Озвучивание не поддерживается в этом браузере
В тихом омуте черти водятся
Улыбка исказила правую половину лица Чонгука. В густом сумраке салона она вспыхнула неестественно ярко — белее зубной пасты из рекламы. Сокджин спал рядом, безвольно приоткрыв рот. Идеальная мишень.
Пальцы Чонгука сомкнулись на лямке рюкзака. Внутри зашуршал плотный полиэтилен. Белый порошок тонкой струйкой осел на языке Сокджина. Остатки Чонгук втянул в себя одним коротким вдохом, едва заметно вздрогнув. Он грубо перехватил чужой подбородок, заставляя челюсть двигаться — вверх-вниз, механически перемалывая чужую отраву. Чтобы кристаллы растворились быстрее, он харкнул прямо в раскрытые губы жертвы. Улыбка стала шире. Теперь это была маска смерти.
Из бокового кармана показалась бутылка водки. Огненная вода должна закрепить эффект. Обтерев липкий лоб рукавом, Чонгук бесшумно скользнул к Намджуну. Ему нужен был моток альпинистской веревки — тот самый, что капитан берег для штурма высотных точек во время битвы. Канат легко выскользнул из чужого баула. Охват шеи Сокджина оказался чуть больше его собственного. Три крепких морских узла затянулись за пару секунд. На всякий случай Чонгук спрятал орудие в ящик с инструментами под задним сиденьем, забросав его гаечными ключами.
Протер всё влажной салфеткой до стерильной чистоты. Отпечатков быть не должно.
Зачем? Его сознание текло по новому руслу, огибая привычные камни логики. Это пугало своей холодной ясностью. Но внешне он просто вернулся на свое место, откинулся на спинку кресла и позволил телу расслабиться. Впервые за долгое время он чувствовал абсолютный, стопроцентный контроль над каждой живой душой в этом автобусе.
— О великий Чон Чонгук, — прошелестело где-то на дне черепной коробки.
Веки налились свинцом. Автобус несся сквозь ночь в полной тишине.
Первым очнулся Юнги. Рассвет только царапал грязные стекла. Достав автокружку, он щедро плеснул молока, почти сразу вспомнив о термосе с кипятком. Горячая жидкость ударила в холодное молоко паром. Две с половиной ложки какао-порошка, три — сахара. Крышка закручена намертво, тряска превращает сухие комочки в густой шоколад. Рюкзак проглотил продукты обратно, выплюнув лишь пачку фиолетовых печений «Орео». Одно из них нырнуло в кружку, пропиталось сладостью и легло на язык. Кайф, граничащий с нирваной.
Запах шоколада вырвал Чимина из сна. Не открывая глаз, он ткнулся носом в плечо Юнги, утыкаясь подбородком ему в шею. Просить было не нужно. Взгляд Юнги дрогнул — раздражение сменилось мгновенной, теплой капитуляцией перед этими щенячьими глазами. Кружка перекочевала в чужие руки.
Но как только пар коснулся губ Чимина, взгляд изменился. Щенок исчез. На его месте появился лис — хитрый, довольный, знающий свою власть. Печенье макается в густую жижу.
— Это божественно, — прошептал Чимин, пробуя напиток. — Настоящий упоительный нектар. А эта печенька… Меня за уши не оттащишь!
Он говорил так, словно Юнги лично спустился в жерло вулкана за этим какао. Ведь неважно, что именно ты пьешь. Важно то, чьи руки согрели чашку специально для тебя. Приятная дрожь предвкушения пробежала между ними. Они были влюблены, и этот автобус казался им самым уютным местом на земле.
Комментарии