Ловушка для двоих 2 (18+)

Турецкие слова и выражения, использованные в главе:

Aşkım – Моя любовь

Hayatım — Жизнь моя

Güzelim – Красивая моя

Canım – Мой дорогой/милый, моя дорогая/милая

Даная – Мифическая возлюбленная Зевса, олицетворение нежной и беззащитной женской красоты

Даная

— Aşkım, отдыхай, а я схожу покурю.

Он наклонился, поцеловал её в живот и укрыл одеялом.

— Где мой парадный халат с фламинго?

— Я с тобой, — сразу оживилась Эврим.

— Да я быстро. Полежи пока, я вернусь.

— Нет-нет, я с тобой.

Она встала, порылась в шкафу, достала халат и подала ему, чтобы продел руки.

— Ах ты, госпожа моя! Как заботится обо мне...

Она развернула его к себе лицом. Провела ладонями по груди, запахнула полы и завязала пояс. Потом взяла очередную его футболку и натянула на себя. Барыш обнял её и поцеловал в губы.

— Мои майки тебе удивительно идут.

— Знаю, поэтому и таскаю.

Они вышли на улицу.

— Прохладно. Милая, давай принесу что-нибудь накинуть.

— Нет, всё в порядке. Не замёрзну.

— Тогда прижмись ко мне. Не хочу, чтобы ты простыла.

Она откинулась спиной ему на грудь. Он обвил рукой её талию и затянулся.

— Эврим, я переживаю. Как ты могла не сказать, что тебе больно? Я сейчас стою и чувствую себя каким-то полумонстром.

Она стала гладить его руку, обнимавшую её. Откинула голову ему на грудь и подняла лицо, чтобы видеть его.

— Что за глупости ты говоришь?

— У меня в голове правда не укладывается. А если бы я не заметил? Ты бы так и терпела? А я ещё, как дурак, твои ноги сгибать начал, — чертыхнулся он.

Эврим молчала, понимая, что бессмысленно ему что-то объяснять, пока он не проживёт этот момент сам. Барыш опустил руку, залез ей под майку и стал гладить живот.

— Что там болит у моей девочки? — Он наклонился и поцеловал её в шею у плеча. — Может, надо к врачу сходить?

Эврим улыбалась.

— Я приеду и могу тебя отвезти.

Она кивала. Он продолжал нежно водить рукой по её телу.

— Опускай ниже.

Он застыл на секунду.

— Что такое? Испугался? Ты теперь вообще будешь бояться до меня дотрагиваться? Думаешь, там реально кто-то откусит тебе палец? — Она засмеялась.

— Я не понимаю твою иронию, Эврим.

— А я твоё напряжение. — Она развернулась к нему лицом. — Мне очень приятно, что ты так волнуешься и беспокоишься за меня. И я понимаю: если мне действительно будет плохо, ты меня спасёшь.

— Конечно, спасу.

— Всё, докуривай и пойдём ложиться.

— Ты готова спать?!

— Вот такой интерес к моей персоне мне больше нравится.

Она выскользнула из его рук.

— Быстро пойдём в спальню!

И бодро зашагала, потянув его за собой.

— Скажи, hayatım, во сколько тебе завтра с утра выезжать?

Он нежно обнимал её, а она гладила его по лицу.

— У меня встреча в двенадцать. Выехать отсюда мне надо около восьми.

— Не тебе, а нам.

— Милая, я поеду на такси. Прошу, не спорь. Ты уже вчера меня отвозила. Я хочу, чтобы ты выспалась. Какая мне разница, а тебе вставать, собираться. Не упрямничай, пожалуйста.

— Хорошо.

Она чмокнула его в щёку. Барыш провёл рукой по её бедру.

— Ты вообще можешь до меня дотронуться? Я уже нервничаю. Что, у тебя какое-то предвзятое отношение?

— Не неервниичаай, — с настойчивой интонацией, растягивая слово, произнёс он. — Всё хорошо. Да, я был немного напряжен. Но это уже уходит. И я могу доказать.

— Не надо ничего доказывать. Давай спать. Рано вставать.

— Пять минут никого ни от чего не спасут.

Он стал спускаться вниз.

— Раздвигай ножки, любимая. Проверим, что там происходит.

