В погонях за счастьем

Лёжа на кровати, мне совсем не хотелось вставать. Солнце за окном пробивалось в комнату, несмотря на тюль и шторы. Весну я любила с детства. Тогда меня будил не будильник, а дедушка — громко, с шутками и запахом свежего чая. Сейчас вместо этого были только солнечные лучи и шум снизу.

С первого этажа доносился смех. Громкий, уверенный, слишком живой для моего настроения.

К брату снова пришёл его лучший друг. Одной этой мысли было достаточно, чтобы желание вставать окончательно пропало.

Я всё же поднялась и привела себя в порядок почти механически. В зеркале отразилось заспанное лицо, тёмные пряди волос и металл в брови. Я задержала взгляд всего на секунду и отвернулась.

— Доброе утро, — первым заметил меня Эдвард.

С братом у нас всегда были тёплые отношения. Мы часто оставались дома одни — родители пропадали на работе. Хоккеист в семье, особенно вратарь, — удовольствие не из дешёвых.

Эдвард был спокойным и уравновешенным, никогда не лез в конфликты. Его друг — полная противоположность.

Роман.

Он сидел, откинувшись на спинку стула, с ровной осанкой, будто только что вернулся из армии, причём в звании не ниже генерала. Зелёные глаза скользнули по мне слишком внимательно и тут же вернулись к разговору с братом.

— Принесёшь колу? — спросил Эдвард.

Я молча кивнула.

Поставив бутылки на стол — одну брату, другую Роману, — я уже собиралась уйти, когда услышала:

— Спасибо, Нефрит.

С лёгким акцентом, будто нарочно. Он часто вставлял русские слова в разговор — людям это нравилось.

Я кивнула, не поднимая взгляда.

Причин ненавидеть его у меня не было. Скорее, это была привычка раздражаться. Мы знали друг друга слишком давно.

Лет семь, не меньше. Детские игры во дворе, шумные компании, общие воспоминания. Его присутствие стало привычкой, от которой невозможно избавиться.

Иногда это начинало давить.

Я заварила себе кофе, взяла несколько печений и поднялась обратно в комнату. Здесь было тихо. Устроившись на кровати, я открыла телефон и начала листать ленту Инстаграма. В основном попадались знакомые.

Мой профиль по сравнению с другими выглядел пустым: одна фотография и два актуальных, где я хранила ценные для себя моменты.

Допивая кофе и доедая последнее печенье, я услышала стук в дверь.

— Заходи, — крикнула я.

Дверь открылась, и на пороге появился Роман. Он прислонился к дверному косяку и спросил:

— Мы с Эдвардом собираемся пойти гулять. Ты с нами?

Я посмотрела на него, нахмурив брови и поджав губы.

Роман усмехнулся, а я закатила глаза и, выдохнув, ответила:

— Сегодня точно нет.

— И почему же?

— Не поверишь, Рома, но мне лень, и я хочу побыть дома.

Роман лишь кивнул и вышел, закрыв за собой дверь.

Я облегчённо выдохнула, зная, что остаток дня проведу одна, в спокойствии. Никто не будет мешать и отвлекать.

Услышав, как закрылась входная дверь и раздалось «мы ушли», я начала генеральную уборку. Я не любила, когда кто-то путался под ногами. Мне хотелось полностью погрузиться в это.

Мыслей было много, и сейчас это казалось единственным правильным решением.

Мама всегда говорила, что при чистке дома мы наводим порядок и в голове. И я ей верила.

Началось все с кухни, сначала просто постояла, опираясь ладонями о столешницу, будто настраиваясь. Потом взяла тряпку, намочила её под краном и медленно провела по поверхности. Холодная вода быстро согрела пальцы.

Крошки от печенья прилипли к краю стола. Я собрала их в ладонь и стряхнула в раковину. Туда же отправилась чашка из-под кофе. Тёмные разводы на стенках смывались не сразу — пришлось потереть сильнее.

Шум воды заполнил кухню.

Я вытерла стол, прошлась по подоконнику, машинально поправила занавеску. Открыла холодильник, просто так, проверяя, что ничего не забыто. Закрыла.

