Связанные одной тьмой

Быстрее, Аллах, быстрее!

За рулем Гелендвагена Атеш. Мне он не позволил сесть на место водителя. Ведь я не в себе. И он прав. Меня колотит. Меня разрывает на части. Я бы добежал быстрее до этого гребаного Антепа, чем нас довезет эта гребаная тачка.

— Быстрее, мать твою! — ударяю по приборной панели. — Газуй!

— Ты хочешь туда добраться или нет? — шипит Атеш, но сильнее выжимает педаль газа. — Потому что мертвым у тебя не получится.

— Не беси меня еще больше, — скриплю зубами.

— Может, все обойдется. Она ведь поехала к матери, Ферит.

— Атеш!

Я не из тех людей, которые думают, что все обойдется. Потому что знаю, что от жизни можно ждать только дерьма. И ты провалишься в него ровно в тот момент, когда максимально расслабишься или почувствуешь себя счастливым.

Или любимым.

— Твои люди в пути? — Атеш быстро переводит тему.

— Да.

— Мои тоже. Если все так серьезно, как ты рассказал, то нам не помешает еще парочка крепких парней.

— Спасибо, — кошусь на брата.

— Скажешь, когда вытащим ее оттуда, — слабо улыбается Атеш.

Вытащим. Обязательно вытащим. Главное успеть вовремя. Главное, чтоб я ошибся, и ее конченный братец не добрался до Сейран раньше меня.

За нами увязались Юсуф и Дефне — два идиота, которые не понимают степени опасности и слишком любят Сейран, чтобы оставаться в стороне.

Снег заметает дорогу, портит видимость, заставляет Атеша снижать скорость на поворотах, а меня — возгораться от бешенства.

Не хочу думать, что сейчас может происходить там.

Почему Сейран не рассказала мне правду?

Почему поехала одна?

Почему так не ценит свою жизнь? Не понимает, что без нее я уже никто.

Я не слышу гула мотора — только неистовый стук сердца. Он отбивается звоном в ушах, и я словно глухой.

«Быстрее-быстрее-быстрее».

Умоляю.

Я зажмуриваюсь и кусаю ногти. Хочется толкать эту тачку ногами. Приделать к ней реактивный двигатель. Телепорт.

Мать твою, просто долети до Антепа быстрее. Прошу.

— Куда дальше? — Атеш притормаживает у въезда в город, и я открываю глаза.

«Я близко, Сейран».

Клянусь, я слышу ее крик.

— Сука!

Вываливаюсь из Гелендвагена раньше, чем Атеш успевает притормозить. Сначала сердце, потом я.

Я бегу.

Не чувствую ног. Не вижу ничего вокруг. Не слышу. Только свое рваное дыхание. Рывок — вздох. Рывок — всхлип.

Моя любовь.

Снег липнет на лицо. На глаза. Я давлюсь им. Задыхаюсь.

Сейран.

Я чувствую ее страх. Морозный воздух сковывает горло. Но я уже рядом. Я вижу дверь.

Пожалуйста, держись.

Я чувствую ее боль. Вижу машину жандармерии. И ору в голос, разгоняясь изо всех сил.

Я убью этого выродка. Своими гребаными руками.

Набегу вытаскиваю из-за спины глок и готовлюсь прострелить эту чертову дверь, но она распахивается раньше, чем я успеваю снять предохранитель.

Сейран.

— Ферит! — она валится мне прямо в руки и выбивает пистолет. Он падает вместе с ножом из ее рук, и снег окрашивается в красный. — Ферит...

Она дрожит. Или я?

Она плачет. Или я?

Аллах.

— Ты цела?

— Да... Да, — всхлипывает Сейран.

О Аллах, она цела. Когда все это закончится, я даже схожу в мечеть.

К нам подбегает Атеш и накрывает Сейран своим пальто.

— Он... — Сейран проглатывает слезы. — Убил маму.

— Что?!

— Эсме мертва, — Сейран накрывает истерика. Ее лихорадит. Она давится потоком слез.

