Ранее..
Каппадокия.
...
Он пошёл в гостиную. Она сразу соскочила, слегка намотав на себя простыню, и пошла за ним. Барыш сел в кресло и стал пить вино. Медленно, но не отрываясь от бокала.
— Милый, ты какой-то... задумчивый. Странный немного. У тебя что-то случилось там, внизу? Ты там ни с кем не поругался? У нас всё хорошо с туром? За нами приедут завтра?
— Всё отлично, любовь моя. Всё подтвердили. Всё будет по высшему разряду.
— Тогда почему ты сам не свой? Мне передаётся от тебя какая-то волна...
— Какая?
— Не могу понять. Ощущение, что тебе что-то неприятно. Можно, я сяду к тебе на колени?
Барыш сделал небольшую паузу. Внутренне он не понимал, как себя вести, его ещё терзали сомнения — говорить ли это ей. Ему так не хотелось портить её прекрасное настроение и ожидания от этой поездки. Есть ли у него это право — расстраивать её. И страх, как она отреагирует. Вдруг опять убежит? Вдруг плакать начнёт? За секунду всё это снова пронеслось у него в голове. Что этим всем он испортит их поездку.
— Барыш, ты меня слышишь?
— Да, милая моя. Садись, конечно.
Она обняла его за шею и стала заглядывать в глаза.
— Что-то плохое? Да? Что-то случилось! Я же чувствую. Говори.
Барыш взял её ладони, сложил их лодочкой в своих руках и крепко сжал.
— Эврим, милая, любимая... Я совсем не знаю, как подступиться к этому разговору. И как правильно поступить — тоже. Не сказать — нечестно. Рассказать — значит, всё испортить. Я совершенно запутался, но... хочу быть честным с тобой.
По лицу Эврим пробежала тень непонимания. Она слегка сдвинула брови.
— Мне уже начинать нервничать? Я не понимаю, о чём речь, но сердце уже колотится. Не томи, Барыш, говори! Это опять что-то плохое? Она знает про нас? Да?
— Эврим, правда, я не понимаю, что ей известно. Она мне написала смс, что кто-то меня видел в Урле. Мне кажется, она врёт. Но она не случайно так сказала. Она прощупывает почву.
— Барыш, она не проверяет тебя. Она уверена, что это я, раз сказала про Урлу.
— Милая, только, пожалуйста, никакой паники.
— Рассказывай дальше, — Эврим кивнула, её голос звучал на удивление ровно. — У меня её сейчас абсолютно нет. Что она тебе сказала?
— Ох, я не знаю, как это всё рассказать... Ты понимаешь, у меня ощущение, что я разговаривал с каким-то другим человеком, которого я очень плохо знаю. И мне как-то не по себе от этого. Я даже тебе не могу описать, как она говорила. Это какая-то... и скрытая угроза, и открытое игнорирование всех моих фраз касаемо развода. Как будто она их не слышит. Я клянусь тебе, я уже, наверное, раз десять ей сказал, что развожусь. И сейчас опять в разговоре, она меня постоянно называет мужем. Причём в этом какая-то есть... издевка. Нет, не издевка. А то, что я тебе говорил: ощущение, что она держится как владелец меня и нашего брака. Как будто это будет не наше совместное решение, а только она будет решать, отпустить меня или нет. Это так отвратительно звучит...
Эврим смотрела на него, не отрываясь.
— Милая, скажи хоть что-нибудь.
— Я думаю. Слушаю каждое твоё слово. И странно — меня это не выбивает из колеи.
Вид у неё был предельно сосредоточенный.
— Мы должны вместе как-то защититься от этого.
— Она будет нападать на тебя, Барыш?
— Аллах, да пусть она нападает на меня хоть миллион раз! Лишь бы тебя не тронула. Я только из-за этого места себе не нахожу. Так не хочу тебя подставить, чтобы с тобой что-то... Почему у неё сразу подозрение на тебя пало?
— Барыш, ты сейчас как-то смешно рассуждаешь. — Эврим грустно улыбнулась. — Любая на её месте заподозрила бы именно меня. Ты совсем не скрываешь своего отношения ко мне. Но я не хочу сейчас об этом говорить. Я, в общем-то, всегда понимала, что она меня недолюбливает.
