Глава 15 𑁍 Сквозь шумы гитары
От лица Арины
Когда дверь машины Адель закрылась, а звук уезжающего мотора стих, мне показалось, что я осталась совершенно одна против всего мира. Я до последнего оттягивала момент, когда нужно будет переступить порог собственной квартиры.
Радость от возвращения родителей испарилась, уступив место привычному, липкому страху.
Дома меня встретил не теплый семейный ужин, а тяжелый, оценивающий взгляд отца. Александр Орлов сидел в гостиной, скрестив руки на груди. Мама, Наталья, суетилась на кухне, стараясь лишний раз не привлекать к себе внимания.
- И где мы шляемся в такое время? - вместо приветствия сухо бросил отец. Голос его был тихим, но от этого еще более опасным.
- Пап, я же предупреждала, что сегодня первая репетиция к новогоднему балу. К тому же я подвернула ногу, мы ходили в медпункт... - я попыталась говорить спокойно, но голос предательски дрогнул.
- Репетиция? В субботу? До самого вечера? - он поднялся с кресла, медленно подошел ко мне и сверху вниз посмотрел в мои глаза, словно пытался поймать на лжи. - Ты за дурака меня не держи, Арина. От тебя за версту прет этим твоим враньем. Нашла себе кого-то и хвостом крутишь? Тайны от отца за спиной крутишь?
- Алекс, ну перестань, девочка ведь правда хромает, - робко попыталась вмешаться мама из кухни, но отец резко оборвал её:
- Цыц! Я с дочерью разговариваю.
Он снова повернулся ко мне, заставив меня сжаться. Его контроль всегда был удушающим. Он не просто злился он вытягивал из меня все силы, внушая, что любое мое действие вне его поля зрения это преступление.
- Если я узнаю, что ты позоришь мою фамилию и заводишь романы за моей спиной, тебе не поздоровится, Арина. Быстро в свою комнату. Чтобы через пять минут свет был потушен.
Я не стала спорить. Хромая, я быстро ушла к себе и закрыла дверь. Сердце бешено колотилось. В этой комнате, под бдительным надзором отца, я снова чувствовала себя птицей в клетке. И единственным моим спасением, моим глотком воздуха были мысли об Адель.
Дни полетели с бешеной скоростью, закрутив нас в предновогодней суматохе. Ноябрь незаметно уступил место холодному, снежному декабрю. Зима полностью вступила в свои права, разрисовав окна школы морозными узорами, а на улицах зажглись первые праздничные гирлянды.
Вместе с погодой изменились и наши будни. Репетиции вальса стали ежедневной рутиной. Нога моя давно прошла, и мне пришлось вернуться на паркет к Микаелу.
Надо признать, Микаел окружил меня максимальным вниманием. Он постоянно приносил мне то горячий чай из буфета, то шоколадки, то пытался шутить, заставляя улыбаться.
Адель часто заходила в актовый зал якобы по делам. Стоило ей увидеть, как Микаел бережно держит меня за талию во время очередного поворота, как её взгляд становился ледяным, а губы сжимались в тонкую линию.
Эта скрытая, едва уловимая ревность Адель безумно заводила меня.
Впрочем, я тоже не оставалась в долгу. Стоило мне заметить, как Адель Артуровна мило беседует в коридоре с кем-то из молодых учителей, как я намеренно громко смеялась над шутками Микаела, проходя мимо них. Мы вели эту тайную, опасную игру прямо на глазах у всей школы.
Мы флиртовали взглядами, случайными касаниями в полупустых кабинетах, когда она якобы помогала мне с физикой, и короткими сообщениями в телефонах. Наша связь крепла с каждым днем, несмотря на холод вокруг.
В один из декабрьских вечеров, когда уроки и репетиции окончательно закончились, Адель ждала меня на парковке за школой. В этот день я взяла с собой гитару обещала Саше помочь разобраться с аккордами для одной песни, но репетицию отменили.
- Запрыгивай, - улыбнулась Адель, включая обогрев в машине. - Я хочу показать тебе одно место. Нам обеим нужно выдохнуть.
Мы выехали за город. Машина уверенно поднималась вверх по серпантину, пока не остановилась на смотровой площадке старого парка, расположенного на возвышенности. Отсюда весь предновогодний город был как на ладони: усыпанный тысячами мерцающих огней, утопающий в белом пушистом снегу.