— Черт возьми... Атеш, побудь с ней! — дергаюсь в сторону дома, но Сейран так крепко вцепилась мне в грудь, что я не могу оторвать ее рук.

— Нет, пожалуйста, нет. Не бросай меня, Ферит, — ревет она, а внутри меня в который раз вспыхивает вулкан.

Я придушу ублюдка.

— Атеш! — вскрикиваю я. — Будь с ней! Тайлан, Арда, смотрите за территорией. Этот урод не должен сбежать.

Вовремя подоспевают Юсуф и Дефне и помогают оторвать Сейран от меня. Атеш сковывает ее в объятиях. А Юсуф порывается вслед за мной.

— Ферит! — взвывает Сейран, но я должен. Мне нужно. Я обязан поквитаться с выродком за все.

Как только попадаю внутрь дома, замечаю следы борьбы. Они ведут к лестнице. Туда мне и нужно.

— Осмотри низ, — бросаю Юсуфу. Этот урод мог затаиться где угодно. — И не трогай тело.

— Я не дебил, — огрызается Юсуф, но послушно выполняет мое поручение.

Сам, на всякий случай, прихватываю возле камина кочергу и настороженно поднимаюсь на второй этаж, оглядываясь по сторонам. Ни единого шороха.

Сукин сын.

Здесь не горит свет. Что-то вижу только благодаря включенным лампам на первом этаже, но все равно приходится ориентироваться на ощупь. Жалею, что оставил на улице глок. Был бы весьма кстати.

— Лучше сам покажи свою морду, — процеживаю сквозь зубы и тихо ступаю вдоль стены. — Мамочкин ссыкун.

Не успеваю заглянуть в комнату, как на меня сверху с ревом набрасывается мощное тело. Я роняю кочергу, вваливаюсь в спальню напротив и падаю на пол. Каан придавливает мой корпус, заламывает руки. Я ерзаю, пытаюсь выкрутиться и огребаю прямой в голову. Чертов ублюдок не медлит и наносит еще один удар в лицо.

— Мразь! — высвобождаю из-под него руку и хватаю Каана за горло.

— Так это ты обесчестил мою принцессу? — кряхтит он и бьет снова.

Чувствую привкус крови во рту, но не разжимаю руку вокруг его горла. Второй пробиваю ему по ребрам. Под дых. Снова по ребрам. Треск. Каан взвывает. Делаю рывок, и мы перекатываемся. Я оказываюсь сверху и теперь сам бью его в лицо. Каан ревет. Из носа струится кровь. Я бью еще раз. Снова и снова.

— Сука! За Сейран, — удар. — За ее детство, — удар. — За каждый ее шрам, — прописываю три повторных. — За каждый прожитый день с тобой, — размолачиваю его нос всмятку. Каан уже даже не сопротивляется.

Моя кровь с разбитых губ капает ему на лицо, я стираю ее тыльной стороной ладони и бью ему в лицо еще раз. Еще. Еще. И еще. Пока оно не превращается в месиво из раздробленных костей, крови и мяса.

— Сдохни, сука.

— Ферит, нет! — слышу за спиной дикий возглас Сейран, но не могу остановиться. — Пожалуйста, не надо, Ферит! Не убивай его! Ты не такой! У него есть сын!

Мой кулак зависает над лицом Каана. Над тем, что от него осталось.

Сын.

Сквозь мрак на меня смотрят безумные глаза Каана. Он не испуган. Он ненормален. И у этого морального урода есть сын. Он воспитывает ребенка. После всего, что сделал Сейран.

Мне хочется его добить.

— Ферит, пожалуйста... Ты не убийца, — плачет она.

Верно. Я не убийца. Я Дьявол. Который заставит платить за свои грехи.

— Ты почувствуешь на себе то, что чувствовала она, — наступаю коленями на его слабые руки и достаю из заднего кармана зажигалку, которую тогда все-таки подобрал в порту. — Ты будешь страдать, как страдала она.

— Ферит... — тихо всхлипывает за спиной Сейран, но Юсуф удерживает ее и просит помолчать.

