Глава 9
Харуми
Мы вошли в нашу комнату в полном молчании. Стук двери за нашими спинами прозвучал как выстрел. Я села на свою кровать, упершись локтями в колени, и уставилась в одну точку на ковре. Ллойд сделал то же самое — он сел напротив, на свою постель, и опустил голову, рассматривая пол.
Прошло пять минут. Тишина в комнате была настолько густой, что казалось, её можно резать ножом. В голове всё ещё звучал голос Мистаке: «Инь и Ян... чистокровные...» Каждое слово жгло изнутри. Это было слишком много. Слишком быстро.
— Мне нужно побыть одной, — наконец выдавила я, не поднимая глаз. Голос прозвучал хрипло.
— Да... мне тоже, — отозвался Ллойд. Он даже не шелохнулся, продолжая сверлить взглядом пол.
Я уже начала подниматься, чтобы уйти куда-нибудь, где нет этих стен, напоминающих о том, что мы делим это пространство, как вдруг дверь распахнулась. В комнату буквально влетели остальные. Кай, Джей, Коул, Зейн,а за ними — Ния и Пиввж.
— Ну?! — воскликнул Джей, размахивая руками. — Мы же видели, как вы вылетели от Ву! Что там произошло? Мистаке нагадала вам конец света? Или вы нашли тайный свиток?
— Ничего, — ответили мы с Ллойдом одновременно, даже не переглянувшись.
Парни замерли, подозрительно прищурившись. Я поняла, что они так просто не отстанут. Им нужны были подробности, теории, шутки... всё то, на что у меня сейчас не было сил.
Я посмотрела на Нию и Пиввж. Они, в отличие от парней, не лезли с расспросами сразу, чувствуя наше состояние.
— Ния, Пиввж... пошлите к Скайлор, — тихо сказала я, проходя мимо них к выходу.
Девушки переглянулись, кивнули и последовали за мной, оставляя Ллойда на растерзание этой шумной компании. Я знала, что они продолжат его «пытать», но сейчас мне нужно было спасаться самой.
*
Дом Скайлор встретил нас ароматом пряностей и домашним теплом. Скайлор, завидев нас на пороге, даже не спросила, почему мы пришли без предупреждения. Она просто открыла дверь пошире и тепло улыбнулась.
— Проходите. Чай как раз заварился.
Мы устроились на уютном диване в гостиной. Первые два часа мы говорили обо всем на свете, кроме того, что случилось в монастыре. Ния рассказывала о новых модификациях своего мека, Пиввж делилась наблюдениями о том, как забавно Зейн пытается имитировать человеческий юмор, а Скайлор травила истории о привередливых клиентах в лапшечной. Это было то, что мне нужно — обычная, нормальная жизнь. Без пророчеств. Без судьбы.
Но когда в разговоре наступила короткая пауза,Ния вдруг поставила чашку на стол и внимательно посмотрела на меня.
— Я слышала, о чем говорили Мастер Ву и Мистаке, — мягко начала она. — О том, что вы чистокровные Инь и Ян, Харуми. Я не стала говорить об этом ребятам... знала, что тебе нужно время.
Я почувствовала, как к горлу подкатил комок. Я закрыла лицо руками и медленно, отрицательно покачала головой.
— Не напоминай, пожалуйста... — прошептала я прямо в ладони. — Это звучит как приговор.
— Почему ты так это воспринимаешь? — спросила Ния, придвигаясь ближе. — Инь и Ян — это же о балансе. О том, что вы дополняете друг друга.
— В том-то и дело! — я резко отняла руки от лица, и в моих глазах, наверное, отразилось всё моё отчаяние. — Я всю жизнь пыталась быть сама по себе. Я строила планы, я разрушала, я выживала... А теперь мне говорят, что я — лишь половина какой-то космической схемы? Что я «Ян»? Это значит, что я никогда не была свободна? Что всё, что я чувствую или делаю, было предрешено этой дурацкой энергией?
