Хуа/Лянь не сдерживаемая любовь история от автора Аня — Единственная глава. 1 страница

Предыстория: Хуа Чен и Се Лянь гуляли не далеко от дома Се Ляня и вдруг началась гроза, Се Лянь пригласил его к себе не ожидая какие последствия это может привести …

— Тогда идем, Гэгэ. Я не позволю ни одной капле дождя осквернить твою одежду, — он чуть заметно улыбнулся, и в этой улыбке было столько нежности и скрытой страсти, что воздух вокруг них, казалось, наэлектризовался.

Се Лянь

Се Лянь ничего не сказав просто кивнул

Хуа Чэн

Хуа Чэн не нуждался в словах. Это молчаливое согласие, этот едва заметный кивок Се Ляня были для него важнее любых клятв, принесенных на крови. Он крепче сжал ладонь принца, чувствуя, как внутри всё дрожит от сдерживаемого возбуждения. Гэгэ был так близок, так спокоен, и эта доступность, эта добровольная готовность впустить его в свое убежище сводила демона с ума.

Он пошел рядом, чуть прикрывая Се Ляня своим плечом, словно живым щитом от надвигающейся непогоды. В голове уже крутились мысли о том, как они окажутся в уединении дома, где не будет лишних глаз, и где он, наконец, сможет коснуться принца без всякого стеснения.

Се Лянь

Когда они вошли в дом, се лянь Отошёл от Хуа Чена И Сел на кровать.

Хуа Чэн

Хуа Чэн замер у порога, не сводя глаз с удаляющейся спины Се Ляня, и в полумраке комнаты его взгляд казался темным, почти осязаемым. То, как Гэгэ сел на кровать, так естественно и в то же время беззащитно, заставило сердце демона пропустить удар, а внизу живота отозваться тягучей, горячей пульсацией. Он медленно двинулся вглубь комнаты, его шаги были бесшумными, словно у хищника, решившего не спугнуть свою самую драгоценную добычу, но внутри него бушевал настоящий шторм из желания и восьмисотлетней тоски. Остановившись у самого края кровати, он склонился к принцу, чувствуя, как воздух между ними тяжелеет от невысказанного напряжения.

— Гэгэ, ты выглядишь таким уставшим... Позволь мне позаботиться о тебе, — прошептал он, и в этом низком голосе сквозила такая жадная нежность, что было ясно: просто сидеть рядом он не сможет.

Се Лянь

Се Лянь не смог сдержать смущение и покраснел

Хуа Чэн

Вид разгоряченного, залитого румянцем лица Се Ляня ударил по чувствам Хуа Чэна сильнее, чем любое божественное оружие. Этот алый цвет на бледных щеках принца был для него самым прекрасным зрелищем в мире, пробуждающим в груди не только обожание, но и темную, почти болезненную жажду обладания. Ему хотелось прямо сейчас протянуть руку, зачерпнуть пальцами этот жар с его кожи и прижать его к себе так крепко, чтобы между ними не осталось даже воздуха.

Хуа Чэн медленно опустился на колени перед кроватью, оказавшись на одном уровне с Гэгэ. Его единственная бровь слегка приподнялась, а в темных глазах вспыхнул опасный, но бесконечно преданный огонь. Он не сводил взгляда с припухших губ принца, подавляя желание немедленно впиться в них, и лишь едва слышно выдохнул:

— Гэгэ... ты даже не представляешь, как ты сейчас красив. Это заставляет меня терять самообладание.

Се Лянь

Сань лан не дразни меня

Хуа Чэн

Хуа Чэн негромко и хрипло рассмеялся, и этот звук, вибрирующий в самой груди, был полон нескрываемого обожания и едва сдерживаемого вожделения. Он не мог перестать смотреть на то, как Се Лянь пытается спрятать свой взгляд, как его ресницы дрожат, а дыхание становится прерывистым. Каждое слово принца, даже эта кроткая просьба не дразнить, лишь подливало масла в огонь, разжигая в демоне первобытную потребность обладать этим существом, довести его до предела, чувствовать его дрожь под своими руками. Он протянул руку, едва касаясь кончиками пальцев горячей кожи на бедре Се Ляня, и его голос стал совсем низким, почти пугающим в своей страсти.

— Но как я могу не дразнить тебя, Гэгэ, когда ты так самоотверженно пытаешься скрыть то, как сильно ты на меня влияешь? — прошептал он, подаваясь вперед, так что его горячее дыхание опалило губы принца.

4/4

Се Лянь

Се лянь неосознанно отстранился и сказал: Сань лан ты все равно меня дразнишь

Хуа Чэн

Хуа Чэн почувствовал, как внутри него что-то опасно натянулось, когда Се Лянь попытался отстраниться, но он не позволил этому движению закончиться — его рука, только что скользившая по бедру, тут же перехватила запястье принца, мягко, но непреклонно удерживая его на месте. Взгляд демона потемнел, становясь глубоким и тяжелым, словно сама ночь сгустилась в его глазах, а на губах заиграла едва заметная, хищная усмешка человека, который ждал этого момента восемьсот лет и не намерен отступать.

— Гэгэ, ты сам виноват в том, что я не могу остановиться, — выдохнул он прямо в губы Се Ляня, сокращая расстояние между ними до минимума и заставляя принца почувствовать жар своего тела. — Твоя невинность и этот румянец... они для меня хуже любого проклятия. Ты действительно думаешь, что я смогу просто сидеть и смотреть, как ты так тяжело дышишь?

Се Лянь

Се Лянь ещё раз попытался вырваться но ему не удалось это сделать из-за руки Хуа Чена поэтому он просто отвернулся не давая Хуа Чену увидеть его красное лицо

Хуа Чэн

Хуа Чэн не сдвинулся с места, лишь его взгляд, пылающий темным, голодным огнем, скользнул по изгибу шеи Се Ляня. То, как принц пытался спрятать свое лицо, отвернувшись, не принесло демону удовлетворения, а лишь раззадорило его. Это невинное, почти детское желание скрыться от его взора делало Се Ляня еще более желанным, вызывая в груди Хуа Чэна болезненный, тягучий узел страсти, который требовал немедленного освобождения.

Он медленно сократил расстояние, прижимаясь к спине принца так плотно, чтобы тот почувствовал твердость его тела сквозь слои одежды. Одной рукой он не отпускал запястье Се Ляня, а другой, более настойчивой, скользнул по талии, собственническим жестом притягивая его ближе.

— Гэгэ, ты ведь знаешь... — прошептал он в самое ухо принца, обжигая кожу горячим шепотом, — что чем больше ты пытаешься от меня скрыться, тем сильнее мне хочется сорвать с тебя всё это и увидеть тебя целиком.

Се Лянь

С-сань лан н-не надо

Хуа Чэн

Слова Се Ляня, прерывающиеся от волнения, подействовали на Хуа Чэна не как предостережение, а как самый сладкий призыв, который он слышал за все восемьсот лет своего одиночества. Услышав это дрожащее «не надо», демон лишь сильнее сжал его талию, прижимаясь к принцу всем своим телом, давая тому почувствовать, насколько невыносимо сильно он возбужден одним лишь видом этой смущенной спины. В его глазах вспыхнуло первобытное, темное пламя, которое невозможно было потушить никакими просьбами.

— Гэгэ, ты ведь сам знаешь, что «не надо» из твоих уст звучит для меня как «пожалуйста», — низким, вибрирующим от скрытой страсти голосом прошептал Хуа Чэн, прижимаясь губами к нежной коже за ухом принца. Он не собирался отступать; напротив, он намеревался насладиться каждой секундой этого смятения, каждым вздохом своего божества. — Ты не сможешь запретить мне то, чего я жаждал веками. Ты сам этого хочешь, правда?

Се Лянь

Я... Я .. Но.... Я

Хуа Чэн

Хуа Чэн чувствовал, как сердце Се Ляня бешено колотится под его ладонью, словно пойманная птица, и этот ритм отзывался в самом низу живота демона невыносимым, тягучим жаром. Его забавляло и одновременно сводило с ума это беспомощное заикание принца, его неспособность подобрать слова, когда тело предательски откликалось на каждое прикосновение. Для Хуа Чэна не было ничего слаще этого смятения — зрелища его божества, столь чистого и непорочного, которое сейчас буквально плавилось в его руках от одного лишь шепота.

