Глава 15. Дурдом на выезде
Райдер
За несколько часов до вечеринки...
Отъезжая от ледовой арены, я невольно бросаю взгляд на часы. Отлично, времени достаточно, чтобы успеть всё сделать, не нарушая договорённостей с другими людьми. Именно поэтому я и согласился помочь Мэдисон с роликом. Иначе пришлось бы отказать.
Я видел, насколько сильно она нервничала. Для неё это видео было действительно важным, а по её лицу читалось, что одной справиться уже не получится. Несколько десятков свободных минут у меня было, поэтому задержаться не составило труда. Но окажись мы в других обстоятельствах, ответ был бы совсем другим. Не потому, что мне захотелось бы её подставить или оставить без помощи, создав ещё больше проблем. Просто иногда ситуации не оставляют выбора.
И мы не настолько близки, чтобы при любом раскладе я выбирал её.
Через лобовое стекло замечаю знакомую фигуру у входа. Кас уже успел заметить машину и, как обычно, даже не оглядываясь по сторонам, направляется прямо ко мне, едва успев убрать телефон в карман. Перед тренировкой ему звонила мать, которая проездом в Бостоне по работе, и после её сообщения он решил встретиться с ней, не откладывая разговор.
Его родители сейчас находятся в процессе развода. Кастиэль не любит говорить на эту тему, потому что, как бы он ни старался это скрывать, она всё равно задевает его за живое. Но внешне он этого не показывает, чтобы никто не лез с лишними расспросами. У нас с ним давно есть негласное правило: если один из нас замечает, что другого что-то тревожит, мы не устраиваем допросов и не пытаемся лезть в душу. Если захочется поговорить, мы сами это сделаем и поддержим друг друга несмотря ни на что – это даже не обсуждается. Никто из нас не привык оставаться с проблемами в одиночку – мы всегда рядом.
Открыв пассажирскую дверь, Бронте молча плюхается на сиденье и пристёгивается. Он даже дверью хлопает чуть сильнее обычного. Достаточно одного взгляда, чтобы понять: идея, ради которой я сейчас его забрал, не вызывает у него абсолютно никакого восторга.
Друг складывает руки на груди и демонстративно отворачивается к окну.
Приятель, да ты переигрываешь.
Выезжаю с парковки и вливаюсь в дневной поток машин. Несколько минут в салоне стоит тишина. За окном медленно сменяются улицы, светофоры и вывески магазинов, а я спокойно веду машину, переключая передачи, не сводя взгляда с дороги. Кас периодически косится в мою сторону с таким выражением лица, будто всерьёз рассчитывает, что за время поездки я внезапно передумаю. Напрасно. Если уж я что-то решил, отговорить меня практически невозможно. Хотел он этого или нет, но сегодня и в последующие месяца ему всё равно придётся пережить нашу компанию...
Стоит мне заглушить двигатель возле общежития, как Бронте тут же поворачивается ко мне, будто всё это время только и ждал подходящего момента.
— Я не могу поверить, что мы действительно это делаем! – восклицает он, качая головой. — Ты в прямом смысле тащишь к нам в дом бомбу замедленного действия! А нет, поправка, быстрого реагирования!
— Кас, я не понял, – возмущаюсь я. — Мы же это обсуждали буквально вчера, и ты сказал, цитирую: «Да, похуй, пусть живет, раз ему некуда идти. Приютим малыша». Было? Чего ты возмущаешься? Ты не сопротивлялся даже, я же специально спросил у тебя несколько раз.
— А я переспал с этой мыслью, и теперь я не согласен, а ты рехнулся!
— Ты слишком драматизируешь... – устало тяну, переводя взгляд на него. — Нам нужно подружиться.
Он смотрит на меня так ошарашено, словно я только что окончательно сошёл с ума.
— Кому это «нам»? И кому надо? – Кас истерически посмеивается. — Мне вот это вообще не надо, я в гробу это видел. – друг продолжает свою тираду, вскидывая руками. — Он задушит тебя ночью подушкой! Если ты обо мне не думаешь, то подумай о брате, которому он перережет горло, а потом Арону выстрелит прямо в голову. Он чокнутый, почему ты этого не видишь?
— А с тобой значит он ничего не сделает? – не выдержав, поворачиваюсь к нему с едва заметной ухмылкой.
— Ага, конечно, надейся, меня он оставит напоследок, запрёт меня в подвале и будет каждый день отрезать по одной конечности. Ты такой смерти мне желаешь, серьёзно? Да что ты за друг такой?
Заворожено смотрю на него, пытаясь понять, насколько серьёзно он сейчас это говорит. Только после этого спокойно отвечаю:
— Знаешь, парой мне кажется, что вы буквально одержимы друг другом.
— Да, у нас бы получилась отличная любовная история от ненависти до любви, – парень цокает языком. — К счастью, я люблю девушек.
— Вот ты же умный человек, но хорошо прикидываешься дураком, тут не поспоришь, – усмехаюсь, набирая в телефоне сообщение Рэйфу о том, что мы приехали. — Но в тебе ноль стратегических извилин.
