part 2
Дорога в клетку
Двое мужчин в чёрном поднялись на сцену быстрее, чем стихли последние перешёптывания в зале.
Ты не успела отшагнуть, даже не попыталась. Да и куда? Сцена кончалась обрывом в темноту, а за спиной был только аукционист, прячущий глаза и запихивающий бумаги в потрёпанный портфель. Ты стояла босая, сжав кулаки, пока двое не подошли вплотную. От них пахло дорогим табаком и холодом - запахом кондиционированного воздуха, как из морга.
- Идём, - сказал один из них. Не грубо, но и не по-человечески. Так говорят с багажом, который нужно доставить по адресу.
Ты не ответила. Просто шагнула вперёд, когда один из них взял тебя за локоть. Не сжал, не сделал больно - просто повёл. Как ведут куклу, выставленную в витрине.
Пол был ледяным. Коридор за сценой - узкий, тускло освещённый, с облупившейся краской на стенах. Пахло сыростью и ещё чем-то кислым, похожим на старый пот. Ты шла, глядя прямо перед собой, и старалась не думать. Думать было нельзя. Если начать - рухнешь прямо здесь, на грязный бетон, и уже не встанешь.
Задняя дверь. Ржавая, с облезлой табличкой «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН». Один из мужчин толкнул её плечом, и в лицо ударил ночной воздух. Свежий. Почти вкусный. Ты сделала глубокий вдох - первый за последние полчаса - и тут же увидела машину.
Чёрный седан. Блестящий, длинный, приземистый. Тонированные стёкла - настоящая пропасть, а не стекло. Задняя дверца уже была открыта, будто тебя ждали.
Внутри пахло кожей и едва уловимым парфюмом. Чужим. Мужским. Дорогим. Ты села на гладкое сиденье, и пальцы тут же вцепились в край, потому что всё внутри кричало: ты не должна быть здесь, ты не принадлежишь этому миру, этим запахам, этим бесшумно закрывающимся дверцам.
Один из мужчин сел за руль, второй - рядом с тобой. Не сказал ни слова. Просто уставился в затемнённое окно, как будто везти купленную девушку было для него рутиной. Может, так и было.
Машина тронулась. Город поплыл за окном - мокрые огни, размытые витрины, пустые тротуары. Ты смотрела на всё это и не чувствовала вообще ничего. Только пустоту. Только цифру, выжженную в сознании: семнадцать.
Дом.
Вспомнился вдруг старый диван с вылезшими пружинами, на котором ты спала. Запах подгоревшей каши. Трещина в потолке, похожая на паука. И мамино лицо - усталое, но иногда почти ласковое. Почти.
«Родная, что ли?»
Ты зажмурилась и прикусила губу. Нет. Не сейчас. Не при них.
Ехали долго. Может, час, может, два. Ты потеряла счёт времени, прижавшись лбом к холодному стеклу. Потом машина сбросила скорость, и ты увидела ворота.
Огромные. Кованые, с вычурными завитками, выкрашенные в чёрный. За ними - аллея, подсвеченная фонарями в винтажном стиле. Их свет дрожал на чёрном асфальте, и чем дальше машина углублялась в эту аллею, тем яснее ты понимала: ты въезжаешь в мир, из которого нет выхода.
Особняк вырос перед глазами внезапно. Три этажа тёмного кирпича, стрельчатые окна, массивные двери из тёмного дерева. Всё выглядело не как дом - как крепость. Или тюрьма. Тюрьма для тех, у кого есть всё. И у кого нет ничего.
Машина остановилась. Твой сосед открыл дверцу и коротко кивнул:
- На выход.
Ты вышла. Гравий хрустнул под босыми ступнями - холодный, острый. Платье, в котором тебя выставили на сцену, было слишком тонким для этой ночи. Ветер пробрался под ткань, и ты поёжилась, обхватив себя руками.
Двери особняка уже открывались.
Не дворецкий. Не охранник.
Пэйтон Мурмаер стоял на пороге собственного дома, засунув руки в карманы брюк. Свет из холла стелился за его спиной золотистым прямоугольником, обводя широкие плечи и оставляя лицо в тени. Он был без пиджака. Белая рубашка, рукава подвёрнуты до локтей, верхняя пуговица расстёгнута. Впервые он выглядел почти... по-человечески?..
Нет.
Когда ты подошла ближе и свет упал на его лицо, ты снова увидела этот взгляд. Холодный. Спокойный. Взгляд человека, который купил тебя так же легко, как утреннюю газету.
Вы стояли друг напротив друга. Он - на ступенях своего дома. Ты - босая, дрожащая на гравии.
- В дом, - сказал он. Не «здравствуй». Не «проходи». Просто «в дом».
И, развернувшись, исчез в золотистом прямоугольнике света, оставив тебя стоять в темноте.
Ты шагнула следом. Не потому что хотела. Потому что выбора не было.
Двери за твоей спиной закрылись с тихим, но окончательным щелчком.