— Каждый день. И твой сын увидит это. И ты можешь придумать любую историю, но сам будешь знать, за что получил шрам.

Зажигаю огонь и подношу к щеке Каана. Он тут же корчится и начинает орать. Безумный взгляд пропадает. Теперь я вижу только испуг и держу ублюдка крепче.

— Терпи, тварь, — зажимаю его рот свободной ладонью. — Терпи. Как терпела она.

Жгу его лицо, смотря прямо в глаза. Сзади плачет Сейран, но Юсуф крепко держит ее. Он тоже смотрит. Я уверен. Он так же ненавидит это отродье, как и я. И дай ему волю, он бы его убил.

— Запомни, если я увижу тебя еще хотя бы раз — спалю заживо, — щелкаю зажигалкой и проговариваю в сантиметре от его лица. Каан воет, как побитое животное. Плачет и кряхтит.

Уверен, в свои двенадцать Сейран была более стойкой.

— Ты сядешь, скотина, — плюется кровью Каан.

— Мне не впервой, — оглядываю его свежий ожог на половину лица. — Разве ты не понял? За нее я убью. Поэтому сделай шаг из этой комнаты. Прошу. Дай мне повод.

Резко встаю на ноги, толкаю тело Каана носом ботинка и разворачиваюсь к Сейран.

Наверное, я монстр. Но сердце только сейчас успокоилось. Перестало предпринимать попытки вырваться из груди.

Подхожу к ней и Юсуфу. В ее глазах только слезы.

— Уходим отсюда, — сворачиваю в коридор первым.

«Сейран, надеюсь, ты все еще любишь меня».

— Нужно со всем этим разобраться, — говорит Атеш, стоя в гостиной, и смотрит на лужу крови на кухне.

Сейран туда не заходит, она сидит на стуле, укутанная в свою куртку, и смотрит в противоположную сторону — на стену. Не смотрит даже на меня.

— И с этим, наверху, тоже, — добавляет Атеш.

— Тайлан и Арда разберутся, — слабо выдыхаю. Я слишком устал. И хочу, чтобы Сейран хоть раз посмотрела на меня, но она не смотрит.

— Тот, наверху, без сознания, — докладывает спустившийся Тайлан. — Что с ним делать, босс?

Замечаю, как вздрагивает Сейран. Я должен с ней поговорить.

— Мне нужно подумать, — шагаю к Сейран, которую не перестает обнимать Дефне.

Я подхожу ближе, Дефне понимающе кивает мне и отступает в сторону, в объятия Юсуфа.

— Любимая... — приседаю перед ней на корточки. Ее уставший взгляд находит мое лицо и фокусируется на глазах. Аллах, сколько же там боли.

— У тебя на лице кровь, — голос монотонный, и мое сердце сжимается.

— Ничего страшного, — кладу руки ей на колени и нежно поглаживаю.

— Здесь везде кровь, — по ее щеке скатывается одна слеза, задерживается на подбородке, и я вытираю ее трясущимися пальцами.

— Прости меня, — не выдерживаю ее взгляда и опускаю лицо ей на колени.

— Все кончится вот так?

Аллах...

— Все кончится так, как ты того захочешь, — нахожу в себе силы снова взглянуть ей в глаза.

— Я не хочу, чтобы ты убивал Каана, — ее нижняя губа начинает подрагивать, и Сейран вот-вот снова разрыдается.

Не верю ее словам. После всего, что он сделал, она не желает его смерти. А я едва его не убил.

Я выпрямляюсь и притягиваю Сейран к себе, занимаю ее место и усаживаю ее себе на колени. Прижимаю к груди слишком крепко. Дрожу и целую ее в макушку, в висок, в щеку. Мои ладони накрывают ее лицо, а губы не останавливаются.

«Пожалуйста, люби меня. Только люби как прежде».

— Ферит... — выдыхает она. Наши глаза закрыты. — Пожалуйста, не убивай его. Я хочу, чтобы его лечили. Ему нужна помощь. Он болен.

— Не убью.

Мы сталкиваемся лбами, мои дрожащие пальцы касаются ее лица, а затем мой рот находит ее губы. Снова соленые. Трясущиеся. Но только их я хочу целовать всю свою жизнь.