Если кто-то думает, что Кас только и умеет, что шутить, валять дурака и играть в хоккей, то сильно ошибается. Учёба никогда не была для него проблемой. Он без особых усилий закрывает экзамены, получает отличные оценки. Всё благодаря его матери. Когда-то она преподавала в университете, а сейчас бо́льшую часть года проводит в разъездах, выступая с гостевыми лекциями. Пока отец таскал Каса по каткам, мать не позволяла расслабиться ни на день, вдалбливая простую мысль: спортивная карьера может закончиться в любой момент, а образование останется с тобой навсегда.
Наверное, именно поэтому Кастиэль умудряется быть одновременно самым шумным человеком в комнате и одним из самых умных.
— Ну так поделись тактикой, капитан, если у тебя назрел гениальный план, – с хитрой улыбкой парирует Бронте, скрещивая руки на груди.
— Ты же заметил, что Хашманд пытается навести смуту в команде, подговаривая их насчет голосования. Уверен, что скоро он решит начать настраивать кого-то против меня, – начинаю я, отклонившись на сидение. — Я слышал, как Рэйф и Доминик ругались по поводу жилья, и второй хорошенько его подставил, поэтому они сейчас типа в разладе. Я хочу перетащить его на нашу сторону.
— Всё ещё не вижу логики.
— Рэйф будет иметь огромный вес в команде – это очевидно, и я не против этого, – провожу большим пальцем по рулю. — Его побаиваются даже те, кто играл с ним в одной команде. Про наших ребят я вообще молчу, поэтому мне нужно, чтобы он был с нами, а не против, смекаешь? Мне выгоднее, чтобы он находился рядом.
— Держи друзей близко, а врагов ещё ближе, так получается?
— Именно. Просто доверься мне, я знаю, что делать.
Почему-то я был уверен: если Рэйфу что-либо доверить и положиться на него, то он будет надёжен и не подведёт.
— Лучше бы ты захотел увести его девушку... – неожиданно и максимально серьёзно вкидывает друг.
Удивленно вскидываю бровями, начиная пристально глядеть на него.
— А она-то здесь каким боком? И зачем мне её уводить?
— Понятия не имею, но в этой идее я бы тебе точно поддержал. Может ты зуб на неё точишь? Это куда лучше, чем пытаться сблизиться с этим придурком!
— Да я не собираюсь с ним в дёсны долбиться, как ты не поймёшь? – мне кажется, что он пропустил мимо ушей всё, что я сказал.
— Ладно, хорошо, убедил, только давай по дороге домой заедем в магазин и купим дверные замки? – тараторит он, оглядываясь по сторонам.
— Зачем, если у нас и так они есть?
— Их можно вскрыть ложкой! – вновь его голос срывается. — Я предлагаю брать амбарные – будет надёжнее. Возможно, что они продлят нам жизни.
Заливаюсь отрывистым смехом настолько сильно, что в моменте кислород перестает поступать в лёгкие. Как же я его обожаю, правда, не знаю, чтобы делал без Каса.
Боковым зрением замечаю движение и то, как Рэнделл выходит из здания.
— Пошли уже, паникёр.
— Мы всё ещё можем быстренько уехать, Райдер! – машет он в мою сторону, когда мы оба вылезаем из машины, закрывая двери. — Это последняя возможность!
Обогнув машину, мы становимся рядом, опираясь о край автомобиля, скрещивая руки на груди.
К нам движется Рэйф. На одном плече висит объёмная спортивная сумка с вещами, а в другой руке он несёт мотоциклетный шлем. Подойдя ближе, он молча протягивает руку сначала мне. Без лишних слов пожимаю его ладонь, после чего Рэнделл переводит взгляд на Кастиэля.
Тот отвечает ему далеко не таким дружелюбным выражением лица. Недовольно морщится, несколько секунд смотрит на протянутую кисть, а затем всё-таки пожимает её. Без энтузиазма.
— Так ты у нас байкер? – интересуется Бронте, кивнув на его руку, в которой покоится тонированный шлем. — Неудобно на нём вещички перевозить, да?
— Да ты капитан очевидности! – саркастически бросает Рэйф. — Конечно, там же нет багажника.
— Так, а сам мотоцикл где? – подключаюсь к диалогу.
— Перевозить его сюда было неудобно. Всё равно собирался покупать новый, поэтому решил продать старый ещё дома, – пожав плечи, спокойно отвечает Рэйф, а я щелкаю кнопкой, чтобы открыть багажный отсек. — Сейчас подыскиваю варианты здесь.
— Скажи честно, в сумке есть ножи или может быть пистолет? – с прищуром глаз спрашивает Кастиэль, а я кусаю внутреннюю часть щеки, чтобы не начать смеяться раньше времени. — Или перцовый баллончик?
Рэнделл хмурится, не понимая этого вопроса. Он переводит взгляд на меня, пытаясь отыскать ответы, но я лишь пожимаю плечами. Кажется, парень всерьёз пытается осознать: это сейчас шутка или Кас действительно считает его маньяком?
— Если это намёк на то, что я собираюсь вас всех убить, то, мой дорогой Бронте, я не буду настолько изобретательным и прибегну только к твоему удушью, – Рэйф растягивает губы в улыбке, склоняя голову набок.
— Я записал это на диктофон. Теперь у меня есть компромат, а ты не сможешь отвертеться в суде, – самодовольно проговаривает Кастиэль, начав махать телефоном.
— Так, поехали уже, – киваю в сторону машины.