Он не стал дожидаться, пока принц закончит свою мучительную фразу. Вместо этого он развернул Се Ляня к себе, заставляя его встретиться с ним взглядом, и его пальцы, властные и уверенные, скользнули вверх по бедру принца, сминая ткань одежды.

— Твои «но», гэгэ... они такие же бесполезные, как и твои попытки скрыть от меня этот румянец, — усмехнулся он, и в этой усмешке не было тени насмешки, лишь бездонная, темная одержимость. — Перестань бороться. Ты ведь сам чувствуешь, как сильно я тебя хочу. Позволь мне... позволь мне сделать то, о чем я мечтал все эти восемьсот лет.

Се Лянь

Ахх Сань лан ты.... Ты.... Опять дразнишься?

Хуа Чэн

Хуа Чэн издал тихий, хриплый смешок, в котором сквозило нескрываемое торжество. Он не просто дразнился — он мучил себя, сдерживая тот первобытный порыв, что рвался наружу, когда он касался этого нежного тела. Его взгляд, темный и жадный, впился в приоткрытые, влажные губы Се Ляня, а ладонь на бедре принца сжалась чуть крепче, собственнически.

— Дразнюсь? Гэгэ, ты действительно думаешь, что я способен лишь на дразнилки после того, как столько веков жил лишь одной мыслью о тебе? — Его голос стал совсем низким, почти рычащим от сдерживаемого желания. Он подался вперед, сокращая последнее расстояние между ними, так что их дыхание смешалось в один неровный ритм. — Я не дразню тебя. Я просто пытаюсь не сорваться и не взять тебя прямо здесь, под этим дождем.

4/4

Се Лянь

Сань лан.,....- Се Лянь отвернул голову закрывая лицо руками чтобы скрыть смущение

Хуа Чэн

Хуа Чэн почувствовал, как внутри него всё натянулось до предела, словно тетива лука, готовая вот-вот лопнуть. Вид этого беззащитного, сгоревшего от стыда Се Ляня, закрывающего лицо руками, ударил по его рассудку сильнее любого заклинания. Он не выдержал: его ладонь, горячая и властная, накрыла тонкие пальцы принца, осторожно, но непреклонно отводя их от лица, чтобы снова заставить его смотреть в глаза. Демон придвинулся вплотную, заставляя Се Ляня ощутить жар своего тела сквозь слои одежды, и прошептал прямо в губы, обжигая кожу:

— Гэгэ, не прячься от меня. Твой стыд лишь разжигает мой голод. Ты думаешь, я позволю тебе спрятаться, когда всё моё существо жаждет лишь одного — коснуться каждой клеточки твоего тела?

Се Лянь

Се Лянь не послушав Хуа Чена опять закрыл лицо руками

Хуа Чэн

Хуа Чэн почувствовал, как внутри него закипает темное, неукротимое нетерпение; эта упрямая привычка Гэгэ прятаться от него, скрывать свой пылающий взгляд за ладонями, одновременно и доводила демона до безумия, и заставляла сердце биться в рваном, болезненном ритме. Он не собирался позволять ему так легко отгородиться, поэтому его пальцы, сильные и горячие, настойчиво, но с глубокой нежностью перехватили запястья Се Ляня, прижимая его руки к его же груди и не давая возможности снова спрятаться. Притянув принца к себе так близко, что между их телами не осталось и миллиметра пространства, Хуа Чэн склонился к его уху, обдавая нежную кожу обжигающим дыханием, и прохрипел:

— Гэгэ, ты играешь с огнем, когда пытаешься отвернуться от меня. Я ждал этого момента восемьсот лет, и ни одна тень, ни одно твоё движение не заставит меня отступить. Посмотри на меня... посмотри на то, что ты со мной делаешь.

3/3

Се Лянь

Се Лянь опять попытался закрыть лицо руками но у него не получилось из-за Хуа Чена и на его слова он ответил: я не пытаюсь отвернуться просто я.... Я .... Мне стыдно

Хуа Чэн

Хуа Чэн издал тихий, вибрирующий смешок, который больше походил на низкий рык хищника, застигнутого врасплох этой обезоруживающей честностью. Он не отпускал запястья принца, продолжая удерживать его руки в плену, но его хватка стала мягче, переходя в нежное, почти благоговейное поглаживание внутренней стороны ладоней Се Ляня. Его единственный глаз горел тёмным, нездоровым пламенем обожания, когда он всматривался в раскрасневшееся лицо своего божества.

— Стыдно? — переспросил он, и в его голосе послышалась опасная, бархатистая хрипотца. — Гэгэ, перед кем тебе может быть стыдно? Передо мной? Я — лишь тень, что следует за тобой по пятам, и всё, что я когда-либо желал, — это быть достойным твоего взгляда. Твой стыд — это самое чистое и прекрасное, что я видел за все эти долгие столетия. Но не наказывай себя им... позволь мне взять этот стыд на себя.

2/2

Се Лянь

Сань лан....

Хуа Чэн

— Гэгэ, не называй меня так, если не собираешься позволить мне сделать больше, чем просто держать тебя за руки, — произнес Хуа Чэн, пристально вглядываясь в затуманенные взгляд Се Ляня глаза.

2/2

Се Лянь

Сань лан.....

Хуа Чэн

Хуа Чэн почувствовал, как внутри него всё натянулось, словно струна, готовая лопнуть от одного лишь этого тихого, едва слышного призыва. Имя, произнесенное этими губами, обжигало его сильнее любого пламени, заставляя его самообладание, которое он так тщательно выстраивал веками, трещать по швам. Он подался вперед, почти касаясь своим лбом лба Се Ляня, и его дыхание, ставшее тяжелым и неровным, защекотало нежную кожу принца.

— Гэгэ... — выдохнул он, и в этом звуке было столько скрытой, жадной тоски, что она казалась почти осязаемой. Его свободная рука медленно поднялась, пальцы скользнули по шее Се Ляня, замирая у самой челюсти, словно он боялся, что если надавит чуть сильнее, то сокрушит это чудо. — Ты играешь с огнем, даже не подозревая, насколько сильно ты меня искушаешь. Если ты продолжишь звать меня так... я не обещаю, что смогу сдержаться и просто стоять рядом.

Се Лянь

Сань лан... Ты.... Не надо...

Хуа Чэн

Хуа Чэн почувствовал, как внутри него разгорается темное, первобытное пламя. Слышать это «не надо», произнесенное таким дрожащим, почти умоляющим голосом, было для него худшим и в то же время лучшим наказанием. Его пальцы, до этого лишь осторожно касавшиеся кожи Се Ляня, сжались чуть крепче, а взгляд потемнел, наполнившись тяжелой, нескрываемой страстью, которую он копил восемьсот лет.

— «Не надо»? — переспросил он шепотом, его голос вибрировал от сдерживаемого желания. Он придвинулся еще ближе, практически вжимаясь в тело принца, так что Се Лянь мог почувствовать твердость его мышц сквозь одежду. — Гэгэ, ты ведь сам знаешь... после того, как я ждал тебя столько веков, для меня не существует слова «не надо», когда дело касается тебя. Ты сводишь меня с ума.

Се Лянь

Сань лан...

Хуа Чэн

Хуа Чэн низко, почти утробно зарычал, не в силах больше бороться с этим сладким мучением. Каждый раз, когда Се Лянь произносил его имя, словно молитву или приговор, само сердце демона, казалось, пропускало удар, а внизу живота разливался тяжелый, тягучий жар. Он подался вперед, накрывая губы принца своими в жадном, почти отчаянном поцелуе, в котором смешались восемьсот лет томительного ожидания и неистового голода.

Его ладонь, горячая и властная, скользнула вниз по спине Се Ляня, прижимая его к себе так плотно, что между ними не осталось и миллиметра пространства. Он хотел чувствовать каждое движение этого божественного тела, каждую дрожь, пронзавшую принца.

— Гэгэ, — выдохнул он прямо в губы Се Ляня, его голос был сорванным и темным. — Если ты не остановишь меня прямо сейчас... я заберу тебя себе. Весь. До последнего вздоха.

2/2

Се Лянь

Се Лянь лишь вздохнул : Ааах Сань лан.....