Барыш изумленно округлил глаза:
— Почему ты так решила?
— Она всегда была холодна со мной. Всегда тебя контролировала. Приходила на площадку смотреть, что ты там делаешь, как мы себя ведём в сценах. И даже такой нюанс — она подписана на многих актёров в Инстаграме, а на меня за три года так и не подписалась. Поэтому я совсем не удивлена.
— Дорогая, ты так спокойно сейчас рассуждаешь...
— Потому что мне больше обидно за тебя, — она снова посмотрела на него по-деловому. — Барыш, для меня так важно, что ты это мне рассказал. Я же всё время тебе делала упрёк, что у тебя там другая жизнь, в которой нет меня. Сейчас ты поделился со мной. Я почувствовала, что мы — одно целое. Что нет у тебя никакой «другой» жизни. Она у нас общая.
Эврим обняла его за шею, всем телом прижимаясь к нему.
— Это меня по-настоящему обрадовало.
Барыш крепко прижал её к себе, затем немного отстранился, заглядывая в лицо:
— Эврим, я ждал совсем другой реакции. А ты будто рада?
— Не сомневайся, наверняка ещё придёт та реакция, которую ты ждал. Но сейчас... сейчас я так удивлена. Нет, тронута до глубины души, что мы с тобой... что ты со мной всем поделился. Это так ценно — твоя честность.
Она снова поймала его взгляд.
— Скажу, как Скарлетт О'Хара: «Я подумаю об этом завтра». Я еще сто раз расстроюсь, расплачусь, испугаюсь или захочу убежать... Но в эту минуту я хочу сказать одно: я тебя люблю. Очень сильно.
Барыш взял её лицо в ладони.
— Ты у меня такая сильная... Теперь я это чувствую. Ты права: мы справимся. Спасибо тебе, любимая.
Он поднял глаза к сводчатому каменному потолку:
— Спасибо тебе, Аллах, что послал мне эту женщину.
Она невольно заулыбалась.
— Никто тебе меня не посылал. Ты сам в меня вцепился и не отпускаешь. Всё, допивай вино и идём спать. Знаешь, это поразительно, но сейчас полёт пугает меня гораздо больше, чем Айшегюль.
— Ты должна знать, ты моя — только ты! И я люблю тебя безумно. Ещё раз спасибо... я безмерно тебе благодарен за все слова, которые ты сейчас сказала, за твою реакцию. Наш с ней разговор длился всего минуту. Ты говоришь, меня долго не было? Я ходил, метался. Не знал, как правильно поступить — рассказывать тебе, не рассказывать. Вернее, сразу возникло желание рассказать, но я так не хотел тебя расстраивать.
— Всё, успокойся. Пойдём.
Эврим встала и потянула его за руку.
— Давай просто обнимемся и станем одним целым. Ты и я. И наша любовь.
12 глава "Полеты любви" Часть 7
...
— Барыш, я не могу унять дрожь от этого зрелища. Как эта тонкая ткань превращается в шар!
Он сжал её пальцы.
— Смотри, смотри, Барыш! Шар полностью уже принял вертикальное положение. Но меня пугает, как он танцует на месте. И эта команда, которая едва удерживает его!
— Милая, я буду тебя держать за руку. А ты говори, сколько хочешь, потому что унять твой мандраж, я думаю, будет невозможно. Но это те эмоции, которые ты должна испытать, они прекрасны.
К ним вернулся пилот и вежливо пригласил пройти к корзине. Эврим с невероятной силой вцепилась в руку Барыша.
— Боже, у меня сейчас сердце остановится. Это очень страшно!
Она всё время что-то бубнила. Барыш только улыбался и крепко держал её за руку.
— А как я туда залезу? Там такие высокие борта!
Барыш подвёл её к шару, сам легко перемахнул через высокий борт и, развернувшись, протянул ладони.
— Давай, canım, я тебя держу. Смотри, прямо в борту есть специальные пазы. Ставь ногу сюда.