— Судьба — это не клетка, Руми, — Скайлор коснулась моей руки. — Мой отец тоже думал, что моя судьба — быть его инструментом. Но я сама выбрала, кем мне стать. То, что ваши энергии совпадают, не делает тебя рабом Ллойда. Это просто значит, что рядом с ним твоя сила становится... правильной. Сбалансированной.
— Я боюсь этого баланса, — призналась я, глядя в окно на заходящее солнце. — Потому что рядом с ним я начинаю чувствовать себя... человеком. А человеку можно сделать больно. Если я приму это «предназначение», у меня больше не будет пути назад. Я стану частью его мира навсегда.
— Ты уже часть его мира, — тихо заметила Пиввж. — И дело тут не в древних парах. Дело в том, как вы смотрите друг на друга, когда думаете, что никто не видит. Ритуал просто назвал вещи своими именами.
Я замолчала, переваривая её слова. «Назвал вещи своими именами». Может быть, именно этого я и боялась больше всего — правды, которую больше нельзя было игнорировать.
*
Разговор у Скайлор прервал резкий треск. Ния вздрогнула и прижала руку к уху — её микронаушник, который она почти никогда не снимала, зашипел. Лицо её в секунду стало белым.
— Да? Ребята? — настороженно спросила она, и мы все замерли.
— Ния, срочно... приезжайте к башне Борга! Тут Ллойд... — Голос Джея в динамике сорвался на хрип и утонул в помехах.
— Джей! Джей, ответь! — выкрикнула Ния, но ответом ей была тишина. Она вскочила, её глаза горели решимостью. — Так, Харуми и Пиввж — вы в монастырь. Скайлор, ты со мной!
— Что там случилось? — я подалась вперед, сердце пропустило удар при упоминании имени Ллойда.Так странно ощущать за кого-то волнение.
— Джей не успел договорить. Что-то про Ллойда и башню Борга! — бросила Ния уже на бегу.
Мы с Пиввж не стали спорить. Путь до монастыря показался вечностью. Когда мы приехали, там было пусто и пугающе тихо. Пиввж сразу ушла в ангар, пытаясь восстановить связь и отследить сигналы ребят, а я... я не находила себе места. Я ходила туда обратно по ангару и чувствовала, как внутри всё сжимается. Это дурацкое пророчество об «Инь и Ян» только подливало масла в огонь — я чувствовала его тревогу на каком-то подсознательном уровне.
Прошло три или четыре часа, прежде чем во дворе послышался шум двигателей. Мы выбежали в зал.
Они заходили один за другим. Кай прихрамывал, у Джея был огромный синяк на пол-лица, одежда Нии была в пыли и копоти. Но Ллойд... ему досталось больше всех. Я закусила губу, глядя, как он едва переставляет ноги. Лицо в ссадинах, костюм разорван, а левая рука прижата к правому плечу, сквозь пальцы которого сочилась кровь. Глубокий порез.
Он прошел мимо всех, не поднимая глаз, и направился в нашу комнату. Я уже бросилась за ним, но замерла, услышав голос Коула:
— Сыновья Гармадона никак не успокоятся. Похоже, у них новый лидер...
Сыновья Гармадона. Снова. Внутри меня поднялась волна тошноты и ярости. Те, кого я когда-то вела за собой, теперь калечили того, кто стал мне дорог. Отвращение к собственному прошлому почти душило.
Я рванула в комнату. Ллойд стоял у зеркала, спиной ко мне. Он пытался стянуть с себя верхнюю часть одежды, но ткань насквозь пропиталась кровью и намертво прилипла к ране. Он дернул рукав, его лицо исказилось от боли, и он на мгновение зажмурился. Услышав мои шаги, он бросил на меня короткий, измученный взгляд, но ничего не сказал.
Я развернулась и вышла. Через минуту я вернулась с тазом теплой воды, чистым полотенцем и аптечкой.
— Садись, я помогу, — сказала я, подходя к нему сзади. Мой голос звучал твердо, хотя руки слегка дрожали.