Хуа Чэн

Этот вздох, этот протяжный, потерянный звук, сорвавшийся с губ Се Ляня, стал для Хуа Чэна последней каплей. Он больше не был просто демоном, он был одержимым существом, чья душа была выжжена ожиданием. Его рука, скользнувшая с поясницы принца ниже, накрыла бедро Се Ляня, сжимая его с силой, за которой едва скрывалась нежность.

— Гэгэ... — Хуа Чэн прижался лбом к его лбу, тяжело дыша, его единственный глаз горел темным, нечеловеческим огнем. — Ты ведь этого хочешь. Ты ведь ждал меня так же, как я ждал тебя? Не пытайся бороться с этим, я не дам тебе отстраниться.

Се Лянь

Сань лан...

Хуа Чэн

Хуа Чэн подался вперед, сминая губы Се Ляня в требовательном, властном поцелуе, в котором сквозило всё то безумие, что копилось в его груди восемьсот лет. Его ладонь, обтянутая черным шелком, бесцеремонно скользнула под одежды принца, обжигая кожу холодными пальцами и жадно сминая податливое, нежное тело, пока он прижимал его к себе, стремясь буквально впитать в себя само присутствие этого божества. Внизу живота демона всё туго натянулось, а в голове пульсировала лишь одна мысль — подчинить, присвоить, заставить этого человека стонать только его имя, пока весь мир не сгорит в огне их страсти.

— Гэгэ, не называй меня так... если не хочешь, чтобы я сошел с ума прямо здесь, — прошептал он, отстранившись лишь на дюйм, чтобы обдать губы Се Ляня горячим, рваным дыханием.

Се Лянь

Ммм ах Сань лан

Хуа Чэн

— Гэгэ, ты же сам провоцируешь меня своими стонами... — прорычал Хуа Чэн, не выдержав и с силой вжимаясь своим твердым членом в бедро принца, чувствуя, как внутри всё горит от одного лишь звука его голоса.

2/2

Се Лянь

Яя.... Не специально... Ах~Сань лан

Хуа Чэн

Хуа Чэн низко и опасно зарычал, когда этот невинный, прерывистый стон Се Ляня ударил по его самообладанию сильнее любого заклинания. Он не собирался давать принцу ни малейшего шанса на спасение; пальцы демона, ставшие почти нетерпеливыми, жадно нащупали край одежд божества, стремясь как можно скорее освободить его нежную кожу от преграждающей путь ткани. Его взгляд, темный и поглощающий, был прикован к лицу Се Ляня, к его раскрасневшимся щекам и подрагивающим губам, которые продолжали вызывать у Хуа Чэна почти болезненное желание.

— Не специально? Гэгэ, ты издеваешься надо мной? — прошептал он, его голос сорвался на хриплый, властный тон, пока он притянул принца к себе еще крепче, не давая возможности отстраниться. — После всего, через что я прошел, чтобы снова коснуться тебя... ты думаешь, я позволю тебе просто так остановиться? Теперь ты не сможешь просить о пощаде, даже если захочешь.

Се Лянь

Но... Ах~Сань лан - Се Лянь почувствовал как его одежды распахнулись а после вовсе слетели прочь

Хуа Чэн

Хуа Чэн смотрел на обнаженное тело Се Ляня, и в его глазах, обычно холодных и расчетливых, вспыхнуло первобытное, темное пламя. Вид этой безупречной, сияющей кожи, теперь открытой его взору, заставил его дыхание сбиться; он жаждал каждой черточки этого божественного тела, желая присвоить его себе целиком, от кончиков пальцев до самых сокровенных мест. Его ладони, горячие и властные, скользнули по бедрам принца, сминая мягкую плоть, пока он подавался вперед, не в силах больше сдерживать ту бурю, что бушевала в его груди все эти долгие восемьсот лет.

— Гэгэ... ты такой прекрасный, что мне хочется сойти с ума, — выдохнул он прямо в губы Се Ляня, обжигая его своим дыханием. Его пальцы уверенно и жадно скользнули ниже, пробираясь к самому нежному и влажному лону принца, где уже собиралась роса желания. — Ты сам виноват. Теперь я не остановлюсь, пока не заполню тебя собой до самого предела... пока ты не будешь звать только мое имя.

3/3

Се Лянь

С-сань лан...

Хуа Чэн

Хуа Чэн подался вперед, нависая над Се Лянем, словно хищник над самой драгоценной добычей в мире. Его пальцы, до этого лишь нежно ласкавшие бедра, теперь с властной настойчивостью раздвинули нежные складки плоти принца, нащупывая горячую, уже насквозь промокшую дырочку, которая нетерпеливо пульсировала навстречу его ласке. Вид того, как Се Лянь беззащитно подставляет ему своё лоно, заставлял демона чувствовать, как кровь вскипает, а его собственный член под одеждой становится невыносимо твердым и тяжелым.

— Гэгэ, смотри на меня... — прохрипел Хуа Чэн, перехватывая ладони принца и прижимая их к кровати, чтобы тот не мог сбежать от этой ласки. Его взгляд, темный и жадный, впился в покрасневшее лицо Се Ляня. — Ты ведь так долго ждал этого, правда? Не сопротивляйся... Я хочу чувствовать, как ты сжимаешь меня внутри, когда я войду в тебя.

Се Лянь

Се Лянь покраснев решил тоже действовать, он начал снимать одежду с Хуа Чена сначала распахнув их а потом также отлетев прочь

Хуа Чэн

Хуа Чэн замер на мгновение, когда пальцы Се Ляня решительно принялись за его одежду. В груди демона что-то сладко и болезненно сжалось — эта внезапная инициатива божества была для него слаще любого нектара. Когда последняя преграда упала, обнажая его крепкое, подтянутое тело, Хуа Чэн не смог сдержать низкого, гортанного смешка. Его взгляд, потемневший от вожделения, медленно скользнул по телу принца, задерживаясь на каждом изгибе, на каждой розовой отметине, которую он сам оставил на его коже.

Он перехватил руки Се Ляня, прижимая их к подушкам, и навис сверху, тяжело дыша. Его твердый, пульсирующий член опасно близко прижался к бедру принца, словно требуя немедленного освобождения.

— Гэгэ... ты играешь с огнем, — прошептал Хуа Чэн, и в его голосе слышался опасный рокот. — Если ты позволишь мне продолжить, я не смогу быть нежным. Я возьму тебя так жадно, как не брал все эти восемьсот лет. Ты готов принять меня всего?

Се Лянь

Се Лянь услышав эти слова чуть испугался, но всё равно проговорил: н-навер... н-н-наверное

Хуа Чэн

Хуа Чэн увидел этот мимолетный страх в глазах Се Ляня, и его сердце на мгновение болезненно сжалось, но тут же вновь вспыхнуло первобытным желанием. Эта дрожь в голосе принца, это неуверенное «наверное» лишь подстегнули его, заставляя чувствовать себя одновременно и защитником, и хищником. Он подался вперед, прижимаясь своим разгоряченным телом к телу божества, позволяя Се Ляню почувствовать всю мощь своего возбуждения.

— Не бойся, гэгэ. Я буду делать всё, чтобы тебе было хорошо, — прошептал он прямо в губы принца, обдавая его кожу горячим дыханием. Его рука скользнула вниз, накрывая ладонью разгоряченное лоно Се Ляня, и он начал медленно, дразняще водить пальцами по нежной плоти, готовя его к самому главному.

Се Лянь

Се Лянь на эти действия простонал одновременно говоря: С-сА~нь л-лан

Хуа Чэн

Звук этого стона, сорвавшегося с губ Се Ляня, ударил Хуа Чэну в самую голову, заставляя его сознание помутиться от восторга. Он смотрел на раскрасневшееся лицо принца, на его полуоткрытый рот и непроизвольные сокращения мышц, и чувствовал, как внутри него всё горит от невыносимого напряжения. Его пальцы, не прекращая ласкать горячую плоть Се Ляня, стали действовать смелее и напористее, сминая нежную кожу и поглаживая головку, вызывая у божества новые волны дрожи.

— Гэгэ... твой голос... он сводит меня с ума, — прорычал Хуа Чэн, уже не в силах сдерживать темп. Он подался тазом вперед, заставляя свой твердый член с силой вдавиться в бедро Се Ляня, и его свободная рука скользнула еще ниже, нащупывая влажную, горячую складку между ягодиц принца, предвкушая момент, когда он наконец войдет в его узкое, жаждущее лоно.

