9
Зал ходил ходуном. Тысячи людей слились в единый живой организм, пульсирующий под ритмы поп-битов Малики. Воздух был настолько горячим и влажным, что казалось, его можно резать ножом. За кулисами Саша Миронова нервно поправляла наушник, поглядывая на часы.
— Пять минут до выхода гостя, — бросила она в рацию. — Охрана, усильте кордон у сцены, там девчонки в первом ряду сейчас сознание потеряют.
Малика стояла на краю сцены, переводя дух после энергичного танцевального блока. С её лба катился пот, сценический костюм сиял в лучах софитов, но глаза горели лихорадочным блеском. Она слышала этот гул. Это не было обычное «Еще!».
Зал скандировал одно-единственное слово, которое за две недели стало главным мемом страны. Сначала это был шепот, но теперь он превратился в оглушительный гром:
— ТОЛ-СТОВ-КА! ТОЛ-СТОВ-КА!
Малика подошла к стойке микрофона и хитро улыбнулась, приложив руку к уху.
— Что-что? Я не слышу!
— ТОЛ-СТОВ-КА!!! — взревел стадион так, что заложило уши.
В ту же секунду свет на сцене полностью погас. Наступила тишина, прерываемая только тяжелым дыханием толпы. А затем по залу ударил тот самый тяжелый, узнаваемый бас.
На огромном экране за спиной Малики вспыхнула надпись «OG BUDA».
Когда на сцену из темноты вышел Гриша, толпа издала звук, похожий на взрыв. Он не бежал, не прыгал. Он шел своей вальяжной, уверенной походкой, в широких джинсах и той самой черной оверсайз-толстовке, накинув капюшон на голову.
Малика начала припев, и её голос наполнил пространство:
— Нам все надоели на этой тусовке... И мы с тобой бежим босиком по парковке!
Гриша подошел к ней вплотную именно в тот момент, когда музыка на секунду затихла перед его партом. Он скинул капюшон, и его ухмылка вызвала новую волну визга.
— Я на тусовках только за деньги, ты это знаешь... — начал он, и его низкий голос заставил стадион качаться в такт. — Хочу тебя на парковке, да, я грязный малый!
Он двигался вокруг Малики, как хищник вокруг добычи, полностью контролируя сцену. Она подыгрывала ему, кокетливо уворачиваясь и снова приближаясь. Это был не просто фит, это был перформанс, поставленный на грани провокации.
Когда песня подошла к финалу, Гриша встал прямо за спиной Малики. Он обхватил её плечи руками, и она почти полностью скрылась в его широкой толстовке. Зал замер, предчувствуя главную строчку.
Гриша чуть наклонился к её уху, но читал прямо в микрофон:
— Пацаны бесятся, что мы редко видеться с тех пор, как мы стали парой с тобой!
На этих словах Малика резко развернулась в его руках, хватаясь за края его толстовки, и они замерли на несколько секунд — лицо к лицу, дыша одним воздухом на глазах у десяти тысяч человек.
В этот момент стадион перестал кричать. Он просто взвыл.
Гриша не поцеловал её. Он просто смотрел ей в глаза с такой наглой уверенностью, что у всех присутствующих отпали последние сомнения. Он собственнически притянул её к себе, а Малика лишь сильнее сжала пальцы на его одежде.
— Вы любите её?! — крикнул Гриша в зал, не отпуская Малику.
— ДАААА!
— Тогда пойте этот припев так, чтобы нас услышали в Дубае! — скомандовал он.
Финальный аккорд утонул в криках. Когда они уходили со сцены под несмолкаемое «ТОЛСТОВКА!», Гриша всё еще держал её за руку, переплетя пальцы.
За кулисами их встретила ошарашенная Саша.
— Вы… вы что творите? — прошептала она, глядя на их сцепленные руки. — Телефон разрывается. Все СМИ пишут, что вы только что «вышли из шкафа».
Гриша посмотрел на Малику и подмигнул ей.
— Сценарий, Саш. Просто хороший сценарий.
Малика ничего не ответила, но руку так и не выпустила. Она чувствовала, как дрожат её пальцы, и знала, что этот «сценарий» только что превратился в реальность, которую они оба больше не смогут контролировать.
Продолжение следует...