Новая жизнь
Июнь 2026 года. Петрозаводск.
Прошёл месяц. Варя вернулась в Петрозаводск, в свой тату-салон, к своим клиентам. Но теперь всё было иначе. Потому что в её квартире, в её жизни, в её сердце появился Семён.
Он переехал к ней через две недели после финала. Сказал: «Сибирь подождёт. А ты — нет». Привёз с собой только рюкзак и медвежий клык. И целую гору книг по древним заговорам, которые заняли половину книжного шкафа.
Они жили в небольшой квартире на окраине Петрозаводска.
Утром Варя уходила в салон — рисовать эскизы, набивать руны, прокалывать уши и носы.
Семён оставался дома — медитировал, читал, иногда консультировал клиентов онлайн.
А вечером они встречались на кухне и готовили ужин вместе.
— Ты борщ сварил? — спросила Варя однажды, заходя домой и чувствуя запах.
Семен: Да. По сибирскому рецепту. С кедровыми орешками.
— Сибиряк. — Она обняла его со спины.
— Мой сибиряк.
Семен: Твой.
Кехно внутри хмыкнул: «Семён борщ варит. Вот это уровень. Я впечатлён.»
— «Заткнись, Кехно.»
— «Не-а. Я должен это комментировать. Я ж дух. Мне скучно.»
Их ТГ-каналы теперь были синхронизированы. Варя в «Скотах и гавгав» выкладывала кружочки: «Всем здравия, terveh. Сегодня Сёма сварил борщ. Я в шоке. Он реально вкусный. Рецепт сибирский, с кедровыми орешками. Приезжайте в гости, накормим». Семён в «Leskov» писал редко, но метко: «Борщ. Получилось». И подписчики сходили с ума: «ОН ГОТОВИТ БОРЩ!! ОН СКАЗАЛ «ПОЛУЧИЛОСЬ»!! ЭТО ЛУЧШИЙ КОНТЕНТ!!»
TikTok продолжал следить за ними. Варя иногда включала прямые эфиры, и Семён появлялся в кадре — молча, но неизменно рядом. Он ставил чашку чая, садился на задний план, и чат взрывался: «СЁМА В ЭФИРЕ!! СЁМА, СКАЖИ ЧТО-НИБУДЬ!!» Он говорил: «Всем здравия. Terveh». И всё. Но этого было достаточно, чтобы эфир набирал рекордные просмотры.
Салон
Однажды Варя пригласила Семёна в салон. Он долго рассматривал эскизы на стенах, трогал руны, вырезанные на деревянных панно.
Семен: Это твоя работа?
Варя: Да. Мои эскизы. Мои татуировки. Мои руны.
Семен: Сильно. Очень сильно. Он повернулся к ней. — А меня набьёшь?
Варя: Что?
Семен: Татуировку. Я хочу руну. Карельскую. Твою.
— Сёма... — она растерялась.
— Ты серьёзно?
Семен: Абсолютно. Я хочу носить на себе твою работу. Твой символ. Твою защиту. Что скажешь?
Варя: Я скажу — садись в кресло, ведьмак.
Она набила ему руну на левом предплечье — ту самую, что означала «защита рода» и «связь с предками». Семён сидел молча, не морщась, не дёргаясь. Только смотрел на неё, пока она работала.
— Больно? — спросила Варя.
Семен: Нет. Когда ты делаешь — не больно.
Варя: Льстец.
— Правдист. — Он чуть улыбнулся.
— Есть такое слово?
Варя: Теперь есть. Ты его придумал.
Варя: Значит, будет.
Когда татуировка была готова, он долго рассматривал её в зеркале. Руна легла идеально — чёткая, глубокая, настоящая.
— Спасибо, — сказал он.
— Теперь я всегда с тобой.
Варя: Ты и так всегда со мной.
Семен: Теперь ещё и на коже.