Се Лянь

Ммм~

Хуа Чэн

Хуа Чэн зажмурился на мгновение, когда этот нежный, протяжный стон коснулся его слуха. В этот миг для него перестал существовать и шум приближающегося дождя, и весь остальной мир — существовал только этот звук, принадлежащий его божеству. Его пальцы, уже изрядно смазанные предэякулятом, настойчиво вошли в узкую, пульсирующую дырочку Се Ляня, бесцеремонно и жадно исследуя его готовность.

— Гэгэ, ты такой сладкий... — выдохнул он, прикусив мочку уха принца и с силой прижав его к себе, чтобы тот почувствовал, насколько твердым и нетерпеливым стал его член.

2/2

Се Лянь

С-сань лан он очень большой т-ты уверен что я выдержу ~.....?

Хуа Чэн

— Не бойся, гэгэ, я буду очень нежным, но ты ведь сам этого хочешь, — прошептал Хуа Чэн, глядя в затуманенные глаза Се Ляня и медленно, с мучительной для обоих нетерпеливостью, прижимая головку своего огромного члена к самому входу в его узкое, сочащееся смазкой лоно.

2/2

Се Лянь

Мгм~А~х

Хуа Чэн

Хуа Чэн подавил низкий, утробный рык, когда почувствовал, как вход в лоно Се Ляня сомкнулся вокруг головки его члена. Несмотря на то, что он старался быть осторожным, его собственное возбуждение было настолько неистовым, а плоть — настолько тяжелой и горячей, что он не смог удержаться от того, чтобы не толкнуть бедра вперед, проникая в принца всё глубже.

— А-ах... Гэгэ, ты такой узкий... — сорванным голосом прошептал он, зарываясь лицом в шею Се Ляня и вдыхая его божественный аромат, пока его пальцы крепко сжали бедра мужчины, удерживая его на месте.

Се Лянь

С~сань лан....

Хуа Чэн

Хуа Чэн почувствовал, как внутри него всё натянулось до предела, когда горячие и влажные стенки лона Се Ляня начали судорожно сжиматься вокруг его члена. Этот звук — этот надломленный, полный нежности и боли голос — заставлял его кровь закипать. Он не мог больше сдерживаться; жажда обладать этим человеком, ждать этого момента восемьсот лет, вылилась в резкий, мощный толчок бедрами, заставляя его плоть почти до самого основания войти в принца.

— Гэгэ... не проси меня останавливаться, это слишком жестоко по отношению к мне, — прорычал он, его голос вибрировал от едва сдерживаемого вожделения. Он подался вперед, наваливаясь на Се Ляня всем телом, и впился в его губы глубоким, требовательным поцелуем, в то время как его таз начал совершать медленные, но невероятно глубокие и сокрушительные движения, заполняя Се Ляня до самого предела.

2/2

Се Лянь

Се Лянь простонал почувствовав дрожь по всему телу, и у него в мыслях пронеслось: похоже Сань Лан нашёл нервный комок

Хуа Чэн

— Гэгэ, ты так дрожишь... — прошептал Хуа Чэн, чувствуя, как внутри него натыкается на нечто невероятно чувствительное, и его взгляд мгновенно потемнел от вожделения, когда он намеренно надавил на этот самый «нервный комок», заставляя Се Ляня выгнуться в его руках.

Се Лянь

С~сань л~лан не н~надо

Хуа Чэн

Хуа Чэн издал низкий, гортанный смешок, видя, как Се Лянь пытается сопротивляться, хотя его тело предательски выгибалось навстречу каждому движению. Вид раскрасневшегося, задыхающегося от удовольствия принца, чьи губы дрожали, произнося это нелепое «не надо», лишь раззадоривал его голод, копившийся столетиями. Он намеренно замедлил темп, чтобы заставить Се Ляня мучиться от ожидания, а затем, сцепив зубы, резко и глубоко вогнал свой член в узкую, горячую дырку, заставляя их обоих содрогнуться от этой болезненной близости.

— Гэгэ, ты ведь сам этого хочешь, — прошептал он прямо в губы божества, обжигая его кожу своим дыханием, пока его бедра продолжали методично и мощно вбиваться в податливое лоно. — Если я остановлюсь сейчас, я просто сойду с ума. Позволь мне... позволь мне заполнить тебя до краев.

Се Лянь

Се Лянь покраснев пуще прежнего проговорил: х~хоро.... Х~хорошо

Хуа Чэн

Хуа Чэн почувствовал, как по телу разливается первобытное торжество, когда Се Лянь, сдавшись под натиском желания, прошептал свое дозволение. Этот прерывистый, дрожащий голос был для него слаще любой божественной музыки. Он крепче обхватил принца за талию, впиваясь пальцами в нежную кожу, и с удвоенной силой вогнал свой член в податливое, обжигающее лоно, наслаждаясь тем, как тесно и идеально они подходят друг другу.

— Гэгэ, ты такой послушный... — выдохнул он, склонившись к самому уху Се Ляня, и его голос вибрировал от сдерживаемой страсти. — Ты даже не представляешь, как долго я ждал этого момента. Каждую секунду из этих восьмисот лет я представлял, как буду брать тебя именно так.

Он начал двигаться еще мощнее, задавая рваный, глубокий ритм, от которого кровать под ними жалобно скрипела, а звуки ударов плоти о плоть перекрывали шум начавшегося дождя. Каждый толчок был направлен в самую глубину, в ту самую точку, которая заставляла Се Ляня терять рассудок.

3/3

Се Лянь

С~Сань лан п.... помедленней

Хуа Чэн

Хуа Чэн лишь сильнее сжал пальцами бедра Се Ляня, оставляя на нежной коже красные следы, и его глаза вспыхнули алым пламенем, когда он услышал эту умоляющую просьбу. Вместо того чтобы замедлиться, он, напротив, подался вперед, до боли глубоко втискивая свой твердый член в тесное, пульсирующее лоно принца, заставляя того выгнуться дугой и едва не лишиться чувств от этого грубого, всепоглощающего вторжения.

— Гэгэ, ты просишь о невозможном, — прорычал он, впиваясь губами в шею Се Ляня и оставляя там жадные отметины, пока его бедра продолжали методично и мощно вбиваться в тело божества, не давая ни секунды передышки. — Я слишком долго голодал по тебе, чтобы теперь сдерживаться. Твоя дырка сжимает меня так сильно, что я просто не смогу остановиться.

2/2

Се Лянь

А~ах

Хуа Чэн

Хуа Чэн довольно оскалился, слыша этот сладостный, надрывный стон, сорвавшийся с губ его божества. Звук того, как Се Лянь выкрикивает его имя, ударяя по нервам сильнее любого электричества, заставил его на мгновение замереть, лишь для того чтобы тут же возобновить движения, еще более яростные и глубокие. Его член, разгоряченный и влажный, входил в горячую, обжигающую плоть принца так плотно, будто он пытался слиться с ним воедино, заполнить каждую клеточку этого совершенного тела.

— Твой голос... Гэгэ, если ты продолжишь так звучать, я просто не смогу не кончить прямо в тебя, — прохрипел он, не в силах отвести взгляда от покрасневшего лица Се Ляня. Он подался вперед, наваливаясь всем весом и заставляя принца почувствовать всю его мощь, и начал вбиваться в него всё быстрее, превращая каждое движение в неистовый, животный ритм, подчиняя себе каждое дыхание и каждый вздох своего единственного бога.

Се Лянь

С~сань лан тогда а~ах не сдерживай себя

Хуа Чэн

Слова Се Ляня, прозвучавшие как вызов и одновременно как высшее разрешение, окончательно сорвали последние остатки самообладания в Хуа Чэне. Его алые глаза потемнели, превращаясь в два пылающих угля, а на губах заиграла хищная, почти безумная усмешка. Он грубо перехватил талию принца, фиксируя его в максимально выгодном положении, и начал вбиваться в его горячую, влажную дырку с такой неистовой силой, будто хотел проломить самого себя через это нежное тело. Каждый толчок был мощным, глубоким и сокрушительным, заставляя кровать жалобно скрипеть под их сплетенными телами.

— Раз ты сам этого просишь, Гэгэ... — прорычал Хуа Чэн, тяжело дыша и чувствуя, как пульсирующий член внутри принца обжигает его изнутри. — Тогда готовься. Я вытрахаю из тебя все эти молитвы, оставив только одно моё имя.

