюсь, — уже спокойно сказал Малфой, придя в чувства.

— Почему ты злишься?

— Потому что боюсь за ту девочку и злюсь на себя за то, что натворил. Гермиона, скажи, как снять проклятье, — с серьезным выражением лица попросил Драко. Он был очень обеспокоен за жизнь Кэти Белл и не пытался этого скрыть от Гермионы, показывая все свое волнение; а еще он боялся за свою шкуру, потому что если авроат выяснит, что в убийстве виноват Драко Малфой, то его посадят.

— Хорошо, я принесу книгу и посмотрю контрзаклинание, — Гермиона развернулась и пошла по направлению к лестнице, но потом остановилась и взмахнула рукой. — Акцио книга «Темно-магические проклятья и заклинания», — на ее зов прилетела книга, которая опустилась в руки девушки, ничего не говоря, Гермиона вновь взмахнула рукой, и книга повисла в воздухе. Девушка стала делать характерные движения, напоминающие перелистывание страниц. Книга, которая повисла в воздухе, сама стала перелистывать страницы, а Грейнджер наблюдала за этим, ища нужную ей страницу. А Драко, который видел это не раз, просто наблюдал за движениями девушки, восхищаясь ее мастерством во владении невербальной магии. — О, нашла! — радостно воскликнула Гермиона спустя пять минут, бегая по строчкам книги глазами. — Значит... та-ак... Заклинание нужно произносить медленно, четко, с расстановкой. Взмахи палочкой: не резкие, плавные. Слова: Boreske Subiture.

— Все понятно, — качнул головой Малфой в знак согласия.

— Нет, теперь нужно обговорить план, — парировала Гермиона.

— Да какой еще план?! Нужно действовать быстро! — отрицал Драко.

— Чтоб ты попался даже не дойдя до лазарета?! — нервно спросила Грейнджер, повышая тон на парня. — Очнись, Драко, тебя поймают и отчислят из Хогвартса, это еще в меньшем случае!

— Да, ты права. Какой план? — успокоился юноша.

— Давай стелам так... — и гриффиндорка приступила к планированию их действий.