Кас занимает пассажирское сиденье, Рэйф молча забрасывает спортивную сумку в багажник, захлопывает крышку и устраивается позади меня. Шлем он кладёт рядом с собой, достаёт телефон и начинает что-то листать.
Завожу двигатель, бросая взгляд в зеркало заднего вида.
— Пристегнись, – произношу я, когда выжимаю сцепление и переключаю передачу.
— Зачем? – Рэнделл даже не поднимает головы.
Не успеваю ничего ответить, Бронте резко оборачивается через плечо:
— Просто сделай это и не задавай лишних вопросов.
Рэйф медленно переводит взор сначала на него, потом на меня. Несколько мгновений ничего не происходит, но после он всё-таки берётся за ремень безопасности и с тихим щелчком фиксирует его.
— Вот видишь, как всё быстро и просто, – удовлетворённо кивает Кас, снова отворачиваясь к окну.
Я лишь качаю головой, выруливая с парковки.
Кастиэль давно знает: когда я за рулём, меня лучше не отвлекать. Можно перекинуться парой фраз на светофоре или уже после того, как машина окончательно остановится, но всё остальное время мы обычно едем молча. Мой друг всё прекрасно знает и понимает.
Остаток дороги проходит на удивление спокойно. Бронте, кажется, всё ещё мысленно готовится к собственной смерти, Рэйф продолжает что-то печатать в сотовом.
Всё будет под контролем. По крайней мере, я надеюсь.
Когда мы доезжаем до финальной точки, то выгружаем вещи из машины, и всей компанией поднимаемся к дому. Стоит переступить порог, как в прихожей нас встречают Арон и Лиам. Рэйф по очереди здоровается с каждым, а затем, заметив моего брата, слегка приподнимает брови.
— Малой, ты тоже здесь?
Лиам замирает, до конца не понимая, как воспринимать этот вопрос.
— Да... Ты против? – немного испугавшись отвечает брат, быстро метнув взгляд ко мне.
— Да нет, расслабься, всё в порядке, – спокойно отвечает Рэнделл, похлопывая его по плечу.
Кас проходит мимо них первым и, театрально разведя руками, бросает через плечо:
— Чувствуй себя как дома, Рэйф.
— Очень великодушно с твоей стороны, Кастиэль, – в такой же саркастической манере отвечает ему.
Пока они продолжают перебрасываться колкостями, я невольно задерживаю взгляд на Лиаме. Что-то с ним сегодня не так. Ещё на тренировке он выглядел каким-то потерянным и почти всё время молчал. Сейчас лучше не стало. Он стоит чуть в стороне от остальных, сложив руки в карманах, а потом и вовсе скрывается за дверью своего пространства.
Мне не нравится то, как он себя ведёт. Я начинаю волноваться.
Показав Рэйфу его комнату, в которой есть своя ванная, как и во всех остальных, он лишь коротко кивает, спокойно осматриваясь вокруг. Не сложно заметить, что ему некомфортно и не уютно. Что ж, мы тоже в восторге. Но это взаимовыгодная помощь, как не крути.
Предупреждаем, что через пару часов будем выдвигаться на вечеринку. Решили идти пешком. До дома, где она проходит, всего минут двадцать спокойным шагом, поэтому смысла вызывать такси или ехать на машине никто не видел. Рэнделл лишь пожимает плечами, принимая эту информацию как должное.
Оставив его разбирать вещи, возвращаюсь на кухню. Кас уже стоит возле столешницы, лениво копаясь в холодильнике в поисках чего-нибудь съедобного. Услышав мои шаги, он закрывает дверцу и переводит на меня взгляд.
— Тессеры сегодня не будет на вечеринке, – сообщает он ту информацию, которую я итак узнал от Мэдисон. — Она заболела.
— Ты расстроился? – приподнимаю уголки губ, занимая место рядом с ним.
— Да нет, просто после того, как она ушла из команды, мы стали реже общаться, а мы вроде как состояли в хороших дружеских отношениях. Хотел уже увидеться.
— Согласен, но ни что нам не мешает собраться, когда Тесс будет чувствовать себя лучше.
Когда Тессера ещё работала с командой, мы действительно хорошо общались. Особенно на первых курсах. Тогда у нас собралась своя небольшая компания, и после тренировок мы нередко зависали вместе.
Но ближе к третьему курсу это резко прекратилось. Тесс тогда сказала, что к ней подселили новую соседку, которая не особо любит шумные компании и хоккеистов. Теперь я наконец понял, что это была за соседка. Не сказал бы, что она не любит хоккеистов, по-моему наоборот очень даже.
Из всех нас именно Кас всегда был ближе всего к Тессере. И, если честно, иногда мне казалось, что он смотрит на неё немного иначе, чем на остальных девушек вокруг.
Но, может быть, мне просто показалось.
— У меня паранойя или с Лиамом что-то не так? – прерываю затянувшиеся молчание, повернувшись к другу.
— Тебе виднее, он же твой брат. Но я как-то не особо заметил, откуда такие мысли?
— Не знаю, он какой-то грустный и потерянный.
— Может просто не в настроении?
— Пойду выясню.
Поднимаюсь со своего места и двигаюсь по коридору. На первом этаже три спальни, в которых теперь располагаются: Арон, Лиам и Рэйф. Мы с Касом живем в верхних комнатах.
Стучу в дверь, но не получаю никакого ответа около минуты, не выдерживаю и аккуратно дергаю ручкой вниз.