Кажется, на мгновение все замирает. Я не слышу шума и голосов вокруг. Есть только я и она. Такая потерянная и хрупкая в моих объятиях. Но теперь все будет хорошо. Я подарю ей дом. Я дам ей семью. Я окутаю ее любовью. Со мной она будет счастлива.

Тишину прорывает звук глухого хлопка.

Дефне взвизгивает.

Мы с Сейран одновременно вскакиваем на ноги. Все вокруг застывают и не двигаются.

Это был выстрел.

— Босс! — кричит Тайлан и сбегает по лестнице.

Сейран смотрит наверх, в сторону раздавшегося звука, и мы оба понимаем, что произошло.

Она зажимает рот рукой и начинает реветь.

Я притягиваю ее к груди. Сжимаю изо всех сил, но Сейран вырывается. К нам сразу же подбегает Юсуф.

— Сейран, эй, пожалуйста, посмотри на меня, — он пытается ее обнять, но Сейран отталкивает и Юсуфа.

Она всхлипывает и бежит на второй этаж, в комнату, где остался Каан. Я — следом за ней. Юсуф, Дефне и Атеш тоже.

Она залетает в свою детскую спальню и вскрикивает так, что меня пронзает острая боль.

— Каан! — ее захлестывает истерика. Она хочет броситься к нему, но я вовремя обхватываю ее за талию и оттаскиваю от тела. — Каан!

Его руки раскинуты в стороны, в одной из них пистолет. Шея изогнута набок, а вокруг простреленной головы растекается лужа крови.

Говорят: «Покойся с миром», но я никогда не пожелаю этого ему.

Этот ублюдок настолько слаб, что не смог жить с вечным позором.

Так пусть теперь страдает в вечных адских муках.

Сейран растирает слезы и замечает разблокированный телефон в руке Каана. Она вырывается из моей хватки.

— Сейран! Ничего не трогай, — тянусь за ней, но она осторожно склоняется над Кааном и поднимает телефон.

— «Пусть мой сын запомнит меня героем. Я люблю тебя, моя принцесса Сейран. Всегда любил. Только тебя одну», — зачитывает Сейран и проглатывает слезы.

Ее руки трясутся, и телефон выскальзывает из них обратно на пол.

— Я хочу, чтобы этот день исчез, — шепчет она. — Хочу, чтобы его не было.

Я аккуратно обнимаю ее за плечи. Чувствую ее сбитое дыхание. Чувствую ее дрожь. Ее слабость. Всю ее боль. Я принимаю ее. Впитываю в себя. Пропускаю через свое сердце. Я ною за нее. И хочу, чтобы все передалось мне. Я вынесу. Я выдержу все за нее.

Лишь бы Сейран стало легче.

Она накрывает мои ладони своими и сжимает их.

— Я не знаю, что делать, Ферит...

— Не нужно. Я все сделаю за тебя.

— Мы поможем, — добавляет Атеш. — Уведите ее отсюда, - Атеш обращается к Дефне и Юсуфу.

Они приобнимают Сейран, и она послушно покидает спальню.

— Ты понимаешь, что мы в заднице? — спрашивает Атеш, как только мы остаемся наедине, если не считать труп Каана Шанлы на ворсистом ковре в комнате, где все детство страдала моя любовь.

— В непроглядной.

— Я не знаю, как из этого выбраться незапятнанными. Хоть бери и пали здесь все к чертовой матери вместе с телами, — он обхватывает руками шею и тяжело выдыхает в потолок.

— Бери и пали здесь все... — повторяю вслух.

— Что? Нет. Ферит, я же не всерьез!

— А я всерьез. Эсме пьет. Уверен, сегодня — не исключение. Она могла поругаться с собутыльником, к примеру. На ее шее следы от рук Каана. Сейран не захочет, чтоб об этом узнали. Она не захочет, чтобы Каана посмертно окрестили убийцей. Хотя бы ради его семьи...

— К чему ты ведешь?