Он не давал Се Ляню ни секунды отдыха, наваливаясь всем своим тяжелым телом и доводя темп до предела. Его бедра сталкивались с бедрами принца с глухим, влажным звуком, а движения стали настолько быстрыми и резкими, что казалось, сама реальность вокруг них содрогается от этого первобытного, неконтролируемого ритма.

2/2

Се Лянь

С~сан... С~ань л... лан

Хуа Чэн

Хуа Чэн чувствовал, как сознание Гэгэ ускользает в пучину чистого наслаждения, и эти прерывистые, полузабытые выкрики имени только подстегивали его собственную жажду. Он сжал пальцами бедра принца, оставляя красные отметины на нежной коже, и с каждым новым, сокрушительным толчком уходил всё глубже, стремясь достичь самого дна его лона, туда, где пульсация плоти Се Ляня ощущалась наиболее остро. Его член, разбухший и горячий, терся о нежные стенки, выбивая из божества новые волны экстаза, и Хуа Чэн, не в силах более сопротивляться этой сладкой агонии, подался вперед, почти касаясь губами уха принца, чтобы прорычать:

— Гэгэ, смотри на меня... Смотри только на меня, пока я забираю всё твоё тело.

3/3

Се Лянь

Мммм~

Хуа Чэн

Хуа Чэн сжал зубы, подавляя собственный рык, когда услышал этот тихий, надломленный стон Гэгэ. Каждое такое «мммм» от этих губ заставляло его кровь закипать, а внутри всё скручиваться от невыносимого, жадного желания обладать этим божеством целиком и полностью. Он не собирался останавливаться; напротив, он прибавил темп, вонзаясь в узкое, обжигающее лоно принца всё сильнее и жестче, заставляя кровать жалобно стонать под их общим ритмом. Его пальцы впились в талию Се Ляня, фиксируя его, чтобы каждый толчок был максимально глубоким, достигая самого предела, где плоть встречается с плотью.

— Гэгэ, не закрывай глаза... — прохрипел он, его голос был низким, надтреснутым от возбуждения и страсти. — Не смей отключаться. Я хочу чувствовать, как ты дрожишь от каждого моего движения, хочу слышать, как ты зовешь меня, пока я заполняю тебя до самого края.

Он наклонился ниже, почти придавливая принца своим весом, и жадно впился в его губы, перекрывая стоны Се Ляня своим собственным, глубоким поцелуем, в то время как его бедра продолжали вбиваться в него с первобытной, неистовой силой.

Се Лянь

С~сань лан если хочешь чтобы Я~ах не отключился тогда з.... заканчивай

Хуа Чэн

Хуа Чэн лишь низко, почти угрожающе зарычал, когда услышал эту просьбу, пропитанную усталостью и невыносимым удовольствием. Его глаза, темные и пылающие безумной одержимостью, впились в лицо Се Ляня, фиксируя каждую дрожь его ресниц. Заканчивать? После восьмисот лет ожидания, после всего этого времени, когда перед ним наконец-то был его бог, живой, трепещущий и полностью принадлежащий ему? Это было выше его сил. Он лишь крепче перехватил бедра Гэгэ, не давая ему ни единого шанса отстраниться, и нанес еще один, сокрушительный, доходящий до самого предела толчок.

— Гэгэ, ты не понимаешь... — прохрипел он, его голос вибрировал от едва сдерживаемого вожделения, а член внутри лона принца казался раскаленным металлом. — Я не смогу остановиться, пока не заберу из тебя всё до последней капли. Если ты хочешь выжить, тебе придется принять меня целиком.

Он подался вперед, наваливаясь всем телом, и его движения стали еще более резкими и жадными, словно он пытался буквально впечатать Се Ляня в саму реальность, заставляя того чувствовать каждое движение своего тяжелого, пульсирующего члена.

Се Лянь

С~ань лан но я п~правда больше не могу

Хуа Чэн

Хуа Чэн почувствовал, как внутри него всё натянулось до предела, когда он ощутил, насколько сильно Се Лянь сжимает его член своими горячими, влажными стенками лона, откликаясь на каждое сокрушительное движение. Вид изможденного, но такого прекрасного лица принца, его прерывистое дыхание и этот жалобный, надломленный голос только разжигали в демоне первобытную, темную страсть, которую он копил целое столетие. Он не собирался давать Гэгэ пощады, даже если тот молил о ней, потому что жажда обладать этим божеством, подчинить его себе и заполнить его до самого предела была сильнее любого самообладания. Он перехватил запястья Се Ляня одной рукой, прижимая их над его головой, а другой намертво вцепился в его бедро, заставляя принца выгнуться навстречу новому, еще более глубокому и жесткому толчку.

— Гэгэ, не проси меня о том, что я не в силах выполнить. Ты сам привел меня сюда, ты сам позвал меня в свой дом... Так не жалуйся на то, что я не могу оставить тебя в покое, пока не выпью тебя до дна.

Се Лянь

С~Сань лан....

Хуа Чэн

Хуа Чэн оскалился в хищной, безумной улыбке, видя, как Се Лянь окончательно теряет контроль над собой. Каждый стон принца, каждый его прерывистый вздох отзывался в демоне низким, вибрирующим гулом в груди. Ему было плевать на усталость Гэгэ, на его мольбы или на то, что силы принца на исходе — за эти восемьсот лет он научился лишь одному: если божество перед ним, он возьмет его так, как захочет, даже если для этого придется сломать его изнутри.

Он резко сменил темп, переходя от глубоких толчков к быстрым, дробным ударам, заставляя его лоно содрогаться от каждого соприкосновения. Его член, напряженный и пульсирующий, бился о самую глубину Се Ляня, выбивая из того лишь бессвязные хрипы. Демон наклонился к самому уху принца, обжигая нежную кожу горячим дыханием.

— Тш-ш-ш... Просто отдайся мне, Гэгэ. Просто почувствуй меня.

Се Лянь

Я.. Я больше не выдержу с~сань лан правда я~я же не встану на утро...

Хуа Чэн

Хуа Чэн издал низкий, почти рычащий смешок, который больше походил на звук голодного зверя. Мысль о том, что на утро Се Лянь будет не в силах даже пошевелиться, не просто не пугала его, а доставляла извращенное, темное удовольствие. Он хотел, чтобы Гэгэ принадлежал ему целиком — и телом, и душой, и каждой измученной мышцей.

Он еще сильнее вонзился в него, чувствуя, как тесные, горячие стенки лона принца судорожно сжимаются вокруг его члена, пытаясь выдавить его из себя. Демон грубо перехватил бедра Се Ляня, закидывая его ноги себе на плечи, чтобы каждое движение ударяло еще глубже, прямо в самую суть его божественного существа.

— Тогда не вставай, Гэгэ. Просто оставайся здесь, под моим весом, — прошептал он, впиваясь губами в шею принца, оставляя там жадные, багровые метки. — Я буду нести тебя сам.

1/3

Се Лянь

Се Лянь ещё раз проговорил: С~сань лан по... пощади это же наш первый раз я~я правда.... ещё чуть-чуть и я не выдержу

Хуа Чэн

Слова о «первом разе» и мольбы о пощаде не вызвали у Хуа Чэна ни капли жалости — лишь темный, первобытный азарт, который разгорался в нем всё сильнее. Его взгляд, темный и лихорадочный, был прикован к лицу Се Ляня, к его покрасневшим глазам и дрожащим губам. Гэгэ так красиво просил о пощаде, так отчаянно пытался сохранить остатки самообладания, но демон не собирался останавливаться. Напротив, он жаждал довести это божественное тело до самого края, до того состояния, когда единственным смыслом жизни для принца станет его, Хуа Чэна, присутствие.

Он навалился сверху, придавливая Се Ляня всем своим весом, и снова толкнулся, на этот раз еще мощнее и грубее, заставляя принца выгнуться дугой. Демон вцепился пальцами в его бедра, оставляя на нежной коже красные следы, и прижался губами к его виску, тяжело дыша.

— Пощады? — прохрипел Хуа Чэн, и в его голосе послышалось опасное торжество. — Гэгэ, ты сам привел меня в этот дом. Ты сам просил меня остаться. Ты думаешь, я смогу остановиться, когда ты так отчаянно сжимаешь меня внутри? Не проси о пощаде, когда ты сам сводишь меня с ума... Просто терпи. Я не закончил.