— Я не маленький мальчик, чтобы помогать мне снимать одежду, — огрызнулся он, снова пытаясь содрать ткань с плеча. Его зубы были стиснуты так, что на скулах играли желваки. Первую руку ему удалось освободить, но вторая — та, что с порезом — не поддавалась.
— Сядь, — коротко бросила я. В моем голосе было столько власти, что он, вздрогнув, все-таки сдался и тяжело опустился на край кровати.
Я начала смачивать полотенце в теплой воде. Осторожно, едва касаясь, я стала прижимать мокрую ткань к плечу, прямо поверх одежды. Кровь начала размокать, окрашивая воду в розовый цвет. Когда ткань наконец отошла, я потянула за край, чтобы окончательно снять верх. Ллойд резко зашипел сквозь зубы и подался вперед.
Когда верх одежды упал на пол, я замерла. Плечо и спина представляли собой сплошное месиво из глубоких царапин, синяков и того самого пореза, который продолжал кровоточить.
— Уф... — тихо выдохнула я, чувствуя, как сжимается сердце.
— Всё настолько плохо? — тихо спросил он, безуспешно пытаясь обернуться и рассмотреть свою спину.
Я ничего не ответила, лишь слегка погладила его по здоровому участку кожи, ощущая пальцами жар его тела. Я достала антисептик и бинты.
— Я потерял свои силы... — внезапно произнес Ллойд так тихо, что я едва расслышала. —силу стихии а от этого слегка физическую. Из-за этого я в таком виде.
Я замерла с зажатым в руке ватным диском. У него уже было такое. Давно. И тогда в этом была виновата я. Я была той, кто лишил его всего. И теперь, видя его таким — уязвимым, лишенным своей защиты — я чувствовала, как старая вина накрывает меня с головой.
Я поджала губу, стараясь скрыть эмоции, и осторожно прикоснулась к порезу на его плече, начиная очищать рану. Каждое его вздрагивание отзывалось во мне физической болью.
В комнате пахло антисептиком, старым деревом и тяжелым, металлическим запахом крови. Мне едва удалось остановить кровотечение из глубокого пореза на плече Ллойда — края раны были рваными, и спирт, которым я очищала кожу, заставлял его мышцы под моими пальцами непроизвольно сокращаться. Я работала молча, сосредоточенно обматывая бинт. Белая ткань быстро ложилась на его опаленную солнцем и битвами кожу, создавая контраст, который почему-то казался мне пугающим.
Когда я закончила с плечом, мои руки, всё еще немного дрожащие, переместились выше — к его ключицам и груди. Там кожа была покрыта багровыми кровоподтеками и мелкими ссадинами. Я чувствовала его частое, неглубокое дыхание. Ллойд сидел неподвижно, но я ощущала его взгляд на себе — тяжелый, изучающий, лишающий меня моей привычной брони. В какой-то момент я не выдержала и посмотрела на него выгнув бровь. Наши глаза встретились. В его взгляде не было ни капли той боли, которую он должен был чувствовать от ран. Там было что-то другое.
— Говори, — негромко произнес Ллойд. Его голос, хриплый от усталости, разрезал тишину комнаты.
Я замерла, глядя на него с недоумением. Внутри всё похолодело. Неужели он действительно начал читать мои мысли? Как он мог почувствовать тот хаос, который творился у меня в голове после слов Скайлор и Мистаке?
— Ты когда хочешь что-то сказать, но не решаешься, у тебя начинает нос дергаться, — продолжал он, и в уголках его губ промелькнула слабая, едва уловимая тень улыбки.
Я почувствовала, как к щекам прилила жаркая волна смущения. Меня злило, что он замечает такие мелочи, что он видит меня насквозь, когда я сама не могу в себе разобраться. Чтобы скрыть этот всплеск эмоций, я с силой прижала ватный тампон, пропитанный спиртом, к самой крупной ссадине на его груди.
Ллойд резко зашипел, его тело напряглось, как струна, а пальцы впились в край кровати. Ладно,отпущу.
