Эпилог
Через месяц, в мае 1861 года, Лизу обвенчали с Ярославом. Празднества не было – всё тихо: священник, двое свидетелей, свечи да кадило. Елизавета смотрела перед собой невидящим взглядом и молилась только об одном: чтобы Костенька получил обещанную вольную.
Ярослав слово сдержал. Он подписал уставную грамоту, по которой Константин получал надел в 3 десятины (чуть больше трёх гектаров) – на песчаной земле, у самого леса. Платить за него предстояло 12 рублей серебром в год в течение 20 лет. Сумма была немалая, но Константин не унывал.
Он ушёл из родной деревни через две недели после венчания, забрав свою долю инвентаря – соху, борону, старую лошадь. В новой избе, что поставил своими руками на опушке, повесил в красный угол икону, ту самую, перед которой они с Лизой когда– то вместе молились.
И каждую весну, когда цвели яблони, он смотрел в сторону усадьбы и вспоминал.
А она – в барском доме, у окна – тоже смотрела вдаль.
И тихо, одними губами, шептала слова, которые они когда– то говорили друг другу:
– Прощай, Костенька…
– Не прощай, Лизонька. До свидания.
Закон, даровавший волю, не даровал им счастья. Но вера и память остались. И это, наверное, было главным.