bonjour, mister! (РЕДАКТИРУЕТСЯ)

***

Снаружи слышалась метель. Скорее всего будет много снега! Запах ледяного, спящего леса точно бы принёс немного дофамина тем, у кого были не особо хорошие дни. Даже сквозь снег всё равно можно было бы почуять сладковато-горький аромат ели, а гуляя по затянувшим тропинкам слышался бы хруст редкого льда. Жаль, что в такую могильную тишь никто и не подумает сунуться...

В доме стояла не просто тишина, а звенящая, густая пустота, которая, однако, совсем не смущала пару подростков, мирно спавших в комнате. Девушка, крепко обнимая парня за шею, ровно дышала ему в макушку, пока тот, закинув ей ногу на бедро, уткнулся лицом в ключицы. Пятый сопел, приоткрыв чуть влажный рот. Анастасия же немного похрапывала, и из уголка её рта на подушку тянулась тоненькая, блестящая нить слюны. В самом доме было промозгло прохладно, но тела, сплетённые в немыслимом узле, грели друг друга естественным животным теплом. Именно это, словно колыбельная, не давало им проснуться. В абсолютной тишине казалось, будто слышно, как синхронно бьются их сердца — тревожно и убаюкивающе.

На полу, в слабых лучах серого утра (окно в комнате юноши было не так плотно запито досками), клубился едва заметный, призрачный туман. Манекен одиноко лежал возле кровати, запрокинув голову, глядя стеклянными, мёртвыми глазами куда-то в пустоту. Рука была неестественно — как обычно — оттопырена вверх, словно в немом сдающемся жесте. Но, опять же, казалось, что ей совершенно плевать, что её парень спит сейчас в постели с живой, дышащей другой.

Первым проснулся юноша, сначала совершенно ничего не понимая. Вдыхая через нос застоявшийся воздух спальни и чужой запах, он пытался осознать всю ситуацию. Почувствовав под рукой незнакомое, обжигающе приятное тепло, Пятый раскрыл глаза и уставился в полумрак между грудей девушки на мягкую ткань одежды.

— «Незнакомо сладко»

Что она здесь делает?

Осторожно, немного отодвинув голову назад, Пятый посмотрел наверх, увидев, что голова Анастасии наклонилась вниз, а её дыхание ласкало его лоб. Почувствовав её руки, крепко вцепившиеся в его шею, Пятый судорожно глотнул слюну, шевельнул ногой и почувствовал голенью гладкие, округлые бёдра. Эйдан замер, мысли путались, сливаясь в один тёплый, смутный ком. Рука всё ещё лежала на талии девушки, притягивая ту к себе словно инстинктивно. Казалось, что Наю это вовсе не смущает, потому что она не подала никаких признаков того, что сейчас проснётся.

Пять совсем не хотел просыпаться. Ему нравилось то, что он чувствует сейчас: невыразимый комфорт, внутри живота играло странное ощущение, но ещё чувствовался... Дом? Совсем отдалённо, как бы сравнимо с тем, как мама гладила его по голове, когда Эйдан правильно готовил, или как его тётушка аккуратно обрабатывала коленку, когда юнцом юноша падал с велосипеда. Пятый не может угадать её реакцию после пробуждения, ведь, скорее всего, она сама пришла к нему. Да и это неважно. Только вот почему? Что произошло? Может, мышку что-то испугало? Так обычно бывает, да...

Вернув голову в исходное положение, Пять щекой уткнулся в мягкую часть тела девушки и прикрыл глаза. Сжав в руках складку ткани и тёплую плоть под ней, он постарался запомнить это ощущение, побыть в таком положении хотя бы придуманную вечность.

Анастасия пошевелила губами, приоткрыв сонные глаза. Почувствовав сразу, что её кто-то крепко держит, она уставилась в макушку парня, лицо которого упиралось ей в грудную клетку. Сердце ёкнуло. Шикнув, она так же увидела, как тот приподнял свою голову, из-под спутанных волос посмотрев на неё затуманенным, но пылающим взглядом.

— Доброе утро, — очень тихо, сипло от сна, сказала Виннице и поджала губы. Сердце внутри словно задрожало, разум судорожно стал подкидывать идеи отступления. Она же засыпала на другом конце кровати!

На это парень промолчал, но так и не отпустил тельце, его пальцы лишь слегка разжались.

— Не мог бы ты перестать держать меня? — точно так же тихо попросила Анастасия, попытавшись беспомощно выбраться из стальной хватки юноши.

— Давай полежим так ещё немного, — только это было сказано в ответ. Его голос был низким, хрипловатым от сна. Она выдохнула и постаралась расслабиться, тело не слушалось, напрягаясь от такой близости.

Первое правило, помнишь? Не злить потенциального маньяка.