Когда с кухней было закончено, стало заметно тише.

Я поднялась наверх, захватив ведро. В коридоре остановилась и открыла окно. Холодный воздух ворвался внутрь, заставив вздрогнуть. Кожа на руках покрылась мурашками, но через пару секунд стало легче дышать.

Вода в ведре уже остыла. Я вылила её в раковину в ванной, набрала новую. На поверхности сразу появились мелкие пузырьки.

Комнаты шли одна за другой.

В гостевой почти нечего было делать, ведь там всегда было слишком аккуратно. Я лишь провела тряпкой по тумбочке и поправила подушку.

В ванной задержалась дольше. Зеркало было в разводах. Я протёрла его круговыми движениями, и на секунду в отражении появилась я — расплывчатая, чужая. Потом снова чёткая.

Я отвела взгляд.

Спальня родителей.

Я вошла, не включая свет. Здесь всегда пахло чем-то знакомым. Смесью духов и чистого белья. Слишком аккуратно, слишком на своих местах.

Я быстро протёрла комод, тумбочки, поправила покрывало. Уже разворачивалась к двери, когда взгляд на секунду задержался на фотографии в рамке. Я взяла ее в руки, чтобы рассмотреть. Маленькая я, так сильно улыбалась смотря на Эдварда, который ел мороженое. Невольно улыбнувшись, я положила фотографию обратно и быстро вышла с комнаты.

В своей комнате я двигалась медленнее.

Подняла с пола футболку, сложила её небрежно и бросила на стул. Собрала мелочи со стола, разложила их по местам, хотя знала, что через день всё снова окажется разбросано.

Провела рукой по полке. Пыль осталась на пальцах тонким слоем.

Зеркало.

Я остановилась перед ним почти автоматически.

Черно-синие пряди спадали на лицо, пирсинг холодил кожу. Я провела пальцем по брови, задержалась на секунду.

От открытого окна тянуло прохладой, было хорошо.

Когда с уборкой было закончено, я ещё какое-то время просто стояла посреди комнаты, не зная, что делать дальше.

Дом был чистым.

Тишина стала плотнее, почти ощутимой.

Я прошлась по коридору, проверяя, выключен ли свет, закрыты ли двери. Всё было на своих местах.

Вернувшись в комнату, я села на край кровати. Руки ещё пахли средством для уборки и холодной водой.

Я облегченно выдохнула, присаживаясь на край кровати. Понимая, что стоит принять душ. Пришло уведомление, взяв телефон в руки, я увидела, что это просто Эдвард выставил историю в инстаграм. Зевнув, я открыла и там было простое селфи с Романом. Они сейчас были в Литтл-Шугар-Крик Гринвей. Популярное и красивое место. Это любимое место Эдварда, и мое тоже. Кровь – не вода. Я поставила реакцию сердечки и отключила телефон, кинув обратно на кровать, а сама встала, чтобы уже принять душ. Взяв из шкафа полотенце, я направилась в ванную.

Открыв горячую воду, пар почти сразу наполнил душевую. Карамельный скраб, гель и шампунь. Было сразу понятно, какой любимый запах. Горячая вода обжигало тело, а вода смывала все мысли.

Я еще немного постояла в душе, пока все капли воды окончательно не перестали стекать по коже. Намотав на тело полотенце, я посмотрела в зеркало, задумавшись. Тряхнув головой, я лениво направилась в свою комнату.

- Дерьмо. – выругалась я, в полной тишине. Сама не понимая из-за чего, но было странное чувство. Предчувствие. На счет чего – не знала. Взяв из шкафа домашние шорты и майку с черепами, я быстро оделась, а после принялась сушить волосы. Благо, они были прямыми и мне не нужно было их укладывать.

Я села на край кровати. Телефон лежал рядом, экраном вверх. Я не брала его, просто смотрела на него пару секунд, потом отвела взгляд.

Иногда тишина дома была даже громче, чем разговоры.