— Что ты сказать хотела? — повторил он, когда его дыхание немного выровнялось.
— Ллойд, мы... — я запнулась, чувствуя, как слова застревают в горле. — Чистокровные Инь и Ян?-продолжил он вместо меня,это раздражало больше всего.Он понимал меня с полуслова.
Я молча кивнула, глядя на свои пальцы, испачканные его кровью.
— Честно, я сам в шоке и не до конца в это верю, — начал он.
Внезапно он легко взял мою свободную руку. Его ладонь была горячей, и это прикосновение прошило меня током.
— Неважно, что говорит Мистаке, — его голос стал тверже. — Ты всё равно выбираешь сама, Руми. Свою судьбу, свой путь. Никакая энергия не заставит тебя делать то, чего ты не хочешь. А я... я уже выбрал. Еще очень давно.
Я замерла, перестав обрабатывать его раны. В груди стало тесно, сердце забилось в каком-то неистовом, рваном ритме.
— Что это значит? — спросила я, боясь услышать ответ и одновременно жаждя его.
Ллойд медленно, почти осторожно протянул руку к моему лицу. Его пальцы коснулись моей щеки. Они были прохладными, и от этого контраста с его горячим телом у меня перехватило дыхание. Наши лица теперь разделяли считанные сантиметры. Я видела каждую золотую искорку в его зрачках, чувствовала его прерывистое дыхание на своих губах.
— Руми... — очень тихо, почти на грани слышимости произнес он. — Я больше не могу...
В следующую секунду он потянул меня к себе. Мой мир взорвался, когда его губы накрыли мои. Поцелуй был отчаянным, горьким от пережитой боли и в то же время невероятно сладким. Все мои барьеры, все мои клятвы никогда больше не сближаться с ним рассыпались в пыль. Инстинктивно я положила одну руку ему на ключицу, чувствуя, как под кожей бьется его сердце, а другую запустила в его спутанные светлые волосы, притягивая его ближе, боясь, что этот момент исчезнет. Я хотела. Хотела так сильно, что это пугало. Его руки скользнули мне на талию, прижимая к своему израненному телу, и в этот миг мне казалось, что мы действительно становимся чем-то единым.
— Ллойд! — Дверь с грохотом ударилась о стену. В комнату ворвался Джей, запыхавшийся и взбудораженный. — Ллойд, там Мастер Ву просил...
Он осекся. Воздух в комнате словно застыл. Я отпрянула от Ллойда мгновенно, еще до того, как Джей успел издать свой нелепый звук. Мои губы горели, а сердце, казалось, сейчас проломит ребра.
— Ой... — Джей замер, его глаза округлились, а рот нелепо приоткрылся. — Ой-ой-ой... Я... я, пожалуй, пойду. Я ничего не видел! Вообще ничего!
Он попятился назад, едва не споткнувшись о порог, и захлопнул дверь так быстро, будто за ним гнались.
В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Я стояла перед Ллойдом,пытаясь осознать, что только что произошло. Воздуха катастрофически не хватало.
— Что это сейчас было?.. — спросила я, глядя на закрытую дверь, за которой всё еще слышались торопливые шаги Джея. Я сложила руки на груди, пытаясь вернуть себе привычную маску холодной отстраненности, но пальцы выдавали меня, мелко дрожа.
Ллойд медленно поднял на меня взгляд. Он тяжело вздохнул и, превозмогая боль в ранах, медленно встал с кровати. Его движения были скованными, но его глаза смотрели прямо на меня — с ясностью и каким-то внутренним, спокойным огнем.
— Это был я,Руми — сказал он, его голос был тихим, но предельно искренним.
Он подошел к столу, взял чистую футболку и, морщась от боли, начал медленно натягивать её через голову. Когда его лицо снова показалось из-под ткани, он добавил, глядя мне в глаза:
— Не знаю, что это для нас значит. Не знаю, что будет дальше. Но знаю одно: я не жалею. И никто, кроме тебя, не может решить, что чувствовать и как с этим жить.
