Глава 18
Пока я готовил на кухне, Томас разлёгся на диване, закрыв глаза, и слушал мелодию, которую я включил. Классика разлилась по квартире, добавляя уюта в серое помещение.
Сегодня в моих кулинарных планах была курица, которую я запекал в духовке, параллельно нарезая салат и готовя рис для гарнира. Мне нравилось, что Томас не лез под руку с привычными словами: «Может, тебе чем-нибудь помочь?» — а мирно отдыхал, позволяя мне обо всём позаботиться. Мне было приятно готовить, хоть и делал это редко.
Кухня была соединена с гостиной, поэтому я мог наблюдать, как он наслаждается музыкой. Это было видно по его улыбке — редкому проявлению на его лице. Оставалось только дождаться готовности курицы, и я пошёл к нему.
— Тебе так нравится музыка? — тихо спросил я. Его улыбка моментально спала, а глаза открылись.
— Музыка позволяет мне не слышать посторонний шум, — тихо пояснил он.
Я присел перед диваном и наклонил голову на бок.
— Что именно тебя раздражает?
— Звук капающего крана, — его взгляд быстро метнулся в сторону кухни.
Я только сейчас прислушался и понял, что кран действительно течёт. Улыбнувшись, сказал:
— Никогда бы не заметил, если бы ты не сказал. Обязательно починю.
Томас поднялся и сел ровно, аккуратно положив руки на колени. Моё сердце затрепетало при виде его опущенного взгляда. Точно щенок…
— Что-то не так?
— Я не понимаю, почему ты продолжаешь говорить со мной. Тебе не противно? Ты разве не хочешь убежать, как в прошлый раз?
Каждое его слово будто ножом пронзало грудь.
— С чего бы мне убегать от того, кто так меня манит? — без колебания ответил я.
Напряжённый взгляд Томаса был лучшим ответом.
— Мы взрослые люди, Томас. Может, хватит игнорировать то, что между нами? — я облизал пересохшие губы, глядя в его глаза.
— Как я могу тебе нравиться?.. — прошептал он, поджав колено к груди. — Я ведь…
— Какой? — перебил я. — Какой ты, Томас? У тебя аутизм, а не смертный приговор. Хватит запрещать себе чувствовать.
— Проблема в том, что я не понимаю, что чувствую… Я не смогу смеяться с твоих шуток, не смогу сказать что-то красивое, не пойму, что тебе неловко или когда ты говоришь сарказм…
Прежде чем эта бомба замедленного действия взорвалась, я наклонился к его лицу и замер в паре миллиметров от его слегка покусанных губ. Его дыхание обожгло кожу. Я видел, что заставил его что-то почувствовать.
— Томми, я всегда рядом. Я не заставляю тебя спешить признавать свои чувства. Всё страшно и сложно, но я готов быть твоим шёпотом и самым нежным прикосновением, — я снова облизал губы. — Мне этого хватит.
— Зачем тебе это?.. — прошептал он, сжимая руку у груди.
— Томас, я снова полюбил кого-то впервые за несколько лет… — я почувствовал, как ком подступает к горлу. — Позволь огоньку между нами не угаснуть. Будет трудно, но я справлюсь.
Он молчал, сжимая ткань рубашки. Паника в нём была явной.
Соблазн был близко — коснуться его губ, жадно укусить, как я делал с Минхо… Но он не Минхо. Ему нужна нежность, на которую я готов. Я слегка отстранился и мягко улыбнулся.
Его хватка на рубашке ослабла, и он тихо произнёс:
— Поцелуй меня…