"Временная новенькая"

На следующий день, в среду, Кейтлин с ещё большим отвращением плелась в актовый зал. Её щёки до сих пор горели от воспоминаний вчерашнего дня. Неужели Мэйсон просто издевается над ней? Или он... нет, это невозможно.

Когда она вошла, он уже был там, разговаривал с Чейзом, который был утверждён на роль Короля. При виде Кейтлин Мэйсон тут же отделился от приятеля и двинулся к ней.

– О, пончик! Рад видеть, что ты пережила нашу "химию" без серьёзных ожогов, – ухмыльнулся он, окидывая её взглядом.

Кейтлин лишь закатила глаза. – Не начинай, – пробурчала она, стараясь пройти мимо него к дальнему стулу.

Новая учительница, Лидия Степановна, вошла, громко хлопнув в ладоши, чтобы привлечь внимание.

– Отлично, все в сборе! Сегодня мы будем работать над сценой крестин и, конечно же, над проклятием, – Лидия Степановна обвела взглядом всех. – Нам нужно создать атмосферу праздника, а затем – трагедии.

Она начала расставлять всех по местам. Король и Королева встали в центр, феи вокруг них. Кейтлин (Аврору) попросили пока подождать в стороне.

– А теперь, Кейтлин, – обратилась к ней Лидия Степановна, – подойди сюда. Мы переходим к моменту, когда Аврора находит веретено. Мэйсон, ты пока наблюдаешь. Представь, что ты – зритель, который видит свою будущую возлюбленную в этот трагический момент. Тебе нужно прочувствовать боль и отчаяние.

Кейтлин почувствовала, как на неё смотрят. Она сглотнула, пытаясь собраться. Сцена с веретеном была одной из самых драматичных. Лидия Степановна объяснила, что Кейтлин должна медленно подойти к мнимому веретену, дотронуться до него и упасть, изображая глубокий сон.

– Действуй, Кейтлин! Представь старую башню, пыль, паутину. И это старое, манящее веретено.

Кейтлин сделала глубокий вдох. Она медленно пошла, оглядываясь, будто и правда оказалась в заброшенной комнате. Она подняла невидимое веретено, внимательно рассмотрела его, а затем, словно под гипнозом, прикоснулась к "острому" кончику. В тот же миг ее тело обмякло, и она медленно, грациозно опустилась на пол, закрыв глаза.

В зале повисла тишина. Все внимательно смотрели на Кейтлин.

Лидия Степановна кивнула. – Отлично, Кейтлин! Это было очень убедительно! Мэйсон? Твои мысли?

Мэйсон, который до этого стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди, выпрямился. Его янтарные глаза, казалось, прожигали Кейтлин насквозь.

– Ну что ж, пончик, – произнес он, и в его голосе проскользнула необычная серьёзность, – ты, кажется, неплохо умеешь засыпать. Но вот просыпаться... это уже моя забота, верно?

Затем он добавил, уже с привычной усмешкой: – Довольно драматично, для кого-то, кто не хотел "химии". Прямо шекспировская трагедия.

Кейтлин резко открыла глаза и поднялась. Её лицо снова вспыхнуло. Она хотела что-то огрызнуться, но Лидия Степановна уже перебила.

– Замечательно! Мэйсон, эта эмоция – именно то, что нам нужно! Чувство ответственности, тревоги за неё! Запомни это! Кейтлин, твоё падение было идеальным. Завтра мы попробуем соединить эти сцены.

Кейтлин старалась игнорировать ехидный взгляд Мэйсона. Он что, только что похвалил её? Или снова издевался? Она не могла понять.

После репетиции, когда все расходились, Мэйсон поравнялся с ней у выхода.

– Неплохо для начала, пончик, – сказал он, едва слышно, – но настоящий актёр должен быть готов к любой роли. Особенно к пробуждению.

Он снова подмигнул и ушёл, оставив Кейтлин стоять в проходе, чувствуя себя так, словно ей только что объявили приговор. "Пробуждение"? Это что, угроза? Или… обещание? Её сердце снова пропустило удар, и она никак не могла убедить себя, что это просто его дурацкие шутки. Потому что какая-то часть её, несмотря ни на что, хотела узнать, что именно он имел в виду.

Всю ночь Кейтлин прокручивала в голове слова Мэйсона. "Пробуждение"? Что это вообще значило? Она пыталась убедить себя, что он просто глупый, самовлюбленный придурок, который любит над всеми издеваться. Но его взгляд, его тон, когда он сказал про "настоящего актера" – в этом было что-то, что не давало ей покоя. Она чувствовала себя так, будто балансировала на краю чего-то неизведанного, и это одновременно пугало и маняще притягивало.