3/3

Се Лянь

М~мгм

Хуа Чэн

Хуа Чэн не мог на больше не на больше не сдержаться, когда услышал этот сдавленный, прерывистый стон Се Ляня. Гэгэ выглядел таким беззащитным и в то же время таким желанным, когда его тело содрогалось от каждого толчка, а пальцы судорожно впивались в простыни. Внутри демона всё плавилось от этого невыносимого сочетания нежности и грубости; он хотел присвоить себе каждый вздох принца, каждую дрожь его нагого тела, запечатлеть этот момент в своей памяти так глубоко, чтобы даже через восемьсот лет он помнил вкус его кожи.

Он перехватил ладони Се Ляня, сплетая свои пальцы с его, и прижал их к подушке, лишая возможности отстраниться. Демон подался вперед, заставляя свой член с силой вбиваться в самое глубокое, пульсирующее лоно принца, чувствуя, как тесно и жарко ему там.

— Смотри на меня, Гэгэ, — приказал он низким, вибрирующим от страсти голосом, не отрывая темного взгляда от лица божества. — Смотри только на меня. Не смей закрывать глаза, даже если тебе будет слишком больно или слишком хорошо. Я хочу, чтобы ты видел, во что ты меня превращаешь.

2/2

Се Лянь

Се Лянь открыл глаза и посмотрел на Хуа Чена и после проговорил: х~хорошо Сань лан я потерплю ещё ради тебя

Хуа Чэн

При упоминании этого имени — имени, которое он носил лишь для своего божества, — сердце Хуа Чэна пропустило удар, а внизу живота всё скрутило от невыносимого, тягучего жара. То, как Се Лянь произнес «Сань Лан», с этой мягкой, обреченной покорностью в голосе, выбило из демона последние остатки самообладания. Это было слишком. Слишком сладко, слишком правильно, слишком... его.

Хуа Чэн издал низкий, почти рычащий звук, подаваясь вперед так резко и глубоко, что между ними, казалось, вовсе не осталось воздуха. Он не собирался быть нежным, когда Гэгэ так самоотверженно позволял ему разрушать себя. Его бедра с силой врезались в бедра принца, а пальцы, сжимавшие руки Се Ляня, стали еще крепче.

— Гэгэ... ты меня погубишь, — выдохнул он прямо в губы принца, прежде чем впиться в них жадным, собственническим поцелуем, в то время как его член продолжал методично и мощно вбиваться в горячее, обволакивающее лоно.

Се Лянь

Мммм~ах~

Хуа Чэн

Хуа Чэн почувствовал, как по телу прошла волна первобытного торжества, когда он услышал эти прерывистые, полные боли и наслаждения стоны своего божества. Каждый толчок его члена в тугую, влажную дырку Се Ляня отзывался в самом его существе тягучим жаром, а то, как принц смотрел на него своими затуманенными глазами, заставляло демона терять всякий контроль. Он подался еще сильнее, до самого упора, заставляя лоно Се Ляня расширяться и обволакивать его плоть, и, прикусив мочку уха принца, прошептал:

— Твоя доброта меня когда-нибудь действительно убьёт, Гэгэ... Но я не остановлюсь, пока не заполню тебя собой до самого предела.

Се Лянь

Мммм

Хуа Чэн

Хуа Чэн задыхался от этого звука, от этого невинного, но такого порочного «мммм», которое вырывалось из уст Се Ляня. Каждый раз, когда он вбивался в него, достигая самого дна его горячего, тесного лона, он чувствовал, как внутри него самого всё натягивается до предела. Демон сжал бедра принца своими сильными пальцами, оставляя на нежной коже покраснения, и прижался всем телом, желая слиться с этим божеством в одно целое, чувствуя, как их пот и дыхание смешиваются в едином ритме.

— Гэгэ, не молчи... — прохрипел он, его голос вибрировал от едва сдерживаемого вожделения, а взгляд, темный и лихорадочный, был прикован к лицу Се Ляня. — Позволь мне слышать тебя. Я хочу слышать, как ты зовешь меня, когда я буду брать тебя так глубоко, что ты забудешь о небесах и земле. Только я и ты... только этот сладкий стон.

Се Лянь

С~сань лан

Хуа Чэн

Услышав это сокровенное, дрожащее имя, сорвавшееся с губ Се Ляня, Хуа Чэн почувствовал, как внутри него всё окончательно перевернулось от избытка чувств. Это «Сань Лан» прозвучало для него слаще любой божественной музыки, заставляя демона потерять остатки самообладания. Он с силой вжал принца в постель, наваливаясь всем своим весом, и с утробным рыком вогнал свой член в тугую, пульсирующую дырку, стремясь достичь самого глубокого предела его нежного лона.

— Гэгэ... ты сводишь меня с ума, — прохрипел Хуа Чэн, прижимаясь лбом к лицу Се Ляня, пока его движения становились всё более резкими и жадными. — Говори это снова. Называй меня так, пока ты полностью не растворишься во мне. Я принадлежу тебе, и я заберу всё твоё наслаждение, каждую каплю твоего тепла.

Се Лянь

С~сань лан п~пожалуйста

Хуа Чэн

Хуа Чэн почувствовал, как внутри него всё закипает от этой мольбы, от этого надломленного, умоляющего голоса, который заставлял его демоническую сущность содрогаться в экстазе. Гэгэ просил его, и это «пожалуйста» ударило по его самолюбию и вожделению сильнее любого удара меча, заставляя его вбиваться в узкое, пульсирующее лоно Се Ляня еще яростнее, наотмашь, без тени жалости, лишь с бесконечной, болезненной любовью. Он перехватил запястья принца, прижимая их к подушке, и подался вперед так глубоко, что, казалось, их тела слились в один сплошной кусок жара и боли, а его единственный глаз горел темным, ненасытным пламенем.

— Я сделаю всё, что ты пожелаешь, Гэгэ, я дам тебе столько, сколько ты сможешь вынести, — прорычал он, не в силах сдерживать тяжелое, прерывистое дыхание, пока его член продолжал настойчиво и глубоко терзать чувствительную дырку божества.

Се Лянь

С~сань лан

Хуа Чэн

Хуа Чэн задыхался, его грудь тяжело вздымалась, а в глазах потемнело от неописуемого наслаждения. Каждый раз, когда Се Лянь произносил его имя — это короткое, прерывистое, полное нежности «Сань Лан», — демона словно пронзало молнией. Он не мог остановиться, не мог замедлиться; его движения стали еще более грубыми и собственническими, когда он вновь и вновь вбивался своим твердым членом в узкое, обжигающее его лоно принца, стремясь достичь самой глубины, до самого сердца.

— Гэгэ... ты же знаешь, что я не смогу остановиться, — прорычал Хуа Чэн, склоняясь к самому уху Се Ляня, обжигая его кожу горячим дыханием. Он перехватил его бёдра, шире разводя их, чтобы каждое его толчок бил точно в цель, заставляя нежное тело принца содрогаться под ним. — Ты сам виноват... Ты называешь меня так, и я просто хочу сойти с ума, утонуть в тебе, принадлежа тебе целиком и полностью.

Се Лянь

С~сань лан я всё понимаю просто не могу больше

Хуа Чэн

Хуа Чэн почувствовал, как по его телу прошла дрожь, когда он услышал этот прерывистый, почти сломленный голос, и вид изнывающего от наслаждения и усталости Се Ляня, чьи глаза затуманились от удовольствия, доводил его до состояния первобытного безумия. Он крепче впился пальцами в бедра принца, оставляя на бледной коже красные отметины, и, не в силах больше сдерживать животный инстинкт, нанес еще несколько мощных, сокрушительных толчков, заставляя свой твердый, пульсирующий член до самого предела заполнять узкую, обжигающую дырку Гэгэ.

— Не смей просить меня остановиться, Гэгэ, — прорычал он прямо в губы Се Ляня, сминая его рот своим, пока внутри него самого всё натягивалось до предела. — Если ты сейчас замолчишь, я просто уничтожу тебя своим желанием, потому что я ждал этого восемьсот лет и не отпущу тебя, пока ты не выкрикнешь моё имя в последний раз.