Эврим увидела в плетёной стенке корзины ниши-прорези, обитые мягкой коричневой кожей. Она аккуратно вставила носок кроссовка в эту ступеньку, как в потайную лестницу. Техник бережно придержал её снизу под локоть, и Эврим, оттолкнувшись, плавно перенесла вес тела вперед, буквально перелетев в надежные объятия Барыша.
— Ох, — выдохнула она, оказавшись внутри мягкого, обитого замшей пространства. — Ощущение, будто я залезла в какую-то карету. Только эта карета сейчас унесёт меня к самому солнцу.
Барыш прижал её к себе и поцеловал в макушку.
— Всё хорошо, не волнуйся, моя любовь.
Как только Эврим вступила на пол корзины, её накрыла новая волна паники. Пространство, которое снаружи казалось огромным, ощущалось совсем иначе.
— Барыш, мне тут так страшно! Я передумала! Может, мы не полетим?
Она мёртвой хваткой вцепилась в его предплечье.
— Господи, эта корзинка качается! Она же плетёная, Барыш! Это ненадёжная вся конструкция!
Барыш обхватил её сзади, буквально впечатывая в себя, и крепко обвил руками.
— Тише, любовь моя.
Он прижался щекой к её виску.
— Я здесь. Чувствуешь, как я стою твердо? Я тебя буду держать.
Господа, мы стартуем.
Он плавно потянул за рычаг. Над их головами с утробным рыком расцвел огромный столб пламени. Эврим вскрикнула и зажмурила глаза.
— Ой, всё, Господи, мы упадем! — выдавила она сквозь зубы.
— Мы не падаем, мы отрываемся от земли, — тихо прошептал ей Барыш на ухо.
И в тот момент произошло то самое чудо. Без толчка, без вибраций, без единого звука кроме далекого шипения горелки, корзина стала подниматься.
— Госпожа, откройте глаза, — негромко произнес Мурат, пока шар плавно набирал высоту. — Мы сейчас проходим над Долиной Любви. Посмотрите, как едва заметный свет ложится на эти скалы, на этот туф — застывший пепел древних извержений. Взгляните на эти исполинские колонны.
Вы, конечно, слышали, что их называют «дымоходами фей». И здесь, в Долине Любви, они достигли своего истинного величия. Местные верят, что эти скалы — застывшие чувства самой земли. И пролететь над ними вдвоём на рассвете — значит получить от Каппадокии негласное обещание, что ваша любовь будет такой же прочной и вечной.
Барыш переглянулся с пилотом, и они оба взглянули на Эврим, которая пока с трудом воспринимала информацию — страх её не отпускал.
— Вы чувствуете, как благодаря горелке в нашей корзине тепло, хотя за бортом всего 9 градусов? Мы сейчас на высоте 30 метров. Это как раз тот уровень, где летают птицы.
— Барыш, я попробую открыть глаза.
— Конечно, милая, открывай.
Эврим осторожно, по одному миллиметру, стала приоткрывать глаза.
— Ох! — чуть вскрикнув, восторженно произнесла она. — Я думала, тут бездна, а тут... какая-то сказка! Розовый туман стелется...
Она чуть-чуть повернула голову.
— И каменные грибы проступают сквозь него, словно башни заколдованного города!
Она всё произносила с придыханием.
— Они как сахарные... Аккуратней!!! — взвизгнула она. — Смотрите, мы почти касаемся скалы! Мурат, мы же сейчас врежемся!
Барыш улыбался и крепко держал её.
Эврим осторожно положила ладонь на поручень.
— Барыш... — опять с придыханием сказала она. — Страх, который еще минуту назад казался смертельным, немножко тает. Сейчас просто страшно. Но я могу стоять с открытыми глазами.
— Harika, aşkım! Потрогаешь скалу?
Шар плавно скользил вдоль изрезанного края долины. Мурат, виртуозно управляя горелкой, заставил корзину буквально замереть в метре от высокой скалы, похожей на застывший гребень волны.
— Госпожа Эврим, — он указал рукой на фактурную стену из розового туфа. — Сейчас вы можете поздороваться с Каппадокией лично.
Она всё ещё вжимаясь спиной в грудь Барыша, всё-таки протянула руку. Барыш поддержал её руку под локоть. Её пальцы коснулись шероховатой поверхности.