— Можно? – произношу я, приоткрывая дверь.
Толкнув дверь чуть шире, прохожу внутрь комнаты. Лиам сидит в игровом кресле, закинув одну ногу на другую. В больших наушниках негромко играет музыка, которые остались на столе, а сам он неподвижно смотрит теперь уже на меня. Потерянный взгляд, опущенные плечи и непривычно серьёзное выражение лица лишь подтверждают то, что я заметил ещё днём.
— Да, зачем спрашиваешь? – спрашивает парень, нахмурившись. В его голосе нет раздражения, скорее осторожность.
— Ты в порядке? – долго церемониться я не собираюсь, поэтому вопрос сразу в лоб.
Братец никогда не умел скрывать эмоции так хорошо, как я. И сейчас я вижу это особенно отчётливо.
— Да, в норме, – Лиам пожимает плечами, отвечая слишком быстро, не задумываясь. — А что такое?
— Ты мне лучше расскажи, что у тебя случилось? Ты весь день сам не свой.
— Не заметил, – он потирает затылок.
Лиам всегда так делает, когда врёт. Вот ты и спалился, братец. С детства ничего не изменилось. Стоит ему занервничать, как ладонь сама тянется к затылку.
— Так, теперь ты точно не отвертишься, – я присаживаюсь на пол, где располагается мягкий ковёр, согнув колени. — Колись.
Брат несколько раз проводит языком по пересохшим губам, опускает взгляд в пол и начинает отбивать пальцами какой-то беспорядочный ритм по коленке. Он собирается с мыслями, и я не хочу давить на него, дабы не спугнуть.
— Я разговаривал с папой сегодня, – задержав дыхание, объясняет Лиам.
— И?
— Я не хочу, чтобы ты подумал, что я маленький ребёнок, который так нуждается в поддержке или что-то типа того. Со мной всё в порядке, и я не обижен, поэтому не смей меня жалеть.
— Хорошо, не буду, – я стараюсь звучать мягко. — Прекрати томить, я уже нервничаю, говори, что произошло.
— Они с мамой не приедут на мою первую игру.
— Почему?
— Папа сказал, что у них сейчас куча проблем с работой. Они физически не могут выбраться. Но пообещали, что будут на моём дне рождения в декабре и останутся до Рождества. Заверили, что будут смотреть прямую трансляцию и болеть за нас.
Видя, как он это говорит, запинаясь на словах, пытаясь сдержать эмоции, мне становится дурно, а по телу пробегает холод.
Лиам даже улыбается краешком губ, стараясь убедить не меня, а самого себя, что всё действительно нормально. Только голос всё равно предательски срывается на последних фразах.
— Чёрт, Лиам, мне жаль, – выдыхаю, проводя рукой по волосам. — Но ты же будешь не один, я буду с тобой.
— Это другое, – резко и быстро восклицает он, повернувшись к окну. — К тебе же на первую игру мы все приехали.
Это прямой удар мне по сердцу, и я сжимаю кулаки, стараясь успокоиться, потому что я не знаю, что сказать и осознаю, как сильно ему больно.
Когда три года назад свой первый матч проводил я, рядом не было никого. Ни брата, ни семьи. Всё было новым, чужим и до невозможности страшным, хотя тогда я вряд ли бы признался в этом даже самому себе.
Сейчас рядом с Лиамом есть я. Возможно, именно поэтому они решили, что ему будет легче. Что я поддержу его, отвлеку, помогу справиться с волнением, и он не останется один.
А потом родители приедут в декабре. Не на один вечер, а почти на две недели. Отметят с нами день его рождения, останутся до Рождества. Наверное, в их глазах это выглядит куда правильнее.
Вот только проблема была совсем в другом.
Лиаму сейчас не нужны были объяснения – ему нужны родители на трибуне именно в этот день.
И я прекрасно это понимаю, но никак не могу этого исправить.
— Хочешь открою тебе маленький секрет? – нарушаю затянувшуюся тишину, на что брат недоверчиво оборачивается, но всё равно кивает. — На моей первой игре больше всего мне хотелось видеть именно тебя на трибунах.
— Неправда, ты врёшь, чтобы меня успокоить! – отмахивается он, отвернувшись. — Мне было тогда четырнадцать, и у нас на тот момент был спад во взаимоотношениях.
— Это у тебя был переходный возраст, и это ты не хотел со мной общаться, – усмехаюсь, вставая на ноги, подходя к нему. — Но это правда, в тот день я ждал именно тебя.
— Почему? – он смотрит снизу вверх совершенно по-детски. И в этот момент передо мной уже не семнадцатилетний парень, а тот самый младший брат, который когда-то таскался за мной хвостиком.
— А сам как думаешь? – склонив голову и мягко улыбнувшись, спрашиваю. — Ты самый важный человек в моей жизни, как и Хейли, но с ней всё по-другому.
Для меня всё всегда было именно так. Лиам был человеком, за которого я переживал сильнее всего.
— Послушай, – обе ладони кладу на его плечи, привлекая внимание к себе, и как только он поднимает свои серые глаза, продолжаю. — Я понимаю, правда, это неприятно, и я не собираюсь защищать родителей. Но я обещаю, что буду с тобой, буду смотреть на тебя и следить, чтобы всё было хорошо. И буду гордиться тобой, несмотря ни на что. И неважно, чем закончится этот чёртов день.
