Урок искушения | Адель Шайбакова

*От лица Арины*

Мы взлетели на наш этаж за считанные секунды. Внутри всё сжималось от дикого страха за маму: если отец узнал, что она помогла мне и отдала телефон, он мог сделать с ней что угодно.

Дверь квартиры оказалась незаперта. Я резко толкнула её и вбежала внутрь, Адель следовала за мной шаг в шаг, готовая защищать меня до последнего.

- Мама! - крикнула я в темноту прихожей.
В ответ прозвучал лишь сухой, металлический щелчок. Тяжелая входная дверь за нашими спинами резко хлопнула, и ключ в замке повернулся дважды.

Из полумрака гостиной выплыла грузная фигура отца. Его лицо было искажено неописуемой яростью, а глаза горели безумием. Мамы нигде не было видно.
- Вернулись... - процедил он, тяжело дыша. - Твари.
- Где Наталья?! Что вы с ней сделали?! - Адель тут же шагнула вперед, закрывая меня своей спиной.
- Заткнись! - рявкнул он и без предупреждения нанес ледяной, страшный удар кулаком прямо Адель в лицо.

Адель вскрикнула от неожиданности, и её отбросило к стене. Я с ужасом увидела, как из её рассеченной губы брызнула кровь. В этот момент во мне будто оборвалась последняя нить, удерживавшая страх. Вся моя многолетняя покорность, вся боль от его контроля превратились в чистую, сжигающую ненависть.

Я бросилась на собственного отца. Сжав кулаки, я с яростью начала наносить ему удары куда попало в грудь, в плечи, в лицо.
- Не смей её трогать! Не смей! - кричала я во весь голос, толкая его назад.

Отец на секунду опешил. На его лице отразилось дикое изумление его тихонькая, послушная дочь, его идеальная кукла впервые в жизни давала ему настоящий физический отпор, дерзко дралась и закрывала собой чужую женщину.

- Ах ты, дрянь... - прорычал он, хватая меня за волосы и швыряя на паркет.
Адель, несмотря на боль, мгновенно поднялась с пола и накинулась на него сзади, вцепившись ему в горло, пытаясь оттащить от меня.
- Отвали от неё! - выдохнула она, тяжело дыша.

Начался настоящий, страшный хаос. Мы дрались вдвоем против взрослого, разъяренного мужчины, цепляясь за каждый сантиметр пространства, закрывая друг друга от его жестоких ударов. Он бил не меня он методично, с особой жестокостью целился в Адель, зная, что каждый её стон режет мое сердце сильнее любого физического увечья.

Спустя несколько минут мы обе, обессиленные, окровавленные и тяжело дышащие, упали на паркет. Мое тело было сплошным синяком, у Адель едва открывался левый глаз. Отец тяжело дышал над нами. На его лице играла безумная ухмылка.

- Ну что, натанцевались? - тихо спросил он, оглядываясь вокруг.
Он повернулся и пошел в угол комнаты, чтобы поднять тяжелый деревянный стул. В этот момент я наощупь нашла руку Адель. Её пальцы были холодными, но она крепко, изо всех сил сжала мою ладонь. Я повернула к ней голову. На её разбитых губах появилась слабая, но невероятно теплая улыбка.
- Адель... - прошептала я, глотая кровь и слезы. - Я люблю тебя. Слышишь? Больше жизни.
- И я тебя люблю, родная моя... - тихо, едва слышно ответила она, не выпуская моей руки. - Ничего не бойся. Мы вместе.

Отец занес тяжелый стул над нашими головами, готовый обрушить его вниз. Я зажмурилась, сильнее сжав пальцы Адель.
И в этот самый миг входная дверь с оглушительным треском вылетела внутрь.
- Полиция! Оружие на пол! Руки за голову, живо!

В квартиру вломились несколько вооруженных оперативников, а за их спинами показалась заплаканная мама. Стул с грохотом выпал из рук отца, и его жестко заломали прямо на моих глазах, уткнув лицом в окровавленный паркет.