Она положила руки между ног и всё закрыла.

— Нет, всё, спать! Нельзя!

— Вот сейчас тебя уже никто не спрашивает. Твоё время разговаривать прошло.

Он согнул её ноги в коленях и раздвинул. И стал водить языком по её пальчикам, настойчиво пробираясь между. Она подыграла и чуть раздвинула пальцы.

— Ты очень хорошо думаешь о моём языке, но он не такой длины. Убирай свои милые красивые ручки.

Эврим откинула руки, и он сразу нырнул в неё — нежно и яростно одновременно.

— Ах! — от неожиданности выдохнула она.

Он стал искусно водить языком по клитору. Она сразу задёргалась.

— Ох, ох, ох... Очень остро!

Он не дал ей опомниться. Язык работал резко, прицельно — никаких пауз, никакой передышки. Бёдра дёрнулись, но он прижал их ладонями, не отпуская.

— Ах! Ах! Барыш!.. — она вскрикнула громче. Пальцы перебирали простынь.

Она задышала часто, сбивчиво, не контролируя голос.

— Ох... ох... да, да, да!.. — понеслось из неё.

Он знал каждую её точку.

Знал, когда ускориться, когда быть жёстче и ритмичнее. Её дыхание срывалось. Он ждал, когда она начнёт выгибаться. Ещё немного — и он почувствовал, как волна пошла по ней. Тело стало изгибаться. И она издала звук, который он обожал. Внутренний, бесконтрольный, похожий на рык тигрицы. Сумасшедший.

Он поднял голову. Отпустил руки. И она распласталась, уронив голову набок.

Он тихо произнёс:

— Я всё проверил. Всё работает великолепно. Моя громкая, güzelim. Люблю, когда ты так звучишь.

Она не ответила. Лежала с закрытыми глазами, не шевелясь. Только дыхание.

— Ты сейчас такая нежная и женственная как Даная. Невероятно сексуальна. Самая страстная женщина.

Он поднялся выше, аккуратно убрал пряди волос с её лица и прикоснулся губами ко лбу.

— Как я люблю тебя — такую, бездыханную. Спи, моя хорошая.

Он притянул её к себе, укрывая их обоих одеялом.

Я боюсь, Барыш

Барыш старался не шуметь. Вышел из спальни, аккуратно прикрыв дверь, прошёл на кухню, включил турку, достал чашку. Он рассчитывал тихо собраться. Пусть поспит подольше.

Эврим резко открыла глаза и сразу поняла, что Барыша рядом нет. Несколько секунд лежала неподвижно, собираясь с мыслями. А потом в памяти вспыхнул вчерашний разговор о Фаруке. Признание о них. Его слова. Сон как рукой сняло.

Она вылетела из спальни босиком, с перепуганными глазами.

— Ты что, хотел уехать, не попрощавшись?

Он развернулся. Она стояла в проёме, взлохмаченная, испуганная.

— Милая, я бы, конечно, зашёл. Поцеловал бы тебя, пока ты спишь. Не хотел будить.

— Мне приснился ужасный сон. — Она прижала ладони к лицу. — Какая-то мерзость, даже вспоминать не хочу.

Он шагнул к ней, обнял, прижал к себе.

— Сон — это просто сон.

Но она уже не слушала. Отстранилась, схватила его за руку и затараторила:

— Барыш, я вчера даже не осознала. Ты сказал, что рассказал Фаруку про нас. И что мы дом будем снимать. Я от счастья, что ты прилетел, вообще ничего не соображала. А сейчас думаю...

Она села на стул, съёжилась, поджала ноги.

— Боже, он всё знает. Это же теперь не просто мы. Это уже кто-то ещё. А если он проговорится? Он же в индустрии, вокруг него люди — ассистенты, помощники. Всё теперь поползёт.

— Эврим...

— Нет, подожди. — Она вытянула руки, сложив лодочкой. — Где мы будем жить? Какой дом ты снимешь далеко от Стамбула? А в городе? У нас же встречи, съёмки в других местах, интервью. Нас вместе увидят. Кто-то сфотографирует — и всё. Припрутся эти журналисты. Я боюсь. Мне страшно, Барыш. Реально страшно.