Он долго ничего не отвечает. Смотрит на меня, часто моргая, пытаясь удержать эмоции под контролем. Потом молча поднимается с кресла и неожиданно крепко обнимает меня.
— Спасибо.
Ничего не говорю, вместо этого сильнее прижимаю его к себе за плечи, упираясь в макушку и поглаживая по спине.
Я никогда не умел говорить правильные слова. Если честно, до сих пор не понимаю, какие именно люди хотят услышать в подобных ситуациях. Наверное, поэтому я всегда выбираю поступки.
Иногда мне кажется, что в этом мире есть всего два человека, рядом с которыми я не умею носить маску.
Лиам и Хейли.
Перед всеми остальными я могу сколько угодно делать вид, что меня ничего не цепляет. Могу шутить, отмахиваться, прятать усталость за ухмылкой, а злость за равнодушием. Но рядом с ними это почему-то никогда не работает.
Потому что они моя семья.
И, наверное, моя главная слабость, из-за которой я без раздумий полезу в драку, поставлю их безопасность выше собственной и сделаю всё, чтобы они были в порядке.
Но я не имею права быть слабым рядом с ними.
Если Лиам однажды увидит во мне человека, который не справился, значит, я проиграл.
Поэтому рядом с братом я всегда буду тем, кто найдёт ответы. Тем, кто успокоит, кто скажет, что всё обязательно наладится.
Даже если сам в этот момент ни черта в этом не уверен.
****
Настоящее время...
Вечеринка и не думает сбавлять обороты. Музыка продолжает греметь на весь дом. Мы стоим у стены своей компанией, перебрасываясь бессмысленными шутками, обсуждая всё подряд. Обычно я не позволяю себе расслабляться настолько сильно, но именно открытие учебного года становятся редким исключением. Впереди два выходных, никаких тренировок и занятий, а значит, можно перестать думать о хоккее, режиме и о том, что будет завтра. Голове тоже нужен отдых.
На первом курсе мы вообще не знали, что такое тормоза. Пятничные вечеринки почти всегда заканчивались одинаково: под утро кто-то едва держался на ногах, мы просыпались в компании незнакомых девушек, кто-то умудрялся что-нибудь разбить, а ещё мы часто ввязывались во все возможные драки, а уже через несколько часов мы с Касом и Ароном с перегаром приходили на тренировку. Никто никогда не опаздывал и уж тем более не пропускал занятия – на льду мы всё равно выкладывались до конца. Тогда это казалось нормальным.
Но многое изменилось на втором курсе после драфта. Первый номер, капитанская нашивка, которую мне вручили после голосования, совсем другой уровень ответственности. В какой-то момент я понял, что больше не могу позволить себе жить так же, как раньше. С тех пор у меня есть правило: я могу позволить напомнить себе о разгульном периоде жизни на первой вечеринке нового учебного года.
В этот вечер я перестаю думать о статусе капитана, тренировках, ожиданиях и ответственности. Могу танцевать с Касом на столе, подпевать песням, ввязаться в какой-нибудь идиотский спор или просто смеяться до боли в животе. А уже утром всё возвращается на свои места.
Перевожу взгляд в сторону и замечаю Лиама. Он стоит чуть в стороне от основной толпы, в углу комнаты, разговаривая с какой-то девушкой. Выглядит он заметно лучше, чем раньше, более расслабленным и весёлым, даже включённым в разговор. В руках у него уже явно не первая банка пива. Когда он случайно ловит мой взгляд, я поднимаю руку и одобрительно показываю ему большой палец вверх. Он коротко улыбается и кивает, возвращаясь к разговору. Надеюсь, что больше пить он не будет. Брат не в том положении, чтобы разгоняться дальше, и мне точно не хочется потом тащить его обратно на себе.
Посреди очередного разговора Кас незаметно толкает меня локтем, заставляя перевести на него внимание. Он коротко кивает в сторону выхода, молча предлагая выйти на улицу. По выражению его лица понимаю всё без слов. За вечер он успел выпить больше обычного, и алкоголь уже заметно развязал ему язык.
Ставлю почти пустую бутылку на ближайший стол и следую за ним к выходу, хватая новую порцию пива по дороге.
— Мне кажется, что я нахожусь в каком-то цирке уродов или дурдоме, – наконец-то нарушает молочение Бронте, собираясь рассказать о том, что его тревожит. — Я не могу, блять, иначе это объяснить. Вот просто не получается!
Он делает несколько широких шагов вперёд, потом резко разворачивается обратно ко мне. Одной рукой продолжает держать бутылку, второй раздражённо размахивает в воздухе, пытаясь кистями объяснить то, что словами уже не получается.
— Что тебе сказала мама?
— Много чего, – усмехается он, прикладывая горлышко бутылки к губам. — Я люблю родителей одинаково, ясно? И маму, и папу. И да, они разводятся, и я абсолютно нормально к этому отношусь. У меня своя жизнь, а у них своя, пусть делают, что хотят. И я им прямо сказал: хотите разводиться – ради бога, мне главное, чтобы вы были счастливы.
Кастиэль смотрит вперёд, но говорит не в пространство, а лично мне.