Он прошел мимо меня к выходу, и когда дверь за ним закрылась, я осталась стоять посреди комнаты. Глядя на окровавленные бинты и таз с розовой водой, я понимала, что Ллойд прав. Моя главная крепость пала, и самое страшное было не в том, что он её разрушил. Самое страшное было в том, что я сама открыла ему ворота. И теперь мне предстояло решить, что делать с этими руинами и новым миром, который открылся за ними.
Я сидела в нашей комнате, прижимая ладони к горящим щекам. Поцелуй всё ещё ощущался на губах — фантомное тепло, которое никак не хотело исчезать. Я была одна всего несколько минут, когда дверь тихо скрипнула. Вошла Ния. По её мягкой, понимающей улыбке я сразу поняла: Джей уже разнёс новости. Его язык определенно был его самым опасным оружием.
— Харуми, пошли на ужин, — тихо позвала она. — Все уже собираются.
Я кивнула, не в силах выдавить ни слова, и последовала за ней. Когда мы подходили к кухне, до меня долетели обрывки смеха и голос Джея:
— Ну что, Ромео, приятного аппетита!
Я замерла в дверях, чувствуя, как внутри нарастает волна раздражения. Едва я переступила порог, как Джей, сияя как начищенный чайник, добавил:
— А вот и Джульетта!
Я проигнорировала его, сев за стол рядом с Ллойдом. Он выглядел немного смущенным, но в его глазах светилось какое-то странное спокойствие. Мы начали есть в тишине, нарушаемой только звоном приборов, пока Джей вдруг не протянул руку ладонью вверх, победно глядя на Коула.
— Давай, Коул. Я победил!
Коул тяжело вздохнул, его лицо выражало высшую степень разочарования. Он посмотрел на нас с Ллойдом так, будто мы лично его подвели.
— Уф... Ребята, ну вы серьезно? Не могли еще месяц подождать? — проворчал он, неохотно доставая из кармана деньги.
— Вы что... Вы на нас поспорили?! — я почувствовала, как внутри закипает гнев. Моя личная жизнь стала объектом тотализатора?
Тут справа от меня раздался тихий звук. Я резко обернулась. Ллойд сидел, прикрыв рот рукой, и его плечи мелко дрожали. Он смеялся. Серьезно? Ему это кажется смешным?
— Что смешного?! — я ударила его по здоровому плечу, может быть, чуть сильнее, чем следовало.Наверное чуть.
Мы закончили ужин в относительной тишине. Каждый поспешил разойтись по делам, и я первой вернулась в нашу комнату. Села на кровать, обхватив колени, и стала ждать сама не зная чего. Ллойд пришел минут через десять. Он закрыл дверь и молча сел рядом со мной на кровать.
— Руми... — очень тихо произнес он.
От этого теплого, бархатистого голоса по моей коже пробежали мурашки. Это было странно: он всегда умел успокаивать меня одним лишь звуком своего голоса, даже когда мир вокруг рушился.
— Ллойд... этот поцелуй... — начала я, решив, что молчание сейчас только всё испортит.
Он повернулся ко мне, и его взгляд был таким твердым и ясным, что я на секунду забыла, как дышать.
— Я люблю тебя, Руми, — сказал он просто, без тени сомнения.
Я хотела что-то ответить, возразить, но он мягко перебил меня:
— Руми, подожди. Дай мне выговориться сейчас, иначе я просто не найду в себе сил сделать это позже. Я... я любил тебя всегда. Все эти годы, что бы ни происходило, я любил только одну.Ту девушку, которую встретил когда-то во дворце. И сейчас я люблю тебя ещё сильнее. Где бы я ни был, с кем бы ни сражался — я всегда думал о тебе. Настоящая любовь — это когда ты готов отдать за человека всё, даже собственную жизнь. И если бы я не был готов к этому, того поцелуя бы не случилось. Я готов пожертвовать ради тебя чем угодно, потому что я просто не могу без тебя, Руми. Это чувство копилось во мне шесть лет, с самой нашей первой встречи. Я хранил его глубоко внутри, прятал ото всех, но больше я не могу молчать. Это выше моих сил.