На следующий день, в четверг, она шла на репетицию с ещё большим напряжением, чем обычно. Внутри всё сжималось от предвкушения и страха. А что, если сегодня они будут репетировать именно эту сцену? Сцену пробуждения.

Мэйсон уже был там, как всегда непринуждённый, будто весь мир принадлежал ему. Он кивнул ей, и в его янтарных глазах мелькнула искорка, которая заставила Кейтлин почувствовать, как краска приливает к её щекам.

– Привет, пончик, – произнес он с лёгкой ухмылкой. – Готова к своему долгожданному пробуждению? Или ты предпочитаешь спать вечно?

Кейтлин стиснула зубы. – Очень смешно. Тебе бы в цирке выступать, а не в школьном спектакле.

– Ну, я бы мог сыграть принца, который целует спящую красавицу. Уверен, зрители были бы в восторге, – он подмигнул.

Лидия Степановна прервала их перепалку, громко хлопнув в ладоши. – Так, всем внимание! Сегодня мы переходим к кульминации первого акта! Пробуждение Авроры! Кейтлин, ты знаешь свою сцену. Мэйсон, это твой звёздный час! Принц видит её, понимает, что влюблён, и только его поцелуй может разрушить проклятие!

Сердце Кейтлин пропустило удар. Вот оно. Тот самый момент. Она почувствовала, как ладони вспотели.

– Кейтлин, ложись в центре сцены, – скомандовала Лидия Степановна. – Представь, что ты спишь сотню лет. Полностью расслабься, но сохрани грацию. Ты – спящая принцесса.

Кейтлин легла на пол, стараясь максимально расслабить мышцы, как ей объясняли. Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на образе Авроры, забывая о присутствии Мэйсона. Но это было невозможно. Она чувствовала его взгляд, его приближение.

Лидия Степановна давала Мэйсону указания: – Мэйсон, медленно подходишь. Смотри на неё. В твоих глазах должна быть смесь изумления, нежности, надежды. Ты не просто целуешь, ты пытаешься спасти её, ты вкладываешь в этот поцелуй всю свою любовь.

Кейтлин замерла. Она услышала шаги. Они становились всё ближе, и в воздухе повисла напряжённость. Она чувствовала тень над собой, потом лёгкий шорох, означающий, что он опустился на колени рядом с ней. Хотелось открыть глаза, но она держала их крепко закрытыми.

Затем она почувствовала его дыхание совсем близко. Тёплое, мягкое. Нежный ветерок коснулся её губ, а затем...

Мягкое, едва уловимое прикосновение. Его губы коснулись её. Это был нежный, почти робкий поцелуй, совершенно не похожий на те дерзкие подмигивания и ехидные усмешки, которыми он обычно её одаривал. Это было что-то... другое. Что-то, что пронзило её насквозь, как тонкая, но яркая искра.

В тот же миг Кейтлин почувствовала, как по всему телу пробежала волна тепла. Она резко распахнула глаза. Прямо над ней было лицо Мэйсона, его глаза смотрели на неё с такой интенсивностью, что Кейтлин на мгновение забыла, как дышать. В его взгляде не было привычной насмешки, только глубокое, почти гипнотизирующее выражение.

На секунду их глаза встретились, и мир вокруг них, казалось, исчез. Были только они двое, это неловкое расстояние между их лицами, и невысказанное, но ощутимое напряжение, которое вдруг вспыхнуло между ними.

На следующий день, в среду, Кейтлин с ещё большим отвращением плелась в актовый зал. Её щёки до сих пор горели от воспоминаний вчерашнего дня. Неужели Мэйсон просто издевается над ней? Или он... нет, это невозможно.

Когда она вошла, он уже был там, разговаривал с Чейзом, который был утверждён на роль Короля. При виде Кейтлин Мэйсон тут же отделился от приятеля и двинулся к ней.

– О, пончик! Рад видеть, что ты пережила нашу "химию" без серьёзных ожогов, – ухмыльнулся он, окидывая её взглядом.

Кейтлин лишь закатила глаза. – Не начинай, – пробурчала она, стараясь пройти мимо него к дальнему стулу.

Новая учительница, Лидия Степановна, вошла, громко хлопнув в ладоши, чтобы привлечь внимание.