— Сегодня мамуля рассказала увлекательную историю, и знаешь, что, Райдер? – друг поворачивается в мою сторону, и я замечаю, как его начинает трясти от злости. — Отец просто конченный, вот я не могу по-другому сказать, – его скулы напрягаются, что под кожей отчётливо проступают желваки.
Он резко сжимает стеклянную бутылку настолько сильно, что у него белеют костяшки. Кас усмехается, но эта улыбка исчезает почти мгновенно.
— Она возвращалась из командировки, заранее его предупредила во сколько прилетает. Он сказал, что не сможет встретить, потому что работа бла-бла-бла. Хоть они и разводятся, но ещё живут в одном доме, и как договаривались – остались в хороших отношениях, – он проводит ладонью по волосам, зарывается в них и оттягивает пряди. — Сука, мама заходит внутрь, а папаша там трахает какую-то женщину в их, блять, спальне, на их кровати! Я просто не могу, меня всего колотит, ну что он за мудила, объясни мне?!
Последние слова буквально выплёвывает. Голос предательски срывается, и Кас на секунду замолкает, делая глубокий вдох, пытаясь снова взять себя в руки.
— У тебя куча денег, ну сними ты гостиницу, зачем ты настолько мерзкие поступки совершаешь по отношению к человеку, которого ты любил, и с которым прожил двадцать пять лет?! – Бронте говорит быстро, явно боясь того, что если остановится хоть на секунду, то уже не сможет продолжить.
Я молчу, потому что не нахожу слов. Такого даже от чужого человека услышать неприятно, а уж когда речь идёт о родителях лучшего друга...даже не знаю, как реагировать.
— А знаешь, что самое смешное? – он заливается смехом, но это больше похоже на отчаянье. — Мама это всё рассказала. Я уже на пределе, и она такая: «всё нормально, я не обижаюсь, и не хочу, чтобы ты злился на отца и плохо к нему относился.»
Его взгляд мечется из стороны в сторону – он сам не знает, куда деть всю эту злость.
— Она больная, скажи мне? Какой реакции от меня ждала? – друг снова начинает ходить кругами по дорожке. Делает несколько быстрых шагов вперёд, потом обратно. — Или мне надо было сказать: «Ну ничего себе! Моему папаше под полтинник, а он вон в расцвете сил и член у него колом стоит?!» Так что ли? И самое главное, что отец капает мне на мозги, говоря, что моя мать истеричка. Они говорят мне противоположные вещи.
Я давно не видел Кастиэля настолько потерянным. Обычно он либо смеётся над проблемой, либо злится. Сейчас же в нём одновременно было и то, и другое.
— Мне вот что делать, скажи мне? – Кас говорит без крика, почти тихо и вся агрессия неожиданно закончилась.
— Ничего, Кас.
Он тут же поднимает голову – в его взгляде мелькает раздражение.
— Спасибо, очень помог, всё-таки ты обалденный друг.
— Я имею ввиду, что это их война, но не твоя. Каждый раз, когда они начинают выливать друг на друга дерьмо, тормози их, говоря, что не хочешь влезать во всё это и пусть они сами разбираются.
Бронте ничего не отвечает сразу. Лишь молча смотрит куда-то вперёд, медленно покачивая бутылку в руках. По его лицу невозможно понять, согласен он со мной или нет. Но он хотя бы перестал метаться.
— Думаешь? – парень наконец перестаёт ходить. Делает большой глоток пива и устало опускает плечи.
Кажется, немного успокаивается.
— Ну, а какие тут ещё варианты? Они завуалированно пытаются тянуть тебя в разные стороны, чтобы ты выбрал кого-то из них. Я бы сказал, что манипулируют очень тонко.
— Но я не хочу выбирать!
— Вот именно. Ты не починишь их брак. И не разберёшься за них, кто прав, а кто нет. Ты можешь любить их обоих и при этом не участвовать в этом цирке.
— Легко сказать, – фыркает друг.
Молча подхожу ближе и кладу ладонь ему на плечо. Не из жалости. Скорее по привычке. Так мы всегда поддерживали друг друга, когда слов уже не хватало. И это работает безотказно.
— Да, согласен, но, как мне кажется, это единственное решение. Просто отсекай на корню любую их попытку настроить себя же против одного из них.
Мы замолкаем. Вокруг продолжает играть музыка, до нас доносится чей-то громкий смех с заднего двора, хлопают двери, кто-то зовёт друзей внутрь дома.
— Пошли внутрь. Ты сейчас либо напьёшься дальше, либо начнёшь разносить всё, что видишь, размахивая кулаками, – толкаю его в бок, решая, что нужно переключиться, иначе мы оба погрязнем в грусти.
— Второй вариант звучит заманчивее, я и вправду хочу разбить кому-то морду, – Кас криво усмехается.
— Я знаю.
Допив остатки пива, мы молча переглядываемся, одновременно понимая, что разговор на сегодня пора заканчивать. Всё, что можно было сказать, уже прозвучало. Я закидываю руку Кастиэлю на плечи, а он тут же отвечает тем же, лениво приобнимая меня в ответ. Так и двигаемся в сторону дома, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Алкоголь уже ощутимо ударил в голову, поэтому идти идеально ровно не получается ни у одного из нас.
Почти подходим к крыльцу, когда в левое плечо неожиданно кто-то с силой врезается. По инерции человек начинает заваливаться вперёд, и я автоматически перехватываю его за предплечье и талию, не давая рухнуть на землю.