Я попыталась подняться, посмотреть на Адель, но перед глазами всё резко поплыло. Свет ламп начал стремительно гаснуть, звуки голосов превратились в глухое эхо, и глубокая, непроглядная тьма окончательно накрыла меня.

Я очнулась через три дня.
Белый потолок, резкий запах антисептиков и тихий гул медицинских приборов. Мое тело отозвалось тупой болью, но в голове была только одна-единственная мысль.
Когда в палату вошел врач, проверяя мои показатели, я едва смогла разомкнуть сухие губы:

- Где... где Адель? Где Адель Шайбакова? С ней всё хорошо?!
- Тише, девушка, вам нельзя волноваться, - мягко попытался остановить меня доктор. - Вы перенесли тяжелое сотрясение и множественные ушибы.

Дверь палаты снова приоткрылась, и вошла мама. Она выглядела постаревшей, с темными кругами под глазами, но в её взгляде больше не было того панического страха перед отцом. Доктор тихо вышел, оставляя нас одних.

Мама подошла к койке, присела на край и осторожно взяла меня за руку.
- Ариша... Слава богу, ты очнулась, - прошептала она.
- Мама, где она? - я с надеждой всматривалась в её лицо.
Мама тяжело вздохнула, подбирая слова, чтобы подготовить меня:
- Твоего отца арестовали. Ему предъявлены тяжелые обвинения, он больше никогда не причинит нам вреда, мы подали на развод. Но... Адель. Адель пришлось уехать из города, Ариша.
- Что?.. - мое сердце пропустило удар.
- Так было нужно, чтобы уберечь вас обеих от скандала и расследования. Но перед отъездом она просила передать тебе кое-что, - мама достала из сумки плотный конверт и положила его мне на колени. - Прочти, когда будешь готова.

Мама мягко поцеловала меня в лоб и тихо вышла из палаты, давая мне время остаться наедине с собой.
Я долго сидела в звенящей тишине больничной палаты, просто смотря на знакомый, аккуратный почерк на конверте. Пальцы дрожали. Наконец, я аккуратно наддорвала бумагу и вытащила сложенный лист.

«Привет, любимая. Знаю, это ужасно затертая фраза, но если ты читаешь это письмо это значит, меня уже нет в городе.

Прости меня за то, что не смогла быть рядом, когда ты открыла глаза.

Прости, что не держу тебя за руку прямо сейчас. Я очень надеюсь, что ты уже чувствуешь себя лучше и твоя улыбка постепенно возвращается к тебе.

Я хочу, чтобы ты знала: ничего не изменилось. Ни твой отец, ни расстояния, ни эти чертовы обстоятельства не способны изменить того, что я к тебе чувствую.

Я люблю тебя, Арина.
Бесконечно и безусловно.

Но эта разлука сейчас необходима. Она даст тебе возможность спокойно закончить этот год, сдать экзамены и не думать о том, что скажут вокруг. Ты ведь в Питере, а я уехала в Москву. По меркам нашей огромной страны это совсем близко, правда? Пара часов на поезде.

Очень скоро ты окончишь школу и поступишь в университет. И кто знает... возможно, мы снова окажемся в одной аудитории в статусе студентки и профессора? Только на этот раз мы будем умнее.»

На этом месте я не сдержалась и тихо, сквозь слезы, смущенно прыснула со смеху, прикрыв рот ладонью. Даже в таком письме Адель оставалась собой.

«Учись, дыши полной грудью и живи. Это не конец нашей истории, Арин. Это всего лишь пауза перед новой главой.
Я буду ждать тебя. До встречи, моя девочка.
Твоя Адель.»

Я прижала письмо к груди, закрыла глаза и тихо улыбнулась. Слезы всё ещё текли по моим щекам, но это были уже совершенно другие слезы. Слезы надежды. Впереди меня ждал целый мир, и я была готова завоевать его ради нас.