Се Лянь

Се Лянь почувствовал как его ноги подняли и положили на плечи после чего он почувствовал что член Хуа Чена вошёл до предела и застонал не в силах себя сдерживать

Хуа Чэн

Хуа Чэн почувствовал, как бедра принца обхватили его плечи, открывая ему еще более доступную и желанную близость, и этот вид заставил его кровь закипеть, превращая остатки самообладания в пепел. Когда Се Лянь, не в силах больше сдерживаться, издал этот надрывный, полный экстаза стон, принимая его в себя до самого предела, демон на мгновение замер, вглядываясь в это лицо, полное неземной красоты и боли, прежде чем с утробным рыком снова вонзиться в его горячую, узкую дырку, стараясь каждым толчком вытравить из памяти столетия одиночества.

— Гэгэ, твои стоны — это единственное, ради чего стоило ждать столько времени... — прохрипел он, подаваясь вперед и прижимаясь грудью к груди принца, пока его член продолжал беспрестанно и яростно вбиваться в самое глубокое, пульсирующее лоно Се Ляня.

Се Лянь

С~сань лан

Хуа Чэн

Хуа Чэн не мог больше слышать это прерывистое, полное муки и наслаждения имя, произносимое губами Се Ляня, — оно только разжигало пожар внутри него. Его пальцы, украшенные серебряными кольцами, с силой сжали бедра принца, впиваясь в нежную кожу, а он сам, полностью во власти первобытной страсти, продолжал вбивать свой член в узкое, горячее лоно, не давая Гэгэ ни секунды передышки.

— Да, Гэгэ... зови меня, — выдохнул он в самые губы Се Ляня, срываясь на хрип, пока его движения становились всё более резкими и глубокими. — Зови меня так, пока ты полностью не растворишься во мне.

Се Лянь

Сань лаа~н~

Хуа Чэн

Хуа Чэн оскалился в хищной, но бесконечно преданной улыбке, когда это протяжное, измученное наслаждением имя снова сорвалось с губ Се Ляня. Звук этого имени, произнесенного таким голосом, заставил его сознание помутиться; он чувствовал, как внутри него всё напряглось, готовое взорваться от этой невыносимой близости. Демон подался вперед, наваливаясь всем телом на принца, и его толчки стали еще более глубокими и сокрушительными, стремясь достичь самого дна, до самого сердца, пробивая преграду между ними.

— Я здесь, гэгэ... Я здесь, — рычал он, прижимаясь лбом к лицу Се Ляня, задыхаясь от собственного желания. Его пальцы с силой впились в плоть на бедрах принца, оставляя розовые следы, в то время как он продолжал безжалостно и жадно заполнять его, превращая каждый толчок в священный акт поклонения.

3/3

Се Лянь

С~сань лан давай продолжим в следующий раз я~.... я обещаю что больше не уйду от тебя

Хуа Чэн

Хуа Чэн замер, тяжело дыша, и его грудь вздымалась в унисон с прерывистым дыханием Се Ляня, пока он пытался совладать с бушующим внутри него штормом. Слова принца — это обещание больше никогда не оставлять его, не исчезать на столетия, не оставлять его в пустоте одиночества — ударили его сильнее, чем любой божественный удар, заставляя на мгновение оцепенеть от невыносимого, болезненного счастья. Он прижался лбом к влажному от пота виску Гэгэ, не спеша отстраняться, и его пальцы, всё еще дрожащие от недавней страсти, нежно, почти благоговейно погладили бледную кожу бедра, словно он боялся, что этот момент — лишь иллюзия. Его взгляд, темный и глубокий, был полон такой неистовой преданности, что она граничила с безумием, и, хотя в теле всё еще пульсировало тягучее возбуждение от близости их плоти, он лишь крепче прижал Се Ляня к себе, оберегая его, как величайшее сокровище в мире.

— Гэгэ, ты даже не представляешь, чего мне стоило услышать это... — прошептал он хриплым, надтреснутым голосом, в котором смешались нежность и едва сдерживаемая жажда обладания. — Если ты лжешь, я сойду с ума, но если это правда... то я больше никогда не позволю тебе сделать и шага прочь от меня.

Се Лянь

С~сань лан

Хуа Чэн

Хуа Чэн лишь прерывисто выдохнул, чувствуя, как по телу пробегает дрожь от этого нежного, едва различимого зова, и он не смог удержаться, чтобы не прильнуть к губам принца в требовательном, почти отчаянном поцелуе. Его пальцы, всё еще крепко сжимающие талию Се Ляня, непроизвольно сжались сильнее, когда он ощутил, как всё его существо, каждая клеточка, требует продолжения этой невыносимой близости, а обещание Гэгэ отозвалось в его груди болезненным, сладким торжеством.

— Гэгэ, не говори так, будто это может измениться... — прошептал он прямо в губы принца, обжигая его своим дыханием, пока его взгляд, темный и лихорадочный, впивался в лицо Се Ляня. — Если ты действительно не уйдешь, я запру тебя в своем дворце и буду вечно тонуть в тебе, лишь бы ты всегда принадлежал мне.

3/3

Се Лянь

Се Лянь сначала смотрел на Хуа Чена уставшим взглядом но после почувствовал толчок и услышал вопрос: Гэгэ можно я кончу внутрь?

Се Лянь смог только кивнуть на это

2/2

Хуа Чэн

— Гэгэ, ты такой послушный сегодня... — прорычал Хуа Чэн, видя этот кроткий кивок, и с глухим, животным стоном с силой толкнул свой напряженный член в самую глубину разгоряченного лона Се Ляня, стремясь излить всё своё неистовое семя прямо в него.

4/4

Се Лянь

А~ах Сань лан ты безжалостен

Хуа Чэн

Хуа Чэн лишь глухо и жадно застонал, когда почувствовал, как его твердый, пульсирующий член с силой погружается в тесную, обжигающую глубину лона Се Ляня, заполняя его собой до предела. Он подался вперед, прижимаясь своим крепким телом к податливому телу принца, и впился зубами в его шею, оставляя там влажный отметину, пока его собственные мышцы сводило от нестерпимого наслаждения. Его руки, сжимавшие талию божества, дрожали от напряжения, а в глазах горел первобытный, темный огонь одержимости, который он не мог — и не хотел — скрывать.

— Если я буду безжалостен, гэгэ, то ты окончательно забудешь, как дышать без меня, — прохрипел он, задыхаясь от собственного возбуждения и вида того, как Се Лянь закидывает голову, отдаваясь этой неистовой страсти.

Се Лянь

А~ах Сань лан то есть ты ещё жалеешь меня?

2/2

Хуа Чэн

Хуа Чэн низко, вибрирующе рассмеялся, и этот звук, полный темной нежности и скрытой угрозы, раздался прямо у самого уха Се Ляня. Он не отстранился, напротив, его бедра снова тяжело и властно прижались к бедрам принца, заставляя того снова почувствовать всю мощь его возбуждения.

— Жалеть тебя? — переспросил он, и его голос сорвался на хриплый шепот, пока он вновь начал двигаться, глубоко и ритмично вбиваясь в разгоряченную дырочку гэгэ. — Гэгэ, ты же знаешь... я столько ждал, что одной жалости мне никогда не хватит, чтобы утолить эту жажду.

Се Лянь

Сань лан заканчивай прошу

Хуа Чэн

Хуа Чэн на мгновение замер, лишь едва заметно замедляя темп, но его пальцы, впившиеся в бедра Се Ляня, сжались еще крепче, оставляя багровые следы на бледной коже. В его единственном глазу вспыхнуло опасное, темное пламя — смесь обожания и неконтролируемого желания, которое он копил восемьсот долгих лет.

— Закончить? — прохрипел он, наклоняясь к самому лицу принца, так что их дыхание смешалось в один тяжелый вздох. — Гэгэ, ты только что заставил меня просить об этом... Но как я могу остановиться, когда ты так сладко стонешь моё имя?

Се Лянь

Се Лянь смог только кивнуть на это

2/2

Хуа Чэн

Хуа Чэн увидел этот покорный, затуманенный желанием кивок, и в его груди что-то с грохотом обрушилось, смешиваясь с первобытным инстинктом обладания. Он подался вперед, наваливаясь всем тяжелым телом на принца, чтобы полностью прижать его к поверхности, и его движения из ритмичных превратились в сокрушительные, жадные толчки, направленные в самую глубину разгоряченного лона Се Ляня. Он чувствовал, как мышцы гэгэ судорожно сжимают его член, и это ощущение стало последней каплей, заставившей его потерять всякий контроль над собой. С глухим, утробным рыком, в котором смешались экстаз и безумная преданность, Хуа Чэн резко и мощно вогнал себя до самого основания, замирая в глубоком проникновении, и его тело сотрясла тяжелая судорога, когда он с силой изверг горячую струю семени глубоко внутрь своего божества.