Она смотрела на него огромными глазами, в которых плескалась паника. Он опустился перед ней на корточки и взял за руки.

— Послушай меня. Я вчера тебе сказал: ему скандалы не нужны. Он матёрый волк, давно в этом бизнесе. Не сомневайся в нём. Про жилье — это моя забота, я всё продумаю. Про Стамбул — тоже. Мы будем аккуратны, не станем светиться вместе, пока не будем к этому готовы. Никто... ничего... не узнает, — медленно произнёс он, — пока мы сами не решим.

Она громко выдохнула и чуть передёрнула плечами.

— Я боюсь. Мне кажется, весь мир обрушится на нас. Ты же ещё не развёлся.

— Успокойся. Ничего не обрушится. Я рядом. Я и лечу сейчас к адвокату. Это нормальная рутина. Нам просто нужно набраться времени и терпения. И вот точно не надо впадать в такое состояние, как ты сейчас.

— А Айшегюль... Господи, она будет мне звонить. Она тебя не отпустит.

— Тебе не надо о ней думать. Это мои проблемы.

— А когда ты вернёшься?

— Красавица моя, я буду стараться как можно скорее. Но надо делать дела. Думаю, завтра в обед или к вечеру. Приеду — и мы всё спокойно обсудим. Всё взвесим. Ты только не волнуйся. Отдыхай. Скоро начнётся работа, а пока посвяти время себе. Море, книжки, друзья.

Она закатила глаза. Он улыбнулся и поцеловал её руки.

В этот момент за окном просигналило такси.

— Ты даже кофе не выпил.

Он встал, налил кофе в чашку и одним глотком опрокинул. Она поднялась и обняла его крепко.

— Вернусь — всё решим, — спокойно сказал он. — Не накручивай себя.

— Постараюсь, — прошептала она.

Он поцеловал её в губы, взял сумку и вышел. Эврим осталась на кухне растерянная, прижимая пальцы к губам.

Несколько секунд она просто стояла, глядя на дверь. Потом машинально взяла чашку, налила себе кофе и вышла во двор.

Тёплое солнечное утро встретило её. Эврим прошла к качалке, села, подтянула ноги. Сделала глоток и глубоко вдохнула, подняв голову.

Сад утопал в зелени. Лёгкий ветер шевелил листья, где-то щебетали птицы, и вся эта спокойная красота словно уговаривала её замедлиться.

Но тревога не отпускала. Мысли снова и снова возвращались к тому, что она узнала накануне.

Вчера она была такой счастливой. Он рядом. Всё так прекрасно. Это было настоящим блаженством. А сейчас всё пугало.

— Нет, сегодня точно нельзя оставаться одной, — пробормотала она и нажала вызов Селин.

— Привет, милая Эврим!

Это был самый добрый голос, который был ей так необходим сейчас.

— Селен, дорогая, какие у тебя планы? Пойдём со мной на море. Проведём день вместе. Ты мне очень нужна сегодня.

— У тебя что-то случилось?

— И да, и нет. Я тебе всё расскажу.

— Хорошо, но я ещё два часа буду занята, а потом присоединюсь к тебе.

— Спасибо, родная. Я буду ждать на нашем месте.

— Обнимаю и крепко целую. Всё будет хорошо. Всё обсудим.

Эврим повесила трубку и подумала: «Боже, Селен, как ты прекрасно звучишь. Мне сразу полегчало. Надо учиться не проваливаться в такое состояние».

Она снова сделала глоток.

Цена имеет значение

Каан поднялся из-за стола, пожал руку и указал на кресло.

— Привет, Барыш-бей! Кофе?

— Здравствуй, Каан. Давай. Рад тебя видеть.

Каан положил ладонь на стопку папок и посмотрел на Барыша.

— Это всё твои документы. Они готовы. Всё, что мы обсуждали. Полный пакет.

Барыш кивнул, но внутри чувствовал беспокойство и заговорил быстро:

— Каан, я хочу мирно. Без суда, без скандалов. Дом в Измире, квартиру в Стамбуле, где семья живёт, — это всё ей. И содержание, конечно.

— Да, это мы с тобой обсуждали. Соглашение составлено максимально комфортно для неё. Все активы разделены справедливо. Она в выигрыше, если подпишет.