— Ой, она теплая! Она живая! — удивилась Эврим.
И на её губах наконец-то появилась первая легкая улыбка.
— Барыш, я её трогаю! Трогаю! Да она такая странная на ощупь!
— Это вулканический туф, — сообщил Мурат, плавно уводя шар чуть выше и в сторону. — Уникальность этого места в том, что порода здесь мягкая, как масло. Видите вон те черные отверстия в скалах? Это не пещеры, это древние голубятни. Эта долина называется Красной.
— Да, да! — запищала Эврим. — Мне Барыш рассказывал про эти голубятни! Вот они как выглядят! Ух ты!
— В византийскую эпоху их вырубали тысячами. Голуби были для местных жителей всем: источником удобрения для виноградников и даже символом духа.
— Я всё это теперь знаю! Боже, как интересно!
Барыш опять сложил её руки, обнимая, и положил свой подбородок ей на плечо.
— Смотри на горизонт.
В этот момент тишина взорвалась красками. Из-за зубчатых гор едва показался оранжевый диск солнца. Вдруг они увидели множество других шаров вокруг, до этого казавшихся тёмными пятнами.
— Посмотрите направо, — Мурат указал на величественную гору вдали. — Это вулкан Эрджияс. Именно его извержениями миллионы лет назад был создан этот ландшафт. А теперь взгляните на другие шары. Наша корзина рассчитана на небольшое количество человек, поэтому мы идём ниже всех, прямо по руслам долин. А те огромные шары, где сидят около 30 человек, должны держаться выше, чтобы не задеть друг друга. А мы можем танцевать между скалами.
— Как в сказке! — прошептала Эврим, наблюдая, как в десяти метрах от них проплывает другой шар.
Люди в соседней корзине замахали руками.
— Барыш, ты посмотри, посмотри, они нам машут!
Эврим, забыв про свой страх, весело замахала им в ответ.
— Мы сейчас пролетаем над древним Чавушином, — продолжил Мурат, ведя шар над руинами скальных церквей. — Видите этот «дырявый замок»? Еще полвека назад в нём жили люди, пока эрозия не стала слишком опасной. Каппадокия — это не только природа, это еще и история о том, как люди веками прятались в теле Земли. Мы сейчас поднимемся выше. И вы удивитесь.
Эврим обернулась, взглянув на Барыша слегка испуганно, и через минуту перед ними открылась невероятная панорама.
— Боже, у меня перехватило дыхание! Bak, sevgilim! Тысячи каменных столбов, освещённых золотом солнца! А небо... а небо-то посмотри! Усыпано разноцветными куполами, словно гигантское поле маков в цвету!
Эврим повернулась к нему.
— Как же светятся твои глаза! Какой в них восторг! — улыбнулся Барыш и нежно поцеловал её в щеку.
— Боже, я не могу описать, что я испытываю! Это что-то невероятное! Спасибо тебе огромное!
— Я очень счастлив видеть, как ты испытала такой восторг. Милая, может быть, мы подойдём к краю корзины и посмотрим вниз?
— Думаешь, я справлюсь? Сердце не разорвется?
— Но я же с тобой... Я же держу тебя.
— Барыш, посмотри на это небо над Каппадокией! Оно превратилось в бесконечный золотой океан, в котором дрейфуют миллионы разноцветных шаров.
Эврим, которая всего час назад думала, что умрет от страха, теперь стояла у бортика корзины, оглядывая окрестности.
— Я постепенно буду опускать наш шар вниз. И скоро мы будем парковаться, — предупредил Мурат.
— Уже, Барыш? Кажется, я начала понимать, и уже не так страшно. Даже не знаю, хочу ли я приземляться.
Барыш слегка рассмеялся и быстро поцеловал ее в шею.
— Я почему-то так и ждал, что ты быстро пройдешь этот путь — от паники до требования продолжения банкета. Всего один час!
Он поднес губы к её уху и тихо, сладко прошептал:
— Я безумно тебя люблю. Мне так нравится наблюдать за тобой, за твоим восторгом. Я тоже счастлив, как и ты.
— Скажи, вот туда мы будем приземляться? — Она показала на платформу на земле, где собралось несколько человек.