– Отлично, все в сборе! Сегодня мы будем работать над сценой крестин и, конечно же, над проклятием, – Лидия Степановна обвела взглядом всех. – Нам нужно создать атмосферу праздника, а затем – трагедии.

Она начала расставлять всех по местам. Король и Королева встали в центр, феи вокруг них. Кейтлин (Аврору) попросили пока подождать в стороне.

– А теперь, Кейтлин, – обратилась к ней Лидия Степановна, – подойди сюда. Мы переходим к моменту, когда Аврора находит веретено. Мэйсон, ты пока наблюдаешь. Представь, что ты – зритель, который видит свою будущую возлюбленную в этот трагический момент. Тебе нужно прочувствовать боль и отчаяние.

Кейтлин почувствовала, как на неё смотрят. Она сглотнула, пытаясь собраться. Сцена с веретеном была одной из самых драматичных. Лидия Степановна объяснила, что Кейтлин должна медленно подойти к мнимому веретену, дотронуться до него и упасть, изображая глубокий сон.

– Действуй, Кейтлин! Представь старую башню, пыль, паутину. И это старое, манящее веретено.

Кейтлин сделала глубокий вдох. Она медленно пошла, оглядываясь, будто и правда оказалась в заброшенной комнате. Она подняла невидимое веретено, внимательно рассмотрела его, а затем, словно под гипнозом, прикоснулась к "острому" кончику. В тот же миг ее тело обмякло, и она медленно, грациозно опустилась на пол, закрыв глаза.

В зале повисла тишина. Все внимательно смотрели на Кейтлин.

Лидия Степановна кивнула. – Отлично, Кейтлин! Это было очень убедительно! Мэйсон? Твои мысли?

Мэйсон, который до этого стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди, выпрямился. Его янтарные глаза, казалось, прожигали Кейтлин насквозь.

– Ну что ж, пончик, – произнес он, и в его голосе проскользнула необычная серьёзность, – ты, кажется, неплохо умеешь засыпать. Но вот просыпаться... это уже моя забота, верно?

Затем он добавил, уже с привычной усмешкой: – Довольно драматично, для кого-то, кто не хотел "химии". Прямо шекспировская трагедия.

Кейтлин резко открыла глаза и поднялась. Её лицо снова вспыхнуло. Она хотела что-то огрызнуться, но Лидия Степановна уже перебила.

– Замечательно! Мэйсон, эта эмоция – именно то, что нам нужно! Чувство ответственности, тревоги за неё! Запомни это! Кейтлин, твоё падение было идеальным. Завтра мы попробуем соединить эти сцены.

Кейтлин старалась игнорировать ехидный взгляд Мэйсона. Он что, только что похвалил её? Или снова издевался? Она не могла понять.

После репетиции, когда все расходились, Мэйсон поравнялся с ней у выхода.

– Неплохо для начала, пончик, – сказал он, едва слышно, – но настоящий актёр должен быть готов к любой роли. Особенно к пробуждению.

Он снова подмигнул и ушёл, оставив Кейтлин стоять в проходе, чувствуя себя так, словно ей только что объявили приговор. "Пробуждение"? Это что, угроза? Или… обещание? Её сердце снова пропустило удар, и она никак не могла убедить себя, что это просто его дурацкие шутки. Потому что какая-то часть её, несмотря ни на что, хотела узнать, что именно он имел в виду.

Всю ночь Кейтлин прокручивала в голове слова Мэйсона. "Пробуждение"? Что это вообще значило? Она пыталась убедить себя, что он просто глупый, самовлюбленный придурок, который любит над всеми издеваться. Но его взгляд, его тон, когда он сказал про "настоящего актера" – в этом было что-то, что не давало ей покоя. Она чувствовала себя так, будто балансировала на краю чего-то неизведанного, и это одновременно пугало и маняще притягивало.

На следующий день, в четверг, она шла на репетицию с ещё большим напряжением, чем обычно. Внутри всё сжималось от предвкушения и страха. А что, если сегодня они будут репетировать именно эту сцену? Сцену пробуждения.

Мэйсон уже был там, как всегда непринуждённый, будто весь мир принадлежал ему. Он кивнул ей, и в его янтарных глазах мелькнула искорка, которая заставила Кейтлин почувствовать, как краска приливает к её щекам.

– Привет, пончик, – произнес он с лёгкой ухмылкой. – Готова к своему долгожданному пробуждению? Или ты предпочитаешь спать вечно?