Он отпил кофе, поставил чашку и спросил:

— Давай о главном. Какой у неё настрой?

Барыш вздохнул:

— Не очень. Не соглашается.

— Ты помнишь, да? Если она не примет соглашение и дело уйдёт в суд — это минимум год. А скорее больше. Всё это время будут сохраняться имущественные и иные обязательства между вами.

Барыш молчал.

— Дальше. Ты в индустрии, она твой менеджер. Слухи, сплетни, журналисты, гоняющиеся за грязным бельём. Любая утечка — и начнётся ад. — Каан чуть наклонился вперёд. — Ты понимаешь, почему я тебе об этом постоянно напоминаю? Основной удар придётся не по тебе, а по ней.

Барыш посмотрел ему прямо в глаза.

— Ты знаешь нашу страну. Женщина-разлучница — это клеймо. Её карьера если не рухнет, то провалится серьёзно. Ты сам не хуже меня знаешь, как это работает.

— Я всё понимаю, — выдохнул Барыш. — Только не понимаю одного. Почему люди вцепляются в развалившийся брак? Что им это даёт?

— Барыш, что мы будем говорить о прописных истинах? В любой стране, какой ни возьми, развод — это всегда сложно, если одна из сторон не согласна. Хоть в Европе, хоть в Азии, хоть в Америке. И наша Турция не исключение. Смотри: помимо шагов и переговоров тебе всё равно надо готовиться на всякий случай к суду.

— Что значит «готовиться»?

— Вы сейчас с ней проживаете совместно или раздельно?

— Скорее, раздельно.

— Это желательно зафиксировать документально. Ты живёшь отдельно — это уже факт. Для суда значимо. Второе. Не провоцировать. Никаких появлений вместе в публичных местах. Лучше вообще вам нигде не светиться. Ни на съёмках, ни на вечеринках. Как только слух пойдёт, что ты планируешь развестись, — он поднял палец, — только планируешь! — за вами начнут следить усиленно. И притом все: не только журналисты, но и коллеги, и друзья, которые потом окажутся недрузьями. В общем, все.

Он взял паузу.

— И третье. Я предлагаю подключить меня как посредника на переговорах. Без эмоций, как юрист. Часто жёны охотнее слушают не мужей, а посредника. У нас есть всё-таки профессиональные навыки ведения таких переговоров. Я смогу объяснить ей риски судебного разбирательства и преимущества мирового соглашения. В войне выигравших нет.

— Нет, — Барыш покачал головой. — Сначала я сам. Если не выйдет — тогда ты.

Каан не настаивал.

— Скажи мне, сколько ей дать времени на принятие решения по соглашению? Ведь она может взять бесконечную паузу.

— Здесь чем ты будешь жёстче, тем лучше. Если дашь большой срок — сразу понятно, что ты в слабой позиции. Она подумает, что время лечит, будет всё затягивать. Месяц, не больше. Ты сообщай мне о каждом разговоре и каждом существенном шаге. Я должен понимать, как развивается ситуация, и фиксировать хронологию событий. И каждый следующий шаг должен вытекать из первого и его последствий. Понимаешь?

— Да, конечно, понимаю.

— И — не делай резких движений. Эмоции должны остаться в стороне.

— Я попробую.

— Не «попробую». Эмоции выпускай в любом месте, только не с женой.

— Бывшей, — поправил его Барыш.

Каан улыбнулся.

— Дай Аллах, так и будет. Держи меня постоянно в курсе. Если что — я готов подключиться на любом этапе. Хоть переговоры, хоть эскалация. Всё решим. Не стесняйся, советуйся. Потому что мне потом это всё разгребать. Каждый твой ошибочный шаг будет иметь последствия.

— Спасибо, брат.

— И ещё важный момент. Чем меньше людей знают, тем лучше. Ни с кем это не обсуждай, кроме Айшегюль. Как говорят, что знают двое, то знает и свинья.

— Айше не будет это ни с кем обсуждать. Я её знаю.

Ей нужно держать марку.

— И хорошее. Помни: люди разводятся. Ты не единственный. А плохое — это то, что в момент развода не разрушить всё, что вокруг тебя. Понимаешь?

— Конечно, понимаю. Это меня и беспокоит.