Он замолчал, отведя взгляд в пол, словно ожидая моего приговора. Его признание обрушилось на меня как лавина. Шесть лет... Все эти годы он хранил верность чувству, которое я сама пыталась уничтожить.
— Ллойд... — я медленно склонила голову и положила её ему на плечо. — Ты самый невозможный человек из всех, кого я знаю. Столько времени ждать... и ради кого? Ради той, кто причинила тебе столько боли?
Мы посидели так некоторое время, слушая биение сердец друг друга. Напряжение понемногу уходило, сменяясь уютной тишиной.
—теперь я стал бесполезным в команде, — внезапно нарушил молчание Ллойд. Он положил свою голову поверх моей. — Я потерял свою силу. Совсем. Я не понимаю, что произошло.
— Как это случилось? — спросила я, чувствуя его тревогу.
— Мы были в патруле, всё как обычно, — начал он, и в его голосе снова появилась та усталость. — Появились Сыновья Гармадона. Я хотел нанести удар силой стихии, уже чувствовал эту энергию... и вдруг она просто исчезла. Словно кто-то выключил свет внутри меня. Пустота. В этот момент кто-то из них подлетел сзади с ножом. Я успел среагировать, увернулся, но из-за отсутствия привычной защиты нож задел плечо. Если бы сила была со мной, я бы даже не почувствовал этого удара.
Мы просидели минуты три в полной тишине. Я переваривала его слова: Сыновья Гармадона, потеря сил... Это не было похоже на случайность. Но Ллойд, видимо, решил сменить тему, не желая больше погружаться в мрак.
— Знаешь, — вдруг усмехнулся он, — моё детство — это, наверное, самый большой компромат на меня. Если бы ты знала, сколько глупостей я натворил в школе для плохих парней...
Он начал рассказывать истории. О том, как пытался захватить деревню с помощью конфет, о своих первых нелепых попытках быть «злодеем», о том, как Кай и остальные учили его быть ниндзя. Он говорил и говорил, перепрыгивая с одной истории на другую.
— Ния была права, — слегка посмеялась я, слушая его очередную тираду.
— В чем? — спросил он, приподняв бровь.
— В том, что ты очень, очень болтливый.
Ллойд слегка ухмыльнулся, в его глазах заплясали искорки.
— Ну, так говорила не только Ния.
— А кто ещё? — полюбопытствовала я.
— Та так...— уклонился он от ответа.
Мы продолжали разговаривать, обсуждая всё на свете — от старых врагов до любимых сортов чая Мастера Ву. Я и сама не заметила, как усталость взяла своё. Голоса становились тише, веки тяжелее...
Утро застало нас. Я проснулась от того, что солнечный луч пощекотал мне лицо. Я не сразу поняла, где нахожусь, пока не почувствовала тяжесть на своих коленях. Голова Ллойда лежала у меня на ногах, он спал глубоко и спокойно, его лицо во сне казалось совсем юным. Моя рука сама собой зарылась в его светлые волосы, перебирая мягкие пряди.Я поймала себя на том, что накручиваю прядь его светлых волос на палец.
Я обдумывала вчерашний вечер. Его признание, его слова о том, что он готов отдать за меня всё... Это пугало и восхищало одновременно. Никто и никогда не любил меня так — безусловно, вопреки всему.Кроме моих родных родителей.
Внезапно Ллойд шевельнулся и открыл глаза. Секунду он просто смотрел на меня, моргая, а потом, осознав, в какой позе мы уснули, резко дернулся, пытаясь встать.
Я потянула его за здоровое плечо, заставляя лечь обратно. — Нельзя так резко вскакивать,проснись.
Ллойд замер, глядя на меня снизу вверх. Его глаза всё ещё были затуманены сном, но в них уже читалась та самая нежность, от которой у меня сжималось сердце.