Мы вышли из машины и сели на деревянную скамейку под огромной заснеженной елью. Было морозно, но рядом с ней я не чувствовала холода. Мы пили горячий кофе из термоса, много шутили, смеялись над нелепыми моментами с репетиций, и в какой-то момент я поняла: сейчас или никогда. Смех утих, осталась только уютная тишина зимнего вечера.
Я повернулась к ней, чувствуя, как внутри зарождается невероятная смелость.
- Адель.
- М? - она посмотрела на меня, её темные глаза отражали свет далеких городских огней.
- В прошлый раз, в машине, ты не дала мне договорить. Пожалуйста, выслушай меня сейчас до конца. Помолчи, пока у меня есть эта смелость.
Адель удивленно приподняла брови, но послушно кивнула.
- Скажи мне... что происходит, Арин?
- Я влюбилась, Адель. Настоящим образом, - тихо, но уверенно произнесла я.
Я увидела, как изменилось её лицо. Взгляд Адель мгновенно потух, на дне глаз затаилась глубокая, тяжелая грусть. Она слегка отвернулась, решив, что я говорю о ком-то другом. О Микаеле. О ком-то из сверстников, с кем я провожу так много времени на танцах.
- Влюбилась, значит... - тихо повторила она, и в её голосе послышалась едва скрываемая боль. - Это... здорово, наверное. Рада за тебя.
Я прикусила губу, сдерживая улыбку от её реакции. Она действительно ничего не поняла.
- Да, но есть проблема, - продолжила я, заглядывая ей в лицо. - Этот человек... он не знает о моих чувствах. Точнее, кажется, не догадывается. Что мне сделать, чтобы он понял? Как признаться?
Адель тяжело вздохнула, глядя на мерцающий внизу город.
- Не знаю, Арин. Ты творческий человек. Напиши что-нибудь. Или... ну, ты ведь хорошо играешь. Подари песню. Музыка иногда говорит громче любых слов.
- Песню? - я зацепилась за её слова. - А это хорошая идея. Тем более, инструмент со мной.
Я поднялась, подошла к машине и достала из чехла свою акустическую гитару. Вернувшись на скамейку, я подстроила струны. Морозный воздух слегка обжигал пальцы, но внутри меня горел настоящий пожар. Адель молча наблюдала за мной, всё еще погруженная в свои невеселые мысли.
Я сделала глубокий вдох, прикрыла глаза и ударила по струнам. По парку разлились первые, глубокие и немного надрывные аккорды легендарной песни «Я хочу быть с тобой».
Мой голос, слегка хриплый от волнения, зазвучал в тишине зимней ночи:
- Я пытался уйти от любви, я брал острую бритву и правил себя...
Каждая нота, каждый аккорд вибрировали в воздухе. Я пела, вкладывая в эти строчки всю ту боль, все те недели молчания, скрытых взглядов и удушающего контроля отца, от которого хотелось сбежать только к ней.
- Я хочу быть с тобой, я хочу быть с тобой... С тобой во сне и наяву...
На припеве мой голос окреп, взлетая над спящим городом. Я открыла глаза и посмотрела прямо на Адель. Она сидела неподвижно, буквально впившись в меня взглядом. Я видела, как в её глазах сначала отразилось удивление, а затем слабое, пугливое осознание.
В её сознании начали складываться пазлы: мои взгляды, мои слова, этот выбор песни. Она начала догадываться, о КОМ на самом деле эта песня. Её дыхание участилось, а пальцы крепче сжали стаканчик с кофе.
Финальный аккорд медленно растаял в морозном воздухе. Струны затихли.
Я аккуратно отставила гитару в сторону, сделала шаг к ней и остановилась вплотную.
Между нами оставались считанные сантиметры. Я смотрела в её глаза, в которых сейчас бушевала целая буря из страха, сомнений и бешеного желания.
- Я люблю тебя, Адель, - прошептала я, разбивая все барьеры, правила и запреты.
Прежде чем она успела произнести хотя бы слово или включить своего «строгого учителя», я подалась вперед и накрыла её губы своими.
Это был наш первый, настоящий, отчаянный и невероятно сладкий поцелуй на вершине заснеженного города, который стер всё, что было «до».