— То есть это палка о двух концах. Задача не только получить развод. Задача — пройти его так, чтобы после него не пришлось восстанавливать жизнь по кускам. Цена имеет значение.

Барыш поднялся, пожал ему руку крепче обычного и вышел.

Оковы и любовь

Барыш вышел от адвоката. В голове крутился весь разговор. Он достал телефон — два пропущенных от Айше. Один, утренний, он уже видел. Второй — полчаса назад. Ни сообщений, ни голосовых. Он задумался на минуту, а потом решил: чего тянуть, надо звонить.

— Барыш, — она ответила быстро. — Что у тебя за манера появилась не отвечать на звонки?

— У меня были дела. Перезвонил, когда освободился.

— А ты где?

— В Стамбуле.

— И опять я ничего не знаю.

Она сказала это спокойно, но Барыш невольно поморщился.

— Ты можешь сегодня вернуться в Измир?

— Зачем?

— Я хочу с тобой поговорить. Скоро кончается лето, начинается работа, надо переезжать в Стамбул. Много вопросов накопилось. Прислали какие-то бумаги по дому. Ты что-то делаешь и мне не говоришь. Это неправильно. Поужинаем вместе. Мальчики тебя хотят увидеть. Ты же не забыл, что у тебя есть два сына, а не только жена? Они соскучились.

Она сделала паузу.

— И я тоже.

Барыш молча слушал и думал, как ответить.

— Айше, я тебе перезвоню в течение часа и дам ответ.

— Барыш, почему с тобой стало так трудно договориться даже о простых вещах? Я же не прошу ничего особенного.

— Я сказал: хорошо, перезвоню.

— Жду.

И она нажала отбой.

Барыш сел в машину, но не тронулся. Откинулся на спинку и задумался. Звонок Айше оставил странный осадок. Вроде всё как всегда. Но удивительно: за столь короткое время он уже отвык от такой формы общения. Всё было натянутым и каким-то неискренним. Но, может быть, то, что она позвала именно сейчас, — это сигнал. Самое время отдать ей соглашение, обсудить, проговорить прямо все детали. Может, она уже понимает, что бессмысленно искать новые отговорки и пытаться удержать его. И чем быстрее они начнут, тем быстрее закончат.

Он хотел набрать смс Айше, а потом понял: сначала нужно предупредить Эврим. Он не хотел ставить её перед фактом. Нажал вызов и сразу услышал её живой, солнечный голос.

— Canım!

— Как ты там, моя миленькая? Что делаешь?

— Я послушная. Пошла на море, как ты велел. Скоро Селен подойдёт. Проведём с ней день. Будем валяться и болтать. Давай, не тяни, рассказывай, как твоя встреча.

— Всё нормально, документы готовы. Но есть сложные моменты. Приеду — расскажу подробнее.

— Ты какой-то невесёлый.

— Я не невесёлый, я задумчивый. Знаешь, что я решил? Не буду тянуть. Заеду сегодня к Айше. Сразу передам ей соглашение. И заодно ребят увижу.

Эврим ничего не сказала.

— Не расстраивайся, любовь моя. Я потом сразу к тебе. Надо относиться к этому как к части того пути, который нам всё равно предстоит пройти. Избежать ведь его нельзя. Эврим... — он позвал её.

— Я понимаю. — Голос стал чуть грустным. — Просто я всегда нервничаю, когда ты туда едешь. Конечно, с ребятами увидишься — это здорово. Но я никогда не знаю, чего ждать от Айшегюль. После её звонков мне как-то всегда неспокойно.

— Не будем это обсуждать, aşkım. Отдыхай, купайся. Как ты себя чувствуешь?

— Барыш, я ничем не болею, у меня всё хорошо.

Он услышал улыбку в её голосе.

— Ладно. Разбирайся со своими делами. Я тебя жду с хорошими новостями. А мы с Селен будем про тебя сплетничать.

— Вот этого не надо.

— Надо-надо! Всё, целую. Очень жду. И, конечно, люблю.

— И я тебя очень сильно люблю. До вечера.

Соглашение

Барыш зашёл в дом. Всё было тихо. Он с порога громко произнёс:

— Есть кто живой?