Всё происходит настолько быстро, что осознание приходит лишь спустя секунду. Опустив взгляд, встречаюсь глазами с Мэдисон. Вернее, с Блэйк, которая, судя по её абсолютно расфокусированному взгляду и тому, насколько неуверенно она держится на ногах, сегодня явно решила перепить всех присутствующих.
Боже, да она в дерьмо.
— Прости, – шипит девушка, упираясь ладонью в мою грудную клетку, пытаясь восстановить равновесие. — Кажется, я тебя облила.
Честно говоря, я этого даже не заметил, но, когда Мэдисон проводит длинными ноготками по моей рубашке, цепляя кожу, я ощущаю липкую и холодную ткань и то, как по мне пробегают мурашки.
— Красотка, ты чего так на кидалась? – интересуется Кас, огибая нас.
— Настроение отличное! – восклицает она, щёлкнув пальцами. — Или наоборот. Пока не решила.
Мэдисон в моменте находит частички здравого смысла, и замечает, что я по-прежнему держу ее в своих руках, обнимая за талию, и она резко дёргается назад, как ошпаренная. Правда, идея оказывается не самой удачной. Каблуки предательски разъезжаются, она снова теряет равновесие и практически сразу вынуждена ухватиться за меня во второй раз.
— Где, блять, твой парень прохлаждается? – грубо бросаю, чувствуя, как во мне начинает разрастаться негодование из-за Доминика.
Да, он что уже совсем охренел? Твоя девушка пьяная шатается здесь в высоких сапогах на шпильке, в короткой юбке, в топе с открытыми плечами, с бутылкой виски в руке, и она совсем одна? Ему вообще плевать?
— Не знаю, – тихо отвечает Блэйк, притупив взор, а мы с Касом переглядываемся.
— Давай я его позову? – начинаю делать шаг вперёд, но меня тут же останавливают.
— Райдер, пожалуйста, стой, не нужно, я в норме, только не зови его, – Мэдисон хватает меня за руку, сжимает её с огромной силой, впиваясь ногтями. — Только не он, прошу.
Мы пересекаемся в долгом зрительном контакте, и я замечаю, что её глаза покрасневшие. Она плакала. Девушка смотрит на меня с мольбой, и в моменте я немного теряюсь.
— Тише-тише, я понял, не дурак. Нет – так нет, – мой голос звучит успокаивающе, и я аккуратно касаюсь её талии правой ладонью, и она облегченно выдыхает. — Уилл подойдет?
— Да.
— Кас, найди его, ладно? – обращаюсь к другу.
— Я же говорил, это дурдом на выезде! – усмехается он, скрываясь в доме.
Мы остаёмся вдвоём. Мэддисон по-прежнему держится за мою руку, пытаясь не потерять равновесие. Кажется, она уже просто не замечает этого из-за выпитого алкоголя, либо ей сейчас действительно комфортно рядом со мной. Почему-то хочется верить, что второе.
Вновь невольно скольжу по ней взглядом. Несмотря на растрёпанные волосы, размазанную тушь и покрасневшие глаза, выглядит она всё равно красиво. Но сильнее всего бросалось в глаза другое. Мэдисон выглядела разбитой. И, если честно, мне по-настоящему жаль её. По-человечески.
После того, что сегодня устроил Доминик, удивительно было бы увидеть её сейчас улыбающейся.
Мудак грёбанный, я не могу назвать его иначе. Как вообще можно так поступить со своей девушкой?
Какими бы ни были ваши разногласия, нельзя унижать человека, который рядом с тобой. Тем более перед другими. Тем более, свою девушку. Если считаешь, что она не права, скажи ей об этом наедине, когда рядом никого нет. Но пока вы стоите перед остальными – вы одна команда, и ты обязан быть на её стороне, даже если она несёт полную ересь.
В моей проекции мира – это даже не обсуждается. Я буду защищать своих до последнего.
Но в той ситуации она не выглядела глупой, по крайней мере в моих глазах. Мэдс говорила адекватные вещи про отношения, я с ней согласен. А вот её парень... Даже не знаю, чего он пытался добиться, если думал, что мы его поддержим, то глубоко заблуждался. Клянусь, я хотел ему вмазать, но сдержался, потому что это не мой конфликт.
Мы с ней даже не друзья, просто знакомые, которые однажды переспали, будучи пьяными в хлам. Если бы я тогда полез, выглядело бы так, будто я решил вмешаться в чужие отношения. Насколько я понял за всё это время, меньше всего, чего ей сейчас хотелось бы, это давать Хашманду ещё один повод для ревности.
А зря.
Что ты вообще с ним забыла? Чем чаще я пересекаюсь с Блэйк, тем меньше понимаю, что она нашла в Хашманде. Она умная, красивая, язвительная, с характером. С ней интересно спорить.
А вот он...Цензурные слова в голову упорно не хотят посещать.
Доминик никогда не вызывал во мне положительных чувств.
Как хоккеиста, да, я его уважаю.
Как человека – нет. Он отвратителен.
Вырываюсь из собственных рассуждений в реальность, где я и Мэдисон стоим вплотную друг к другу. Я держу её за талию, придерживая корпус, а она всё ещё мёртвой хваткой вцепилась в мою кисть. Меня это не смущает, я бы сказал, что совсем наоборот.