— Ллойд... то, что произошло вчера... — я решила прервать тишину, пока она не стала слишком неловкой.
Он медленно поднял голову с моих колен и сел рядом, полностью проснувшись.
— Я уже сказал вчера, Руми. Я люблю тебя. И я не заберу свои слова назад. Никогда.
Он встал с кровати и направился к выходу, оставляя меня одну с моими мыслями. Завтрак и тренировка прошли в привычном ритме — шутки Джея, мудрые наставления Ву. Но я не могла сосредоточиться. Мысль о том, что Ллойд потерял силу, не давала мне покоя. Я должна была узнать правду.
— Я пойду к Скайлор, — бросила я, проходя мимо зала, где ребята обсуждали план патруля.
Ния и Пиввж хотели что-то сказать, возможно, предложить пойти со мной, но я не дала им шанса, быстро скрывшись за воротами монастыря.
На самом деле мой путь лежал в чайную лавку Мистаке. Я не любила эту женщину, её загадки и то, как она смотрела на меня, будто видя все мои грехи, но только она могла дать ответы.
Когда я зашла в лавку, Мистаке уже ждала меня, помешивая что-то в маленькой пиале.
— Ты пришла спросить о Золотом мальчике, — это был не вопрос, а утверждение.
— Он потерял силу стихии, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо. — И физически он стал слабее. Вчера его ранили обычным ножом те, кого он раньше разбросал бы одним движением руки. Что с ним происходит?
Мистаке подняла на меня свои мудрые, проницательные глаза.
— Ты помнишь, что я говорила об Инь и Ян? О чистокровной связи?
Я кивнула.
— Энергия — это не то, что принадлежит только одному человеку, когда души связаны так глубоко, — начала Мистаке, подходя ближе. — Когда Инь и Ян сближаются, их силы начинают перетекать друг в друга, стремясь к идеальному балансу. У Ллойда — чистый Инь, светлая энергия. У тебя — Ян, холодная защита. Когда вы стали... ближе, когда барьеры между вами рухнули, его энергия начала утекать к тебе, чтобы уравновесить твою пустоту. Его силы не исчезли, Харуми. Они перераспределяются. Они «уравновешиваются» с твоей силой.
Холод пробежал по моей спине.
— Вы хотите сказать... что это я лишаю его силы? Тем, что я рядом?
— Такова цена равновесия, — спокойно ответила она. — Пока вы едины, его мощь будет делиться пополам, пока не станет равной. А для него, привыкшего к полноте силы, это ощущается как потеря.
Я вышла из лавки в полном оцепенении. Каждое слово Мистаке било наотмашь. Значит, его любовь, его выбор быть со мной — это то, что делает его уязвимым. Я — его слабость. В буквальном смысле. Если я буду рядом, он может погибнуть в следующем же бою, потому что я «выпиваю» его защиту.
«Мне нужно держаться от него подальше», — эта мысль пульсировала в голове, пока я шла обратно к монастырю. «Если я уйду, если я снова стану холодной, его сила вернется. Я не могу позволить ему стать бесполезным из-за меня».
Я так глубоко погрузилась в эти горькие мысли, что не услышала шагов сзади. Внезапно чья-то сильная рука обхватила меня за шею, а к лицу прижали плотную ткань. Резкий, приторно-сладкий запах эфира ударил в нос.
Я начала дергаться, пытаясь вырваться, ударить локтем в живот нападавшему, но сознание начало стремительно угасать. Ноги подкосились, мир вокруг поплыл и начал темнеть. Последнее, что я почувствовала, прежде чем окончательно провалиться в темноту — это холодный шепот над самым ухом:
— С возвращением домой, Молчаливая...
————————————————
Пупупу,вот и поцелуй.
Харуми всё ещё не может понять свои чувства,пока Ллойд уже кричит ей о своих.Он не из тех кто будет стесняться своих чувств.
Что вы думаете насчет главы?Я поняла что писать от лица Харуми мне намного легче чем от лица Ллойда.