И сразу с кухни раздался радостный голос Бату:

— О, какие люди! — Он быстро появился и обнял отца.

— Хочешь сказать, что скучал?

— Ну, не так чтобы очень, — засмеялся тот, — но рад тебя видеть. Что у тебя за лето? Всё время в делах. Ты откуда?

— Я только что из Стамбула прилетел.

— Я спустился взять колы. Мы там с друзьями онлайн в чате смотрим сериал. Ты не против, я к ним вернусь, а попозже пообщаемся.

— Конечно. Иди. — Он хлопнул его по спине. — Эмир с вами?

— Нет, он гуляет. Обещал к ужину вернуться.

— Хорошо.

И тут же появилась Айше. Подошла и потянулась за поцелуями, пользуясь тем, что здесь ещё Бату.

— Ты есть хочешь с дороги или дождёшься ужина?

— Дождусь, — сказал Барыш и прошёл внутрь.

— Как долетел?

— Нормально.

— В Стамбуле жара?

— Терпимо.

— Сделать тебе кофе?

— Нет, спасибо.

Он прошёл в гостиную и сел на диван. Айше последовала за ним.

— Барыш, столько дел. Лето кончается. Надо с оплатой учёбы всё решить. Когда переезжать в квартиру? Скоро у вас съёмки постера. Ах да, ещё пришла какая-то странная страховка по дому. Надо разобраться.

— Разберёмся. Айше, пойдём в кабинет.

— А здесь что, нельзя поговорить?

— Пойдём.

Он сел за стол, она — напротив. Барыш достал папку и положил перед ней.

— Что это?

— Айше, я хочу с тобой прочитать один документ.

— Какой документ?

— Я тебе уже не раз говорил, что хочу развестись.

Айше поджала губы, всем видом показывая, что не желает это обсуждать. Барыш не обратил внимания.

— Это соглашение о разводе, составленное юристами.

Она посмотрела на него. Лицо побледнело, взгляд стал холодным. Металлическим голосом она произнесла:

— Я тебе уже говорила: я не согласна на развод. И почему ты общаешься с адвокатами без меня? Ты проворачиваешь что-то за моей спиной?

— Айше, зачем ты это говоришь? Разве я когда-нибудь что-нибудь проворачивал за твоей спиной?

— Я позвала тебя к семье. И не намерена это обсуждать.

— Айше, сколько ты будешь упираться? Зачем тебе этот брак? — Он осёкся. — Нет, не будем даже разговаривать в таком ключе.

Он встал из-за стола.

— Давай ознакомимся с соглашением. Потом вместе пообщаемся с адвокатами. Это старт.

— Старт?! — возмутилась она.

— Я имею в виду — стартовый документ. Об условиях нашего развода.

— Ты никогда никакие документы не готовил. А здесь — посмотри, как постарался. Давно ли ты стал решать все дела сам?

Она чуть приподняла обложку папки, заглядывая внутрь — сколько там листов.

— Айше, твой язвительный тон неуместен. У меня тоже не безграничное терпение.

— У тебя терпение? Ты хочешь сказать, что ты меня терпишь?

— А как это по-другому назвать? Мы столько лет прожили вместе, и каждый раз я начинаю с тобой разговор с чистого листа. Ты игнорируешь моё желание. Так нельзя.

— Я стою на страже нашей семьи.

— Хорошо, Айше. Об этом поговорим потом. Давай сейчас прочитаем документ.

— Я не собираюсь ничего читать, — решительно сказала она.

— Ты сейчас просто отказываешься смотреть на реальность. Нас всё равно разведут.

— Ха-ха-ха, — демонстративно произнесла она. — Это ты со своим адвокатом решил? Ты никогда не получишь развод.

— Хватит, Айше. Я сейчас встану и уеду.

— Не посмеешь. Тебя дети ждут на ужин.

— Я разберусь с ними.

— Барыш, ты же меня хорошо знаешь. Я не буду делать никаких необдуманных шагов.

— Айше, ты должна понять и принять: если одна сторона хочет развестись, это произойдёт. Вопрос только времени. Тебе хочется войны?

— Не будет никакой войны. И развода никакого не будет.

Она тоже встала.

— Айше, не вздумай сейчас уйти.

— А то что будет? Ну скажи, скажи, что ты такого решительного сможешь предпринять?

