10. чувства
После того разговора прошла всего ночь — долгая и бессонная для них обоих. Каждая секунда в тишине палаты была наполнена мыслями об этом безумном предложении.
Тэхён ворочался в постели, не в силах унять дрожь. Он до боли закусывал губы, терзаясь сомнениями: правильно ли он поступил? Не разрушил ли он всё, что было между ними столько лет?
Что теперь изменится? А если Чонгук откажется? Как они смогут просто смотреть друг другу в глаза после этого? Эти вопросы крутились в голове омеги бесконечным, изматывающим циклом.
Чонгук согласился подумать над его предложением, но даст ли он согласие на самом деле? Тэхён не знал ответа, и эта неизвестность пугала сильнее всего.
В воздухе висело странное ощущение: будто что-то незримое, тонкое и важное внезапно треснуло между ними. Что теперь изменится? Останется ли их дружба прежней или этот надлом уже не склеить?
С этими изматывающими мыслями ему всё же удалось провалиться в тяжёлый, тревожный сон.
***
Утро наступило незаметно, и тяжёлое, липкое молчание накрыло палату. Тэхён медленно открыл глаза и сел на кровати, прислушиваясь к гулкой тишине внутри себя.
Сегодня его наконец выписывают. Несмотря на слабость, парень твердо решил настоять на походе в школу. Даже после того неловкого и пугающего предложения он отчаянно хотел увидеть Чонгука. Тишина между ними пугала его больше, чем любой прямой отказ.
Спустя пару часов, которые пролетели в суете сборов и заполнении бумаг, омега наконец покинул стены больницы.
Родители приехали за ним, а вместе с ними — и Чонгук. Парни неловко переглянулись. В воздухе между ними повисла такая плотная тишина, что родители невольно переглянулись: они не могли припомнить момента, когда эти двое вели бы себя настолько странно.
Семья молча ехала в машине. Тэхён то и дело ловил на себе мимолётные взгляды Чонгука, от которых по коже пробегали искры.
— Хотел лично встретить тебя из больницы, — непринуждённо бросил Чонгук. Он держался так уверенно, словно того разговора вчера и вовсе не было.
Тэхён на секунду закусил губу, поражённый его спокойствием, а затем решительно повернулся к родителю.
— Папа, я хочу сегодня пойти в школу, — твёрдо произнёс он, не давая родителю повода для возражений.
— А может, всё же отдохнёшь дома? — папа обернулся к сыну, внимательно всматриваясь в его всё ещё бледное лицо.
— Нет, я и так вчера достаточно отлежался, — твёрдо возразил омега. Его голос не дрогнул, хотя внутри всё сжималось от предвкушения поездки вдвоём с Чонгуком.
— Ладно, — старший омега со вздохом уступил, — но если почувствуешь хоть малейшую слабость — сразу звони. Обещай.
***
Когда они наконец добрались до школы, в коридорах уже вовсю кипели страсти — огласили результаты пробного экзамена.
Как и ожидалось, Ким Тэхён стал единственным на весь класс, кто получил заслуженную пятёрку. Его окружали поздравлениями, но сам омега лишь рассеянно улыбался в ответ.
У Чонгука была твердая четвёрка, но оценки сейчас волновали его меньше всего на свете. Он стоял чуть поодаль, погружённый в свои мысли, продолжая по кругу прокручивать в голове вчерашнее предложение своего «друга».
Да, он был влюблён в него и, конечно, до дрожи желал этой близости. Но альфе была нужна не просто плотская связь — он жаждал взаимности. Того самого признания, к которому сам пришёл лишь недавно и о котором всё ещё боялся рассказать Тэхёну.
Ким же, в свою очередь, сидел с довольной улыбкой: репетитор не подвёл, и результат экзамена превзошёл все ожидания. Омега грелся в лучах своего маленького триумфа, даже не подозревая, какая буря сейчас бушует в голове его лучшего друга.
Наконец прозвенел звонок, и парни всей компанией направились в столовую. Намджун и Джин, как обычно, бурно что-то обсуждали на ходу.
— Тэхёни-я, слышал новости? Говорят, к нам переводятся новенькие! — Джин прибавил шагу, чтобы поравняться с другом.
— О, правда? И они будут учиться в нашем классе? — Тэ заметно оживился. Его всегда радовали новые лица: они казались ему глотком свежего воздуха, чем-то интересным и необычным.
— Ага, только прибавят хлопот нашему старосте, _ недовольно буркнул Чонгук. Он мрачно наблюдал за тем, как искренне радуется омега, и внутри него уже начинало закипать глухое раздражение.