Кейтлин стиснула зубы. – Очень смешно. Тебе бы в цирке выступать, а не в школьном спектакле.

– Ну, я бы мог сыграть принца, который целует спящую красавицу. Уверен, зрители были бы в восторге, – он подмигнул.

Лидия Степановна прервала их перепалку, громко хлопнув в ладоши. – Так, всем внимание! Сегодня мы переходим к кульминации первого акта! Пробуждение Авроры! Кейтлин, ты знаешь свою сцену. Мэйсон, это твой звёздный час! Принц видит её, понимает, что влюблён, и только его поцелуй может разрушить проклятие!

Сердце Кейтлин пропустило удар. Вот оно. Тот самый момент. Она почувствовала, как ладони вспотели.

– Кейтлин, ложись в центре сцены, – скомандовала Лидия Степановна. – Представь, что ты спишь сотню лет. Полностью расслабься, но сохрани грацию. Ты – спящая принцесса.

Кейтлин легла на пол, стараясь максимально расслабить мышцы, как ей объясняли. Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на образе Авроры, забывая о присутствии Мэйсона. Но это было невозможно. Она чувствовала его взгляд, его приближение.

Лидия Степановна давала Мэйсону указания: – Мэйсон, медленно подходишь. Смотри на неё. В твоих глазах должна быть смесь изумления, нежности, надежды. Ты не просто целуешь, ты пытаешься спасти её, ты вкладываешь в этот поцелуй всю свою любовь.

Кейтлин замерла. Она услышала шаги. Они становились всё ближе, и в воздухе повисла напряжённость. Она чувствовала тень над собой, потом лёгкий шорох, означающий, что он опустился на колени рядом с ней. Хотелось открыть глаза, но она держала их крепко закрытыми.

Затем она почувствовала его дыхание совсем близко. Тёплое, мягкое. Нежный ветерок коснулся её губ, а затем...

Мягкое, едва уловимое прикосновение. Его губы коснулись её. Это был нежный, почти робкий поцелуй, совершенно не похожий на те дерзкие подмигивания и ехидные усмешки, которыми он обычно её одаривал. Это было что-то... другое. Что-то, что пронзило её насквозь, как тонкая, но яркая искра.

В тот же миг Кейтлин почувствовала, как по всему телу пробежала волна тепла. Она резко распахнула глаза. Прямо над ней было лицо Мэйсона, его глаза смотрели на неё с такой интенсивностью, что Кейтлин на мгновение забыла, как дышать. В его взгляде не было привычной насмешки, только глубокое, почти гипнотизирующее выражение.

На секунду их глаза встретились, и мир вокруг них, казалось, исчез. Были только они двое, это неловкое расстояние между их лицами, и невысказанное, но ощутимое напряжение.

Вивьен, Мелоди и Джесс перешёптывались, наблюдая за ними, а Чейз заметно усмехался

– Браво! – голос Лидии Степановны ворвался в эту тишину, как гром среди ясного неба. – Это было... это было великолепно! Мэйсон, ты передал всё! Нежность, желание! А Кейтлин, твоё пробуждение! Эта искра в глазах! Чудесно! Вот именно такую химию я и ищу!

Кейтлин тут же отпрянула, садясь и отодвигаясь от Мэйсона, как ошпаренная. Её лицо горело, а сердце колотилось, как сумасшедшее. Она не могла взглянуть на Мэйсона. Он тоже отстранился, его лицо было... немного красным? Он поспешно отвернулся, прочистив горло.

– Так, отлично! Это было идеально! Завтра мы повторим эту сцену несколько раз, чтобы закрепить! – Лидия Степановна явно была в восторге.

Кейтлин едва дождалась конца репетиции. Она старалась держаться подальше от Мэйсона, но каждый раз, когда он случайно оказывался рядом, она чувствовала жар в щеках и ускоренное биение сердца.

Когда она уже собиралась уйти, он поймал её у двери.

– Ну что, пончик? – его голос звучал чуть хрипло, но привычная ухмылка уже вернулась. – Я же говорил, что пробуждение – это моя забота. Кажется, я неплохо справился, а?

Он снова подмигнул, но в этот раз Кейтлин не почувствовала в этом издевки. Что-то изменилось. Её сердце ёкнуло, и она неожиданно для самой себя не нашла, что ответить. Она просто смотрела на него, а в голове звучал лишь один вопрос: было ли это частью роли, или что-то настоящее, что только что промелькнуло между ними? Искорка. Яркая, неожиданная и до невозможности притягательная.