Тон был язвительный. Барыш держался из последних сил. Ему не хотелось скандала. В голове звучали слова адвоката: «Никаких резких движений». Он вернулся и сел в кресло.

— Айше, и ты сядь.

Она присела на краешек стула.

— Айше, — уже спокойно начал он, — я прошу тебя: прочитай этот документ. Даже если ты его не примешь. Ну хотя бы ознакомься с ним.

Она не сводила взгляда с папки, явно раздумывая.

— Хорошо, я прочитаю. Но не сейчас.

Я тоже хочу сделать это с юристом.

— У тебя будет такая возможность. Но я хочу обсудить с тобой.

— Нет. Это моё твёрдое «нет». Сегодня я читать не буду точно. И при тебе тоже.

Барыш выдохнул и закинул руки за голову.

— Ну нахрена тебе такая семья? Нахрена тебе такой муж? — всё-таки не сдержался он. — За что ты держишься?

— И на это я промолчу, — опять холодно ответила она.

— Айше, назови мне срок, когда ты прочитаешь.

— Я не готова к этому разговору.

— Айше, ну как не готова? — Он возмущённо вскинул руки. — Я два месяца тебе об этом твержу.

— Ты вообще много говоришь, Барыш.

Он опять поднялся из-за стола и прошёлся по кабинету.

— В чём смысл? В чём? Я не понимаю тебя, Айше.

— Если не понимаешь сейчас — поймёшь позже. У тебя всё? Я пойду готовить ужин.

На скулах у Барыша заходили желваки.

— Назови срок, когда мы вернёмся к этому разговору.

— Я подумаю, — холодно сказала она и направилась к выходу.

— Остановись, Айше! Мы не договорили!

— А я договорила! — бросила она через плечо и вышла.

Входящий вызов

Барыш вышел из кабинета. Внутри всё кипело. Прошёл быстрым шагом через гостиную к выходу. Айше услышала и появилась следом.

— Ты куда?

— Пройдусь.

— Уже скоро ужин, — насколько могла мягко сказала она.

— Я хочу искупаться. Проветрить голову. К ужину вернусь.

Он спустился по тропинке к морю, сел на камень. Залив дышал спокойствием, которое сейчас казалось почти недостижимым. Этот разговор был такой... странный. Как будто она затягивала его в воронку, где ничего нельзя изменить, где всё решает только её желание. И он понял, что хочет услышать голос Эврим. Набрал — долго ждал. Она не подошла.

Он быстро разделся и нырнул. Плыл под водой, пока хватало дыхания. Вынырнул, отдышался и снова поплыл — большими, размашистыми гребками. Когда вернулся, опять посмотрел на телефон. Эврим не перезвонила. Он набрал снова — только гудки.

Тут же стал представлять, что там они делают, и напечатал: «Эврим-ханым, где ваш телефон? Сколько можно сплетничать о моих достоинствах?»

Улыбнулся и отправил. Сразу стало легче.

Зашёл в дом — уже пахло чем-то пряным и вкусным. Прошёл в кабинет и снова сел за стол. Дверь открылась. Айше встала у порога. Он посмотрел на неё. Выражение лица было другое. Не холодное.

— Барыш, я подумала. — Она выдержала паузу. — Я действительно не хочу развода. Ты знаешь мою позицию. Я считаю, что от этого мы оба проиграем. Но раз ты просишь — я прочитаю. Только и ты впредь будь так же внимателен к моим просьбам, как и я к твоим.

Барыш длинно выдохнул с облегчением. Словно всё это время ждал хотя бы малейшего движения навстречу.

— Айше, ну так же лучше. Когда мы слышим и понимаем друг друга. Ты пойми, у нас двое детей. Мы всегда будем близкими людьми. Давай без войны.

Она кивнула.

— Ладно, я пойду накрывать. Через пятнадцать минут будем садиться.

Она вышла. Барыш поставил локти на стол и провёл ладонями по лицу, скользнул ими к вискам и привычным жестом зачёсал волосы назад. Потом поднялся и пошёл на балкон с видом на залив.

Солнце уже садилось. Оранжево-розовый свет заката ложился на бирюзовую воду, и она словно светилась изнутри.