— Да, именно. Мы будем садиться на прицеп, вон, видите, команда уже вас встречает, — подтвердил Мурат, работая горелкой короткими, ювелирными «пшиками».
Эврим опять прошептала Барышу:
— Такое невероятное зрелище... Эта огромная махина метр за метром опускается и должна точно сесть на платформу грузовика?
— Господа, присядьте, пожалуйста, как я вас учил, — скомандовал Мурат.
Глаза Эврим опять округлились, и в них появился прежний страх. Барыш опять ее прижал.
— Закрой глаза, любимая, и присаживайся.
Она зажмурилась, ожидая удара о грузовик, но вместо этого почувствовала лишь мягкий толчок, будто корзина приземлилась на мягкую подушку.
— Добро пожаловать на твердую землю! — торжественно провозгласил Мурат.
Барыш выпрямился и за руки поднял ее.
— Всё, любовь моя! Ты совершила это!
Эврим заулыбалась широкой улыбкой.
Они выбрались из корзины. Эврим встала на землю и с улыбкой сказала:
— Всё-таки на земле приятно стоять. Как-то надёжно и уверенно.
Но её восторг явно никуда не ушел. Он бурлил в ней и отражался на ее лице, в глазах, в улыбке.
Мурат жестом показал в сторону столика, который стоял посреди поля с белоснежной скатертью.
— Не будем нарушать традицию воздухоплавателей. Мы пьем шампанское, чтобы задобрить богов ветра и отпраздновать возвращение на землю.
Мурат достал бутылку из ведерка со льдом и быстро открыл её с эффектным хлопком. Он разлил шампанское в высокие бокалы.
— Я поздравляю вас, госпожа Эврим. Вы признались в своем страхе и все равно шагнули в небо. Это достойно уважения. Вы держались великолепно. Каппадокия сегодня открылась вам.
Эврим с силой сжала пальцы Барыша, явно расчувствовавшись от этой речи пилота, и слегка смущённо улыбнулась.
— За тебя, моя смелая, любимая женщина, — поддержал Барыш.
Они чокнулись, заулыбались, и она потянулась к нему для поцелуя. Он чмокнул ее.
— Это еще не всё, — с торжественным видом сказал Мурат. — Я должен выдать вам сертификаты. У нас с вами еще официальная часть.
Он взял два красиво оформленных документа.
— Настоящим подтверждается, — начал Мурат читать текст с лёгким пафосом, — что госпожа Эврим совершила героический полет в сердце Анатолии, покорила высоту тысячи футов и отныне официально зачислена в ряды бесстрашных аэронавтов. Вы больше не просто гости Каппадокии, вы — её часть.
Эврим и Барыш рассмеялись. Она взяла сертификат и пальцами провела по выпуклым буквам своего имени.
— Ты у меня теперь дипломированная смелая женщина, — улыбнулся Барыш.
Эврим прижала сертификат к груди, слегка закатила глаза и кокетливо улыбнулась.
— Спасибо... Спасибо.
— А нас еще ждет волшебный завтрак.
— Барыш, я летала! Я правда летала! — Она допила бокал и поставила его на стол. — Боже, мне хочется прыгать на месте.
— Прыгай, любовь моя.
— Это как-то неудобно. Поехали в отель.
Я буду прыгать у нас в номере!
— Едем, любовь моя.
...
— Любимый, я до сих пор пребываю в каком-то невероятном возбуждении. Внутри всё вибрирует. Не могу успокоиться.
— Aşkım, мне передалось твоё состояние. И твой начальный страх... и твой восторг, — он обнял её за плечо и поцеловал в губы. — Опять они такие сахарные, медовые...
— И ещё эти шары, которые улетают... Нет, это невероятное место.
— Знаешь, там, наверху, когда ты вцепилась в мою руку... Я прямо почувствовал, как хочу, чтобы ты всегда держалась за меня. Я люблю тебя не просто как женщину, Эврим. Я люблю тебя как свой шанс на настоящую жизнь. Я должен тебе признаться: все эти годы до тебя были просто затянувшимся ожиданием этого рассвета.