Нужно запомнить это, вбить в голову гвоздями. Капуша, забывать такое лёгкое примечание! Если она хочет остаться живой или в крайнем случае не получить побоев, то лучше слушать его, а не перечить. Он совсем не так отреагировал на её появление в его постели. Где агрессия, злость или крики?.. Лишь это тихое, почти молящее «давай полежим». Выдохнув, Анастасия посмотрела на макушку парня и только сейчас с полной ясностью поняла, как и где лежит голова Пятого. Остатки сна же покинули её, отрезвив. От этого скулы вспыхнули тёплым румянцем, прилив крови заставил кожу гореть.

— Пятый, — тихо позвала его девушка, сама не понимая, почему и зачем это сделала.

— Ммм? — уткнувшись носом в ткань, промычал в ответ юноша, прижимаясь сильнее к источающему жизнь телу рядом с ним. Надо что-то делать! Думай, дура, думай! Иначе у этого больного в голове родятся другие мысли, если уже не рождаются!

— Я хочу есть, — сказав это, девушка вспомнила, как это помогло в прошлый раз. Анастасия надеялась, что невыносимо смущающая ситуация скоро закончится. — И... И где Долорес?

На последнее парень никак не отреагировал, словно не услышал, полностью сосредоточившись на впитывании тепла. Ему это так нравится... Ему хочется больше. Господи, да, совсем каплю...

Пятый вспомнил ту ночь, когда мог без воплей коснуться её. Тогда она была безвольной куклой, такой удобной и послушной. Сейчас же живая, тёплая, пусть и напуганная. Пальцы произвольно стали сжимать кожу сильнее, пальцы впивались в рёбра. Нога парня ещё плотнее впилась в икры девушки, которые были невыносимо мягкими. Груди приятно, утяжеляюще давили ему на лицо. Он мог бы лежать так вечно, ха-ха!

Рука сама, как змея, поползла к краям футболки, начиная приподнимать ту наверх. Он не контролировал себя, разум тонул в этом море тепла и мягкости. Ближе, ближе, ближе!

— Пятый, — голос девушки был настойчивым, но в то же время срывающимся, взволнованным и неуверенным. — Пятый, прекрати пожалуйста.

— Да что? — отрывисто, с внезапной вспышкой злости рыкнул парень, открывая глаза, а затем уже более спокойно, но с подтекстом, спросил: — Что?

— Что ты делаешь? — едва слышно выдохнула Анастасия, наконец-то сумев отодвинуться от него.

Пятый скривил губы, так как вернулся пронизывающий холод — не только снаружи, но и ледяной пустотой внутри. Невыносимо хотелось снова крепко прижать к себе Анастасию и греться её теплом, которое казалось ему потерянным раем. Как она смеет сначала давать, а потом вот так нагло забирать? Руки вновь потянулись к телу девушки, но та резко завернулась в одеяло, словно в защитный кокон, поэтому все попытки оказались тщетны.

— Еда, — повторила, глядя в сторону, Анастасия, смотря на парня исподлобья, из-под растрёпанной чёлки.

— Как ты тут оказалась? — перебил её Пятый, снова пытаясь найти лазейку под одеяло. Ему нужно больше, он жаждал больше. Девушка лежала укутанная, а её же маньяк пытался хоть куда-нибудь протиснуться своими ручками, вот умора. В участке расскажешь, а на тебя как на полоумного посмотрят.

— Мне стало страшно из-за фильма, и получилось вот так, — выпалила девушка и тут же смутилась, отводя взгляд. — Я больше так не буду, прости, если потревожила тебя...

Глупо. И нелогично. Извиняться перед человеком, который держит тебя в заточении? Чушь собачья.

— Нет, — даже как-то слишком резко, почти испуганно ответил Пятый, замирая на секунду в своих попытках вновь вернуть ускользающее человеческое тепло. — Не потревожила.

— Я есть хочу, — снова сказала Анастасия, теперь уже увереннее, ведь предательски заурчал живот. И, будто в странном дуэте, живот парня тихо отозвался в ответ.

— Продукты есть, но я не умею готовить, — признался тихо Пятый, залезая под одеяло и пододвигаясь к девушке ближе, так что их колени соприкоснулись. Теперь они, по нос зарытые в одеяло, пристально смотрели друг на друга, будто пытаясь разгадать тайну в глазах напротив. Кондитерские изделия давались Эйдану намного легче, но вот было это так давно... — Хороший хозяин обычно готовит для гостей.

— Я умею, — ответила Ная, внимательно всматриваясь в странные глаза без зрачков. «Спокойствие. Только спокойствие». Да, теперь она так и будет говорить себе постоянно, словно мантру. Почему-то её даже не смущает их положение сейчас. Ребяческое, нелепое. — Могу приготовить кашу... Молочную... Хочешь?