Я подтянула колени к себе и опёрлась спиной о стену. В голове было пусто. Не в хорошем и не в плохом смысле, просто пусто, как после долгой уборки, когда всё уже на местах, но нет ощущения завершённости.

Где-то за окном проехала машина. Потом снова тишина. Я просидела так еще несколько минут. Из мыслей меня вырвал звук уведомления, посмотрев, увидела что написал Рома. Спрашивая: хочу ли я что-то. Я ответила «нет» и встала с кровати. Спускаясь на кухню, чтобы поставить кипятиться чайник. Щёлкнул переключатель, и в тишине этот звук показался слишком громким.

Я опёрлась бедром о столешницу и на секунду просто стояла, глядя, как вода медленно успокаивается внутри стеклянного корпуса. К этому времени, они как раз пришли. Зайдя домой, Эдвард сразу же крикнул «Мы пришли!». Я на это ничего не ответила.

Эдвард прошёл мимо кухни, бросив что-то вроде приветствия, и сразу ушёл в ванную — помыть руки после улицы.

Я не обернулась, уже наливая себе чай. Через пару секунд на кухне появился Роман.

Он молча прошёл к столу, сунул руку в карман кофты и вытащил несколько шоколадок.

Положил их рядом, как будто это было что-то обычное, не требующее объяснений.

- Будешь? — спросил он спокойно.

Я посмотрела на шоколадки, и улыбнулась, поправляя волосы.

- Раз угощаешь, то буду. – я осторожно протянула руку, чтобы взять одну из пяти, на что Роман поднял одну бровь, а потом усмехнувшись сказал.

- Это все тебе. – ухмылка на лице превратилась в его светлую улыбку.

Я слегка смутилась, но уже увереннее оставила одну на столе, а другие поставила в холодильник.

- Спасибо, это было неожиданно. – Рома ничего не ответил, а просто махнул рукой, мол «ерунда».

Эдвард пришел на кухню, уже в домашней одежде. Я посмотрела на него и подумала, как он так быстро переодевается. Он сел за стол, смотря в телефон. Тем временем, Рома встал и вышел с кухни, сказав, что тоже пойдет мыть руки.

Мо кружка чая уже остыла, и это хорошо. Заодно налила чай и Эдварду с Ромой, вытаскивая с холодильника конфеты, не те которые купил для меня Рома, а другие. Когда тот тоже вернулся, и сел за стол, брат сказал:

- Я заказал еду, привезут через минут 20.

Я кивнула. Рома хмыкнул. Мы даже не уточнили, что за еда, ведь предпочтения в еде у нас было одинаковым.

Эдвард отложил телефон в сторону, попивая чай, он сказал

- У нас завтра тренировки на час раньше, а то там че то у фигуристок будет соревнования, они будут с утра до вечера на льду.

Рома громко поставил кружку на стол

- Господи, еще раньше вставать.

Я усмехнулась, он всегда был очень эмоционален. И это забавляло. Я смотрела на них, слушая и попивая свой чай.

- Так оставайся у нас, товарищ. С утра вместе встанем, и сразу на тренировки.

Роман усмехнулся, чуть откинувшись на спинку стула.

- Сомнительное предложение, — сказал он. — Я и так у вас почти живу.

Эдвард только пожал плечами.

- Тогда не жалуйся утром.

Роман ничего не ответил, только сделал ещё один глоток чая.

Я перевела взгляд в кружку. Чай уже почти закончился, осталась только тёплая горечь на дне.

На кухне снова повисло спокойствие — привычное, не неловкое, просто их обычное состояние рядом друг с другом.

Через несколько минут снаружи послышалась машина.

- Еда, — коротко сказал Эдвард, вставая.

Он вышел первым. Роман лениво поднялся следом, потянулся и направился к выходу. Я осталась на кухне на пару секунд дольше, просто чтобы допить чай до конца.

Поставила кружку в раковину. И только потом пошла за ними. Дом снова наполнился движением: пакетами, короткими фразами, шагами.

Обычный вечер, который ничем не отличался от других.

И всё же внутри оставалось ощущение, что день почему-то тянется дольше, чем должен.