Она повернулась к нему и поцеловала его в губы долго, медленно... отдавая в этом поцелуе всю нежность, накопленную за утро.
— Я ведь такая трусиха. Но ты смог, ты смог заставить меня не бояться. Всегда, во всех твоих прикосновениях, я чувствую твою безмерную, безграничную любовь. И она меня защищает. Я безумно люблю тебя! Так сильно, что это кажется почти невозможным.
Она уткнулась в его шею и снова стала целовать.
— Охх, Эврим, ты меня заразила. У меня сейчас выкатится слеза.
— Ну и пусть катится. Это же не слабость. Это — слезы счастья.
...
Он прижал её к себе чуть крепче, переплетая их ноги.
— Ты моя.
Эврим ткнулась носом в его ключицу и нежно провела языком. Барыш продолжал лёгкое поглаживание по её спине. Она легко прикусила мочку его уха.
— Ты такой у меня ласковый...
Барыш обвил её руками и прижал к себе посильнее.
— Эврим, любимая... Спасибо тебе за всё.
Она подняла голову и посмотрела на него.
— Ты всё ещё грустишь?
— Я не знаю, как описать своё состояние... Но немного — да.
Он чуть отстранился, чтобы видеть всё её лицо, положил руку ей на щеку и большим пальцем нежно провёл по ней.
— Хочу, чтобы ты всегда чувствовала себя защищённой рядом со мной. И чтобы у меня хватило сил... — Он запнулся на мгновение, подбирая слова. — ...чтобы я смог выстроить нашу с тобой жизнь. Чтобы она была безопасной. Что бы ты, да не только ты, а и я, ничего не боялись. Просто проживали свою жизнь вместе. В любви. В счастье.
Он снова прижал её к себе.
— Милая, я прошу тебя... наберись терпения. Не убегай от меня, что бы ни случилось. Ты же видишь, как я люблю тебя. Я буду делать всё. Ты — мой смысл. И ради тебя... нет, ради нас! Я справлюсь. Ты веришь мне?
Он говорил сбивчиво, и Эврим чувствовала его смятение.
— Верю. Конечно, верю, Sevgilim.
— Жизнь очень сложная и коварная. Но мы будем вместе. И мы справимся. Теперь, когда в моей жизни есть ты, всё стало по-другому. Ты знаешь, ради себя я мог бы ничего и не делать. Но теперь, когда есть ты, мне хочется менять и свою жизнь, и себя. И, конечно, я тебя буду защищать. Защищать себя — скучно, трудно, неинтересно. А оберегать тебя... Это даёт мне силу.
Он притянул её к себе и стиснул так крепко, что Эврим на мгновение перехватило дыхание, но она промолчала.
— Прости, любимая... Но очень хочется тебя крепко обнимать, чтобы ты чувствовала... Понимаешь? Чувствовала меня. Насколько сильно я тебя люблю. Я не знал, не представлял, что любовь может быть такой яростной. Раньше я просто, оказывается, существовал. И поверь, я найду в себе силы дойти до конца. Чего бы мне это ни стоило, я вырву наше право быть вместе.
Он опять посмотрел в её глаза, но она их уже закрыла.
— Открой свои красивые глазки, посмотри на меня.
Эврим помотала головой. Из-под её сомкнутых ресниц выкатились несколько слезин.
— Ты что, опять плачешь?!
— Меня трогает всё, что ты говоришь. И ужасает мысль, что просто два любящих человека не могут быть вместе, потому что другие, те, кто нас не любит, будут мешать и совершать плохие поступки. Это меня пугает. И я как раз не очень уверена в себе, что смогу всему этому противостоять и не отступлю. Меня так часто в жизни били, поэтому я убегаю, прячусь. Не хочу драки, не хочу боли.
— Милая, ты у меня очень сильная. Посмотри, как ты за меня заступилась.
— Да в чём же я заступилась?
— Хотя бы в том, что ты не стала меня винить, встала на мою сторону, просто взяла меня за руку.
Я это очень почувствовал... Это и есть разница. Я почувствовал себя рядом с тобой человеком, которого можно просто пожалеть, согреть. И ты мне это показала. Но... мне горько от того, что я, наверное, прожил в одиночестве большую часть своей жизни...