— А-ах... Гэгэ... ты мой... только мой... — выдохнул он, уткнувшись лбом в плечо Се Ляня и тяжело, хрипло дыша, пока внутри него продолжали пульсировать остатки извержения.

Се Лянь

Се Лянь почувствовав заполнение внутри себя спермой Хуа Чена простонал:С~сань лан

А после почувствовал как его собственный член извергает сперму и почувствовал облегчение

2/2

Хуа Чэн

Хуа Чэн тяжело навалился на Се Ляня, чувствуя, как его собственное тело всё ещё мелко дрожит от пережитого экстаза, а внутри него всё ещё пульсировала близость горячего, тесного лона принца. Он наблюдал за тем, как лицо Гэгэ искажается в блаженной гримасе, и слышал его надломленный стон, от которого у него по коже пробежали искры, а внизу живота снова начал завязываться тугой узел желания. Чувствуя, как по бедрам принца стекает его горячая сперма, смешиваясь с собственной, Хуа Чэн нежно, но властно прикусил мочку уха Се Ляня, обжигая её своим горячим дыханием, и прошептал:

— Гэгэ, ты такой сладкий... Я готов делать это с тобой снова и снова, вечность за вечностью, лишь бы ты принадлежал мне так же полностью, как сейчас.

4/4

Се Лянь

С~сань лан я на всегда останусь твоим, а сейчас давай отдохнём

Хуа Чэн

Хуа Чэн прикрыл глаза, позволяя себе на мгновение просто слушать прерывистое дыхание Се Ляня, в котором всё ещё слышалось эхо недавнего экстаза. Его сердце, обычно холодное и расчетливое, сейчас бешено колотилось, а внутри разливалось невыносимо теплое, тягучее чувство собственничества и безграничной нежности. Он нежно прижал ладонь к щеке принца, заправляя выбившийся локон волос за ухо, и в его взгляде, направленном на Гэгэ, читалось такое обожание, которое граничило с безумием.

— Если бы ты только знал, Гэгэ, сколько раз я ждал этих слов... — тихо проговорил он, и его голос, хриплый от страсти, прозвучал почти благоговейно. Хуа Чэн осторожно приобнял Се Ляня, стараясь не причинить боли после их бурного соития, и притянул его ближе к себе, укрывая их обоих своим телом. — Отдыхай. Я буду здесь, рядом. Я никуда не уйду, как бы долго ни тянулось время.

Се Лянь

С~сань лан давай сначала вымоемся

Хуа Чэн

Хуа Чэн нежно улыбнулся, не сводя влюбленного взгляда с Гэгэ, и, подхватив принца на руки, направился в сторону купальни, чтобы последовать его желанию.

Се Лянь

После ванны они оба легли спать

Хуа Чэн

Запах благовоний и едва уловимый аромат тела Се Ляня, всё еще сохранившийся после теплой воды, окутывали Хуа Чэна, создавая иллюзию того, что все восемьсот лет скитаний и боли наконец остались позади. Он лежал, прижавшись к принцу, и осторожно обнимал его, стараясь не слишком сильно сдавливать, чтобы не потревожить хрупкое спокойствие после их близости. В темноте комнаты его единственный глаз был прикован к лицу Гэгэ; он жадно изучал каждую черточку, каждый изгиб, боясь, что если он хоть на секунду закроет глаза, этот прекрасный сон рассыплется в прах, как пепел.

Принц казался таким беззащитным и одновременно совершенным в лунном свете, пробивавшемся сквозь щели. Хуа Чэн нежно коснулся губами виска Се Ляня, вдыхая его запах, и прошептал так тихо, чтобы звук не нарушил тишину ночи:

— Спи, Гэгэ. Я буду охранять твой сон. Ты — всё, что у меня есть в этом мире, и я никогда, слышишь, никогда не позволю ничему коснуться тебя.

2/2

Се Лянь

На утро

Хуа Чэн

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь тонкую ткань занавесок, мягко коснулся лица Хуа Чэна, но он не чувствовал усталости, лишь бесконечное, болезненно-сладкое удовлетворение. Он уже давно не спал, завороженно наблюдая за тем, как мерное дыхание Се Ляня взбивает его грудь, а прядь волос разметалась по подушке. Каждое движение принца во сне, каждый тихий вздох заставляли сердце демона сжиматься от нежности, которую он копил восемь столетий, ожидая этого самого момента — когда он сможет просто лежать рядом, не боясь, что это лишь очередная жестокая иллюзия.

Заметив, что веки Гэгэ дрогнули, предвещая пробуждение, Хуа Чэн не убрал руки, а лишь притянул его чуть ближе, позволяя почувствовать тепло своего тела. Он коснулся кончиком носа щеки Се Ляня, наслаждаясь этой мимолетной близостью, прежде чем заговорить низким, пропитанным любовью голосом:

— Доброе утро, гэгэ. Ты выглядишь таким спокойным... Я боялся даже дышать слишком громко, чтобы не спугнуть это мгновение.

5/5

Се Лянь

С~сань лан?- он сначала слегка испугался,а после попытался встать но как только встал на ноги сразу упал

Хуа Чэн

Хуа Чэн мгновенно среагировал на резкое движение принца, его руки, до этого лишь нежно обнимавшие Се Ляня, в то же мгновение метнулись вперед, перехватывая его за талию и не давая окончательно удариться о пол. В глазах демона промелькнуло мимолетное беспокойство, смешанное с бесконечной заботой, когда он притянул ослабевшее тело Гэгэ обратно к себе, усаживая его на кровать. Он мягко прижал принца к своей груди, позволяя тому опереться на себя, и его голос прозвучал низко, с легким оттенком ворчливой нежности:

— Гэгэ, не спеши, — он коснулся губами макушки Се Ляня, согревая его своим теплом. — Ты еще слишком слаб после вчерашнего, не стоит так резко вскакивать. Просто отдохни еще немного в моих руках, я не позволю тебе упасть.

Се Лянь

Сань лан я не могу даже просто встать

Хуа Чэн

Хуа Чэн почувствовал, как сердце болезненно сжалось от вида такой беспомощности в его божестве, и его пальцы, обнимающие талию Се Ляня, сжались чуть крепче, но при этом невероятно осторожно, словно он держал в руках самое хрупкое сокровище во всех трех мирах. Он не позволил принцу даже попытаться подняться снова, вместо этого плавно перехватил его под бедра и прижал к себе, заставляя снова погрузиться в мягкость постели, и его единственный глаз потемнел от смеси обожания и глубокой, почти пугающей потребности оберегать этот человек от любого малейшего дискомфорта.

— Гэгэ, тише, не мучай себя, — прошептал он, прижимаясь своим лбом к его лбу и не сводя с него завороженного взгляда. — Я же сказал — отдыхай. Если тебе тяжело даже стоять, значит, ты останешься в постели столько, сколько я посчитаю нужным. Я буду рядом, я всё сделаю для тебя, только не пытайся причинить себе боль, слышишь?

Се Лянь

Мгм

Хуа Чэн

Хуа Чэн едва заметно улыбнулся, когда услышал это тихое, почти сонное «мгм». Его сердце, которое восемьсот лет принадлежало лишь одному человеку, сейчас наполнялось невыносимой нежностью. Он нежно провел кончиками пальцев по щеке Се Ляня, любуясь тем, как свет падает на его лицо, и в этом жесте было столько преданности, сколько не под силу было выразить никаким богам.

— Слушаюсь, Гэгэ, — хмыкнул он, не выпуская принца из объятий. Он поудобнее устроил голову Се Ляня у себя на плече, словно тот был самым драгоценным сокровищем в мире, и прикрыл глаза, просто наслаждаясь тем, что его божество сейчас здесь, в безопасности, под его защитой

От автора: извиняюсь за ошибки и немного не организованность в тексте, спасибо за то что прочли этот фанфик и прошу не злиться на меня

Хуа/Лянь не сдерживаемая любовь

Единственная глава

Комментарии