Первая и единственная часть
Началось всё внезапно. Просто со странного сна: он сначала просто парил во тьме, потом его стали окружать разные звуки – от скрипа колеса садовой тачки до детского плача. И после этого его – молодого рыжего священника, которого не ясно даже как приняли сюда из-за цвета волос, – стали мучить кошмары и наяву: то дверь скрипнет, то икона упадёт, то кровать помята, то вещь не в том месте окажется.
А потом появился он. Тот, кто кошмарил молодого Данилу на протяжении полугода. И появился он внезапно. Просто возник ночью за спиной, коснулся плеча, посмеялся реакции и представился Русланом со словами, что теперь всегда будет с ним. А потом ругался. Много, долго ругался, время от времени скептически фыркая. Ругался на то, что слишком светло, что слишком тесно, что всё слишком. Что слишком строгие устои, что слишком вредные люди, что слишком сложный график. И что слишком слабая энергетика и поэтому такие, как он кошмарят местный народ. А он совсем не был обычным. Он был демоном. С рогами, хвостом и когтями. Но не тем, стереотипным, который желает зла, питается негативной энергией и ненавидит таких, как Даня. А тем, кто был просто грешником. Обычный по характеру, совсем не похож на того демона, про которого писали в книгах и вещали люди, а такой, как просто человек. Просто с дополнительными деталями.
И с ним было не так скучно, как с другими, с кем Дане разрешали общаться. С Русланом было весело, хоть поначалу и непривычно. Руслан шутил, смеялся, составлял компанию, разделял недовольство, подбивал на разные авантюры и иногда даже поддерживал. И Руслан был Даниным секретом. Большим, заветным, настоящим, живым.
Но в один день всё было иначе. Хотя даже нет. Всё как обычно, изменилось разом в один вечер. В тот вечер Даня стоял вечерне-ночную службу, которая бывала у монахов. Его должны были подменить глубокой ночью. И подменили, но чуть раньше положенного. Точнее нет, не так. Подменили вовремя, но молитвы закончились раньше.
Дело в том, что Руслан на дух не выносил молитвы. И не потому что они ему не нравились, нет. Он просто не мог. Молитвы терзали его сущь, молитвы были ему невыносимы. И Данила этого не знал, поэтому демона не предупредил. Поэтому на длительное время оказался заперт с демоном в монастыре. И уже после первого слова молитвы прерываться было нельзя. И уже после первого слова Руслан заподозрил неладное. Но терпел. Однако после первого «Аминь» он не выдержал, рванулся к выходу, стал колотить в дверь. Ничего, заперто. Замер. Второй раз стал менее выносимым, демон рванул к свечам, стал тушить. Безрезультатно. Третий раз. Демон метался от стены к стене, бил по ним, из-за этого переворачивались развешенные там кресты, падали потухшие свечи, и, казалось, от этого звенели сами стёкла. Демон метался из стороны в сторону, задирал ковры, бил по стенам, бил в двери, пинал подставки свечей. Но ничего не помогало. И после каждого судорожного «Аминь» становилось только хуже. Когда стало совсем невыносимо, Руслан на один длинный миг затих, но потом рванул к Дане, полоснул когтями по его одеянию, разрывая в клочья, но не помогало ничего. Рогатый буквально умолял Данилу прекратить это, но никаких успехов не принесли его старания.
Страшно ли было Даниле? Да, страшно. Очень. Но он терпел. Когда раздался стук в двери, он терпел. Когда стало темно, он терпел. Когда стали падать иконы, он терпел. Когда от холодных когтей разлетелась ткань, он терпел. Когда над ухом раздался шёпот с просьбами прекратить, он терпел. Когда холодные руки стали сжимать горло, он терпел. И даже когда когти начали блуждать по животу в поисках самого удобного места, чтобы полоснуть, он терпел. Голос срывался, тело била дрожь, было невероятно страшно, но нужно было нести долг. Но когда когти всё же полоснули по животу, – не потому что хотелось убить, а потому что хотелось прекратить это любой ценой, – Данила не выдержал. Шёпот сорвался на обычный голос уже давно, но теперь голос сорвался на крик. Но молитвы не прекращались. И тогда не выдержал демон. Он не хотел навредить, он не хотел пугать, он не хотел отнимать плоть у души, но он уже не контролировал себя. Холодные пальцы сомкнулись на чужом горле. Секунда – уже сжимают. И с каждым мигом сильнее и сильнее. Через пару таких мгновений Данила стал задыхаться. Но молиться не прекращал. Через секунду услышал над самым ухом тихий рык, не похожий на Русланов: «Да когда же ты заткнёшься, сука». Через ещё одну секунду почувствовал острую жгучую боль на горле. Глубокую. И понял: демонские когти полоснули горло.
А потом он не смог издавать звуков. Стал захлёбываться собственной кровью. Упал в темноту. И тогда всё вокруг затихло, лишь тихий шёпот: «Прости, Дань, я не хотел, но я не смог иначе». А потом звенящая тишина. Ни боли, ни звуков, ни ощущения собственного тела. А потом свобода. Полная свобода – от физических границ, от духовных границ, от всего. Это чувство передать невозможно, но о нём мечтал каждый.
А потом он ощутил пустоту. Пустоту внутри. Пустоту внешне. Пустоту снаружи. А потом понял, что тела у него больше нет. У него больше не было оболочки. Не было рук, не было ног, не было головы. Было ничего. Одно, большое, давящее «ничего», которое пугало.
И ведь действительно, теперь не было ничего. Вокруг была щемящая пустота – внутри и снаружи, и была звенящая тишина. Не было Бога, не было ни рая, ни ада, не было кого-то или чего-то. Было только бытие. И осознание настоящего конца.
А ещё осознание того, что теперь это навсегда. Конец принёс одновременно вечность. Мучительную Вечность пребывания здесь и понимания того, что теперь конца нет. Будет лишь тупое осознание вечности, жгучая пустота и мука. Бесконечная, тупая, пустая и самая тяжёлая мука.
Послесловие:
910 слов. Обычно же подводят итоги по количеству слов, хах? Впервые пробую себя на публику, но я старался. Надеюсь на понимание и принятие, хех.