— Зачем ты так говоришь...
— К сожалению, это правда. Рядом с тобой я чувствую, что мы вместе. А оглядываясь назад, понимаю, что был просто функцией...
Она закрыла рукой его губы.
— Не говори так! Это ужасно.
— А ты не плачь.
— Ну как же не плакать? Мне больно за тебя. Ты мне всегда казался таким сильным, таким... лёгким. А сейчас ты сказал про одиночество, имея рядом столько людей. У меня сердце сжалось.
Она прикоснулась губами к уголку его рта.
— Если честно, я не планировала быть твоим спасателем, правда. Я даже не знала, справлюсь ли сама со своим страхом. Но когда ты пришёл, я сразу почувствовала, что тебе плохо. И когда ты заговорил об этом, я поняла, что мы — одно, что твоя боль — это моя боль. Я просто сделала то, что подсказало мне сердце. Я не думала ни о чём. Получается, что если это ты, то во мне всё меняется. И я могу быть хоть капельку... — она пальчиком показала малюсенькую часть, — ...смелой. Но это не точно.
И она улыбнулась.
— Что же это за день такой? Теперь уже слёзы покатятся у меня из глаз, — Барыш улыбнулся. — Важные слова мы говорим друг другу, Эврим. И ты права. Нужно, чтобы со словами были действия. Посмотри на меня, моя любовь. Мы так любим друг друга. Мы должны справиться. Я твою руку не отпущу. Как бы ты ни пыталась её выдернуть. Я знаю, ты можешь дёргать.
Она улыбалась.
— Да, да, я очень сложная в этих вопросах. Но ты видишь, под воздействием твоей любви я меняюсь. Да, я безумно тебя люблю. И вот так лежать с тобой рядом, и разговаривать... Это, это...
— Ну давай, скажи, скажи, что это? Это, наверное, простое слово.
— Просто счастье!
— Всё, не будем больше разрывать наши сердца разговорами на эти темы. У нас же ещё здесь целый день.
Эврим приподнялась на локоть и упёрлась пальчиком ему в грудь.
— А у меня есть желание. Ты помнишь, что ты мне должен желание?
— Ах ты какая! Всё помнит она...
— У меня такоооое желание... — Она кокетливо закатила глаза.
— Давай тогда поспим, чтобы мне набраться сил для выполнения всех твоих желаний.
— Да-давай.
Она чмокнула его в губы.
— Поворачиваюсь к тебе спиной, а ты меня обнимай.
Он тоже перевернулся на бок и вложил её в объятия, пристроившись вокруг. Одной рукой он бережно взял её за грудь, а вторую просунул под её голову. И несколько раз поцеловал в плечо.
...
Барыш припарковал машину у края смотровой площадки.
— Ну что, любовь моя? Пошли загадывать желания?
Эврим улыбнулась, глядя на него с легким смущением:
— Может быть, это выглядит наивно, слишком «ванильно» и романтично... Но да, Барыш, я очень хочу завязать эту шелковую ленту на дереве.
— Конечно, идем.
Они вышли из машины и сразу окунулись в пёструю суету площадки.
— Ты посмотри, это немного напоминает восточный базар, — заметил Барыш, оглядываясь. — Я думал здесь будет меньше людей! Пойдем покупать ленточку.
На небольших столиках старики-торговцы зазывали прохожих, предлагая расписную керамику и чеканные медные кувшины. Прилавки пестрели россыпями синих «глаз Фатимы».
— Беру ленточку. Всё правильно, Эврим?
— Да-да, и только одну. У нас будет одна ленточка на двоих.
— Хорошо, моя милая романтичная девочка, — усмехнулся он. — Честно говоря, никогда не мог представить себя завязывающим ленты на деревьях.
Они подошли ближе к склону.
— Посмотри, Барыш, сколько здесь желаний: ленточки, глиняные кувшины, амулеты от сглаза... — завороженно шептала она.
— Удивительно люди устроены, — философски заметил он. — Всегда надеются на чудо. Кажется: куплю, завяжу — и будет мне счастье. Прагматичный подход к мечте.