Он закурил, облокотился на перила и просто смотрел вдаль. Дым уходил в небо. Появилась надежда, что действительно возможно договориться по-хорошему.

Через минуту Айше вошла в кабинет забрать папку — ей тоже хотелось не обострять и показать свои намерения. И в этот момент завибрировал его телефон. Она бросила взгляд на экран: «Эврим». На секунду задумалась, взяла телефон и смахнула ответить.

Чужая

— Добрый день, Эврим. Барыш сейчас не может разговаривать. По какому вопросу ты звонишь?

Эврим потеряла дар речи. Она не то что не ожидала — она и представить не могла, что трубку возьмёт Айше. Но понимала: надо быстро собраться и что-то сказать.

— Здравствуй, Айшегюль. Мне сегодня звонили из продакшена — согласовать дату съёмок постера.

— А, да-да-да, я уже этим занимаюсь. Там нам выделили три даты. У тебя есть какие-то пожелания?

Эврим смотрела перед собой, пытаясь понять, что происходит.

— Я потом перезвоню и обговорю с Барышем.

— Эврим, у Барыша очень сложное лето. У нас было много дел. И сейчас он хочет хоть немного отдохнуть перед съёмками. Поэтому все вопросы буду решать я, как его менеджер. Я согласую дату, подтвержу участие, ну и обсужу детали самого дня съёмок. Ты можешь сказать, какие числа тебе удобны?

— Меня устроит любая дата. У меня эти дни свободны, — всё так же ошарашенно произнесла Эврим.

— Мне ещё стилисты прислали референсы. Надо обсудить цветовую гамму. Ты уже выбрала?

Эврим всё не могла прийти в себя — та говорила с ней о работе так, будто подобные разговоры были совершенно обычным делом.

— Я ещё не видела.

— Там несколько вариантов. Нам с тобой нужно будет выбрать ваш парный образ.

«Нам с тобой» — забилось в голове у Эврим.

— Причёски, макияж, — продолжала Айше, — всё должно сочетаться. Ты, наверное, всё это знаешь.

Эврим молчала.

— И у меня к тебе личная просьба. Ты, пожалуйста, ему сейчас не звони. Он действительно... сейчас не в лучшем состоянии. И просил, чтобы его никто не беспокоил. Он хочет остаток отпуска провести в тишине с семьей, а всеми делами буду заниматься я. У тебя есть мой телефон? Или хочешь, я его тебе сброшу?

— Спасибо, — сказала Эврим.

— У тебя ещё есть какие-нибудь вопросы? Что-то хочешь обсудить?

— Нет, у меня вопросов больше нет.

— Тебе-то удалось отдохнуть за это лето? Как у вас дела с Керемом?

У Эврим глаза полезли на лоб.

— Айше, давай мы не будем это обсуждать. Только вопросы, связанные с сериалом, — уже не выдержала она.

— Извини, если спросила чуть больше. Я просто проявила дружеское участие.

— Спасибо, всего доброго, Айшегюль.

— И тебе до свидания.

Вызов разъединился.

Айше посмотрела на телефон и негромко произнесла в пустоту:

— Какая она всё-таки заносчивая и неприятная в общении, эта Эврим.

Положила телефон на место, взяла папку и вышла.

Эврим швырнула телефон на полотенце с такой силой, что он подпрыгнул и едва не улетел. Схватилась обеими руками за переносицу, сжала пальцы и застыла. От разговора у неё даже сбилось дыхание.

— Что это вообще сейчас было?!

Она откинула голову назад, широко раскрыв глаза, уставившись в небо. Качнулась несколько раз на месте, пытаясь удержать накатывающие слёзы.

— А если бы я сразу начала говорить? Если бы сказала «Aşkım», «Hayatım»? Господи...

Она резко наклонилась вперёд, низко опустив голову, и замотала ею.

— Я чуть сквозь землю не провалилась.

И тут же на смену отчаянию пришли раздражение и злость.

Она вскинула руки в стороны, растопырив пальцы.

— «Ты ему не звони! Барыш устал», — передразнила её Эврим, старательно копируя интонацию Айше. — «Он хочет провести время с семьёй, отдохнуть».

Она уронила руки обратно на колени и возмущённо фыркнула.