— Если мы все здесь сожжем, то скроем улики.

— Дом не успеет сгореть. Соседи вызовут жандармов. Если уже не вызвали.

— Не вызвали. Возле дома машина жандармерии Каана. Значит, «власть» уже здесь... Допустим, Каан приехал спасать мать. Завязалась заварушка. Он сцепился с ее гостем...

— Ладно, версия правдоподобная. Но дом не успеет прогореть.

— Нам и не нужно. Главное, что наших отпечатков здесь не останется, и мы успеем свалить. А дальше пусть дело расследует местный комиссар.

— Мы рискуем, — подытоживает Атеш.

— Мы рискуем, оставаясь здесь.

— Сейран не согласится оставить все так.

— Согласится. Она ненавидит это место как никто другой.

— Но ее мать... И брат.

— Алкоголичка и садист, которые мучили ее всю жизнь.

— Попробуй ей это сейчас объясни.

Будет сложно. И практически нереально. Но я готов на все, лишь бы спасти Сейран и всех нас.

Юсуф, Дефне, Атеш, Тайлан, Арда и люди Атеша ждут команды внутри комнат. На улице остаемся только мы — я и Сейран, стоящие напротив дома, в котором она провела большую часть своей жизни.

— Ненавижу этот город... — шепчет она, и я сильнее сжимаю ее руку. — Этот дом.

— Понимаю.

— Он так изменился с тех пор, как не стало папы... Все изменилось с тех пор, — ветер развевает ее каштановые волосы и присыпает их снегом. — Все так сильно изменилось в один день... Как и сейчас... — она вздыхает и прикрывает веки. — Я не понимаю, что делаю, Ферит.

— Мы делаем так, как лучше для нас.

— Да... Мы должны мыслить холодно... Должны принимать решения. Должны спасать себя... Только кем мы после этого становимся?

— Свободными.

Сейран поворачивается и смотрит на меня своими зелеными глазами. Я сжимаю ее кисть крепче и касаюсь ее лица свободной рукой. Избавляю его от прядей волос и провожу пальцем вдоль скулы.

— Если ты передумала, мы найдем другое решение. Мы сделаем так, как ты хочешь.

— Знаешь... Когда я ехала сюда, то была уверена, что это в последний раз. Я просто хотела взглянуть ей в глаза и никогда больше сюда не возвращаться, — Сейран снова поворачивает голову к дому. — Она искалечила две жизни... Мою и Каана. Она сделала его больным. Сама изувечила того, кем дорожила больше всех на свете. И умерла от его рук. Круг замкнут? Я не знаю... Не знаю до сих пор, заслужила ли она это. Она так любила своего сына. Так гордилась им... И в последние минуты жизни он открыл перед ней свою сущность. Она ее увидела. И она испугалась. Она умерла со страхом в глазах.

Внутри меня буря. Воет, бушует и крошит. Но все, что я делаю, — только сильнее сжимаю ладонь Сейран.

— Но если бы Каан все знал? — продолжает она. — Я бы смогла полюбить его так, как тебя? Как мужчину? Мне кажется, нет. Но тогда была бы я здесь в безопасности? Я не знаю, но, наверное, все же нет, — она смахивает слезы. — Я думала, он заменит мне папу. Поэтому после его смерти я так стремилась к Каану. Но он не мой рыцарь. Мой рыцарь — Юсуфи. Он сам так решил, — слабо улыбается Сейран. — Я хочу все закончить здесь.

— Уверена? — оборачиваюсь к ней.

— Уверена. Так малыш Эмир будет считать его героем, который до последнего сражался за свою мать.

Пусть хотя бы в его глазах Каан будет выглядеть рыцарем.

Я захожу в гараж, держа за руку Сейран. В наших карманах спички, как и у всех остальных. Мы вынимаем их и одновременно поджигаем. Переглядываемся.

— Ты никогда не останешься одна, — мои пальцы впиваются в ее пальцы. — Я буду любить тебя вечно.

Мы бросаем спички на залитый бензином старый автомобиль.

Вспыхивает пламя.

Пусть все сгорит.