— Зачем ты так, Барыш? Всем иногда хочется волшебства! Редко кому везет, чтобы жизнь была легкой и всё получалось само собой. Многие трудятся, заслуживают счастья, но не всегда получают то, что заслужили. Поэтому иногда так важно верить в маленькое чудо.
Барыш обнял её, прижимая к себе:
— Милая, ты безусловно достойна того, чтобы твои мечты сбывались. Идем скорее.
Они подошли к дереву, и Эврим нашла свободную ветку. Она начала аккуратно обматывать её шелком.
— Я даже немножко нервничаю... Тут такая атмосфера! Ты только посмотри, сколько надежд висит на этих ветвях. Пусть у всех этих людей желания сбудутся. Наверняка они просили о чем-то добром.
Эврим закрыла глаза, её губы начали беззвучно шевелиться.
— Загадываешь? — тихо спросил он.
— Да.
— Скажешь мне?
— Оно у нас одно на двоих.
— Чтобы мы любили друг друга?
— Нет, конечно! Это у нас уже есть. Зачем просить о том, чем мы владеем? — она подняла на него глаза. — Я хочу, чтобы мы смогли пронести нашу любовь до конца наших дней. Просто, но это моё самое искреннее желание.
— Аминь, — серьезно произнес Барыш. — Пусть небо хранит то, что мы нашли друг в друге. Пусть наша любовь будет вечной.
Эврим затянула первый узел.
— Теперь второй завяжи ты.
Барыш послушно затянул узел, накрыл ленточку ладонью, а затем обнял Эврим за плечи, прижимая к себе.
— Не буду лукавить... меня очень трогает эта романтика... Посмотри, какой необыкновенный вид на долину!
Он взял её за руку, и они подошли к самому обрыву.
— Ты — моя жизнь, Эврим.
— А ты — моя! — ответила она тихо, прижимаясь головой к его плечу.
...
Она откинула голову назад на вытянутых руках:
— Покружи меня ещё!
Барыш послушно выполнил просьбу, бережно придерживая её под спину, её волосы струились по воде, словно морские водоросли.
— Как же прекрасно, что мы решили выключить телефоны... Можно спокойно наслаждаться друг другом, и никто-никто не разрушит наш покой!
— Любовь моя, расскажи мне вот что... Что за метаморфоза в тебе?
— Спрашивай что хочешь, — она легко водила руками по воде. Её тело было расслабленным, она явно испытывала полное блаженство.
— Почему ты меня во сне к ней не ревновала... А лисичку купить не разрешила, — поддразнил её Барыш.
— Что тут непонятного? — протяжно отозвалась она. — Как я могу тебя ревновать к Айшегюль? У тебя с ней всё закончено. Ты любишь меня. Ведь не бывает же так: любишь одну, потом другую, потом опять предыдущую, потом снова эту... Это же бред! Мне ясно, что сейчас ты любишь меня, и никакая Айшегюль в этом вопросе мне не соперница. Пожалуйста, давай больше не будем о ней говорить.
— Да, но всё-таки про лисичку хотелось бы услышать...
Эврим встала на ноги (вода доходила ей до груди) и посмотрела на него нарочито строгим взглядом:
— Ты что, не понимаешь? Зачем ты глупости спрашиваешь? Лисичка — это что-то новое! И ты имей в виду: никто «новый» не имеет права к тебе приближаться. Никогда! К этому я, конечно, буду тебя ревновать. Ты помнишь ту тётку в отеле, которая к тебе прицепилась? Никто не имеет права на тебя, кроме меня. И ты не имеешь права ни с кем ни общаться, ни разговаривать, ни позволять, чтобы к тебе кто-то подходил. Не дай бог ты кому-то окажешь знаки внимания — я тебя сразу убью! Понятно? И никакие «лисички» у тебя на коленях сидеть не будут!
Барыш расхохотался на весь бассейн, и эхо весело разнеслось.
— То есть мне конец?
— Ты даже не представляешь какой! — она подплыла ближе. — Сейчас тебе не конец, но если вдруг что-то... я задушу тебя. Так и знай!
Она в шутку обхватила его шею руками, имитируя грозное движение.
13 глава "Страх любви" Часть 1