— Давай, — неожиданно, по-детски радостно прошептал Пятый, но никто из них даже не шевельнулся, всё также заворожённо смотря друг на друга.

Парень подался вперёд, неотрывно переводя взгляд на губы девушки. Ная, как загипнотизированная, смотрела на то, как неумолимо сокращается между ними расстояние. Переведя также взгляд на его губы, она заметила, что они сухие, немного бледные и обветренные. Оставалось три сантиметра, два... Дыхание спёрло. Мир сузился до этой точки сближения.

Резко издаётся глухой стук, от чего подростки вздрогнули и уставились друг на друга в непонимании, а затем Анастасия и вовсе отпрянула, вставая с кровати и судорожно поправляя волосы. Ей совсем не послышалось, как парень издал тихий, но приглушенный рык разочарования.

Этот звук был вызван тем, что манекен с бока упал на живот, ударяясь негнущейся выставленной рукой об пол. Этот пронзительный звук и прервал их... А что они собирались сделать? Рука девушки сама собой коснулась своих же губ, когда та нерешительно посмотрела на Эйдана через плечо. Он, нахмурив брови, пылающим взглядом смотрел в ответ, закусив свою щёку изнутри почти до крови. Видимо, подсознательно, помимо страха и расчёта, они оба этого хотели? Ну уж нет! Резко мотнув головой, Анастасия встала и поправила футболку. На теле ещё долго будут пылать следы прикосновений парня. В её жизни не было отношений или хотя бы нормальной дружбы с мальчиками. Она не знает, нормально ли это? Страшно ли это? Ну уж точно не с таким. как Пятый.

— Я... Я буду ждать тебя на кухне! — заикнувшись, Виннице встала и почувствовала, как её крепко, почти болезненно держат за правую руку. Ная обернулась на парня, в воздухе повисло тяжёлое, невысказанное молчание, а затем, всё так же молча, он медленно, нехотя отпустил её руку. Девушка поспешила выйти из комнаты. Оказавшись в коридоре, она судорожно выдохнула и взялась за пылающие щёки, которые горели стыдом и чем-то ещё, о чём она боялась думать.

Парень встал, уставившись в потолок. Только сейчас он понял, что пока Анастасия была рядом, он ни разу не вспомнил о Долорес. А что же до неё? Посмотрев на кровать, он не увидел её на правой половине, где по сути манекен должен был лежать за спиной у Виннице, поэтому медленно посмотрел на пол. Там в нелепой позе лежал манекен, лицом вниз. Он сел на кровать и сначала хотел аккуратно поднять её, но она холодно выскользнула из его рук, снова ударяясь рукой об пол и издавая тот самый предательский звук, который помешал всему. На юношу внезапно накатила слепая злость. Так вот кто испортил ему момент!

— Да как ты смела? — тихо, но с такой ненавистью, прошипел Пятый и грубо схватил манекен за горло. — Ты, ты просто... Тварь!

Он смотрел на пластиковое, безучастное лицо Долорес, и желваки играли на его лице. Пятый безусловно любил её, но... Нет, прежней уверенности уже нет. Любовь не должна быть холодной. Выдохнув, юноша с силой скинул манекен на кровать. Протерев лицо дрожащей рукой, он неожиданно для себя улыбнулся, вспомнив, что на кухне его ждёт Ная, которая обещала ему молочную кашу. Он помнил, что чаще всего тётушка готовила ему такую. Этот запах был синонимом счастья. Натянув на себя рубашку, Эйдан решил не надевать жилет. Встав перед зеркалом, он как раз застёгивал пуговицы, но... остановился. Он решил не застёгивать две верхние, обнажив ключицы и начало груди. Ему было дьявольски интересно посмотреть на реакцию девушки. Смутится? Отведёт взгляд? Или... Задержится? Будет ли она смотреть туда? Ооох, это так будоражило воображение! Он помнит подобные пошлые жесты из дешёвых романов больницы. Теперь то ясно, почему те девчонки так пеклись о своём внешнем виде.

Лёгким, почти пружинистым шагом выйдя из комнаты, Пятый тут же забыл про манекен, который безжизненно глядел вслед, на дверь. Белая блузочка с чёрным горошком уже не привлекала юношу. Его всё существо привлекала теперь тёплая, мягкая футболочка на теле живой девушки.

Долорес прошлое. Виннице — опасное, запретное, пьянящее настоящее, но если брать по кусочку, то риски будут малы, не так ли?

____________________

Тю, ну и чо дальше то

А Долорес то за что

Жду вас в комментариях, волчатки мои любимые!

Глава отредактирована в 2026 году (изначально написана 19 дек 2020, информация с фикбука)