Глава 1.3
Кирилл
Первая неделя пролетела незаметно. Буллинг шёл по накатанной: крысы, курицы, испорченные вещи. Классика. Никто ещё не переходил грань, но этого было достаточно, чтобы она тряслась как осиновый лист.
А она тряслась. Я видел. Но при этом не сдавалась. Каждое утро входила в школу с прямой спиной, будто бросала мне вызов. «Ну давай, Ярославский, ударь сильнее».
Забавная. Интересно, как часто она думает обо мне? Так же часто, как я о ней? Или чаще?
— Ярославский, ты с нами? — голос учительницы истории вырвал меня из мыслей.
— А? Да.
— Я задавала вам вопрос. Вы услышали его?
— Нет, — ответил я, даже не пытаясь оправдываться.
Наталья Андреевна вздохнула. Она давно перестала ждать от меня чудес.
— Тогда повторяю: «Какое событие произошло в СССР в 1949 году?»
— Успешное испытание атомной бомбы, — выдал я через пару секунд. Спасибо экзаменам — без них я бы никогда это не запомнил.
— Хорошо. Продолжим.
День тянулся спокойно. Скучно. Мне регулярно докладывали, что происходит с ней. Пока никто не переходил грань. Оскорбления, испорченные вещи — детский сад. Но это выводило её из себя. А я любил смотреть на её злость. Особенно когда она пыталась скрыть страх. Сжатые кулаки, горящие глаза — и при этом дрожащие коленки. Кролик, который решил, что он тигр.
Мой интерес к ней рос. И это меня бесило. Не нужно мне это. Совсем не нужно.
Катя теперь не отлипала. Думает, раз мы переспали пару раз, теперь она имеет на меня права. Пусть развлекается. Пока не надоест. Или пока не начнёт мешать.
Анисия
Неделя была самой ужасной, какая только могла быть. Не потому что случилось что-то страшное. А потому что я перестала понимать, где реальность, а где кошмар.
Каждое утро я просыпалась с мыслью: «Может, сегодня всё закончится?» И каждое утро понимала — нет. Не закончится. Потому что он не умеет проигрывать.
Но начало второй недели перешло все границы.
Перед уроком физкультуры меня закрыли в тёмной кладовке на три часа. Я кричала, пока не сорвала голос. Стучала в дверь, пока костяшки не начали кровоточить. А потом просто села на холодный пол и закрыла глаза. Ждала. Не знала, чего. Хорошо, что учитель решил зайти за инвентарём и открыл меня.
После этого случая, на следующий день, меня вызвал директор — прямо с урока.
— Здравствуйте, — сказала я, войдя.
— Добрый день, Анисия. Прошу, присаживайся. Нам надо кое-что обсудить, — произнёс спокойным голосом директор Игорь Сергеевич. — Анисия, у меня есть определённая информация, которую я должен проверить. К тебе здесь… хорошо относятся?
— Нет, всё в порядке, — спокойно ответила я. В голове понимала: если скажу правду, будет ещё хуже.
— Ты уверена?
— Да.
— Хорошо. Раз ты новенькая, ты успела записаться на факультативы?
— Да, я записалась к мисс Гришиной Любови Валерьевне.
— Искусство — похвально. Лепка или рисование?
— Рисование.
— Хорошо. Тогда можешь идти. Но если будут проблемы, ты всегда можешь прийти ко мне в кабинет.
Выйдя из кабинета, я направилась к Алексе на футбольное поле — передохнуть. Погода была пасмурная, но не холодная. Я люблю такую.
Пока шла по коридору, увидела его. Моего дьявола, который пытался сделать всё, чтобы я сломалась. Он сидел на подоконнике. Рядом с ним были его свита и сестра. На его коленях сидела Катя. «Не знала, что они вместе. Бедная девушка», — подумала я про себя.
Но когда я взглянула на него, наши взгляды пересеклись. И что-то внутри меня сжалось. Это чувство было у меня впервые. Я хотела отвернуться. Но не смогла.
Выйдя во двор, я почувствовала лёгкий освежающий ветер. Вдохнув полной грудью, пошла на трибуны — к той, кто всегда выслушает.
— Когда всё это закончится? — сказала я.
— Ну, если посмотреть, пока только запугивают. Хотя то, что заперли в кладовке… это ужас, — ответила Алекса.
— Думаешь, может быть хуже?
— Не знаю. Но я переругалась с девчонками. Не думала, что они начнут сплетни пускать про тебя. Вот и взорвалась.
— Спасибо, что защищаешь, — улыбнувшись, я обняла её.
— Пойдём выпьем кофе.
— И круассан? — уточнила я.
— И круассан, — улыбнувшись, ответила она.
Весь вечер мы провели в кофейне, обсуждая всё и вся. Этот момент был очень значимым: рядом со мной есть тот, на кого можно положиться.
На следующий день в школе было как-то тихо. Как будто всё закончилось. Но внутри меня тишина была ещё громче. И когда вечером, после урока искусств, я осталась одна… я впервые подумала о смерти.