— У тебя ладони ледяные, – комментирую, после чего она распахивает глаза, вновь задирая голову вверх, чтобы видеть меня.
— Правда? – второй свободной рукой Блэйк прикладывает ладошку к своей щеке, видимо, проверяя мои слова. — Я не чувствую.
— Тебе холодно?
— Не знаю.
Замечаю, что её голые плечи покрылись мелкими мурашками, а время от времени по телу пробегает едва заметная дрожь.
Машинально перевожу взгляд на свою рубашку и почти сразу отбрасываю эту мысль. Толку от тонкой хлопковой ткани сейчас будет примерно столько же, сколько от листа бумаги.
На мгновение рука сама дёргается в её сторону. Чисто рефлекторно хочется притянуть её ближе, чтобы хоть немного согреть, но я вовремя себя останавливаю. Это будет выглядеть максимально странно.
Да и, скорее всего, вместо благодарности она просто зарядит мне коленом между ног. Учитывая наши взаимоотношения, такой вариант выглядит куда реалистичнее.
Очень вовремя на крыльце появляется Уилл. Он делает всего несколько шагов, замечает нас и тут же замирает. Взгляд моментально цепляется за Мэддисон, потом переходит на меня. На лице мелькает плохо скрываемая тревога.
— Ты что-то с ней сделал?
От неожиданности даже усмехаюсь.
— Кто? Я? – недоумевая, вскидываю брови. — Я вообще-то стою здесь только для того, чтобы она не рухнула лицом в асфальт. Что за предъявы?
Уилл шумно выдыхает, окончательно переключая всё внимание на девушку.
— Боже, Мэдс, – он подходит ближе, осторожно касается её локтя. — Я искал тебя последние полчаса, где ты была?
Блэйк лениво поднимает голову, осознавая, что перед ней появилась новая персона.
— Гуляла... – неразборчиво тянет она, растягивая слово. — И немного выпивала.
Уильямс ловит со мной зрительный контакт, прищуриваясь, а я лишь пожимаю плечами. Но, сканируя его внешний вид, подмечаю на нём светлый бомбер, и сразу резко бросаю:
— Раздевайся.
— Что, прости? – он непонимающе моргает.
— Ей холодно, снимай свою кофту.
Уилл бегает глазами от меня к Мэддисон и только сейчас, кажется, улавливает её дрожь.
— Чёрт, – тихо ругается Уилл, уже стягивая с себя верхнюю одежду. — Конечно.
Когда заветная и массивная кофта оказывается на плечах Мэдисон, она тут же просовывает руки в рукава, и укутывается всё сильнее, облегченно вздыхая. Наше положение меняется, и я больше её не держу, так как на мою смену пришёл друг.
— На сегодня ты перевыполнила свой план, подружка, – усмехается Уилл, наблюдая за ней, пока девушка витает в пространстве.
— Ты отвезёшь её домой? – вырывается из меня быстрее, чем я успеваю подумать. Сам не знаю, зачем интересуюсь и почему меня это вообще заботит.
— Да, естественно, – парень вытаскивает телефон из заднего кармана. — Чёрт, сел, зараза, всё-таки не стоило снимать всю вечеринку.
— Я вызову вам такси, – бросаю я, открывая нужное приложение, отмечая на экране две точки. — Проведёшь до двери.
— Слушай, Райдер, ты говоришь настолько очевидные вещи, что уже забавно.
— Не для всех они очевидные, знаешь ли, – мобильник вибрирует в руках, и, кажется, машина скоро приедет. — Пошлите.
Мы движемся в сторону дороги, Блэйк еле передвигает ногами, постоянно спотыкается, и я делаю вывод, что уж очень ей хочется сегодня поцеловаться с землёй – это заметно невооружённым взглядом.
— У меня так болят ноги и икры, и пальцы, – чуть ли не плача, произносит она. — Долбанные шпильки, нахрена я их надела? Я их даже не разносила.
— Чтобы всех сразить наповал, – отвечает Уильямс.
И не поспоришь.
Они начинают посмеиваться, ковыляя, как неваляшки. В какой-то момент они оба уже не удерживаются, и их начинает косить в сторону, прямо рядом с проезжей частью. Выпустив протяжно воздух, вновь обвиваю рукой талию девушки, притягивая к себе, пока парень восстанавливает равновесие.
Мэдисон замирает, но не отталкивает, поднимает на меня взгляд, и мы встречаемся, а под светом ночного фонаря мне удаётся лучше всмотреться в цвет её глаз, который кажется мне янтарным, больше похожим на то самое виски, что было в её руках.
— Райдер, – тихо произносит она, переходя на шёпот.
— М?
— Представляешь, я сдала то самое видео с тобой и меня не уволили, – Мэдисон мило улыбается, как ребёнок.
— Получается, что не зря ты меня мучила, – это правда, мной крутили, как марионеткой. Хотя, я не особо сопротивлялся.
— Но я всё-таки подставила песню Джастина Бибера, мне кажется, она тебе подходит.
— Дай угадаю, – отшучиваюсь я. — Песня «Boyfriend»?
Мне правда нравится этот хит, как и парочка других, хоть это и не тот стиль музыки, что я предпочитаю.
— Нет, – она машет головой, но тут же её глаза озаряются в восхищении. — Ты посмотри на него, он и названия знает?
— Тише, не очаровывайся мной так быстро, – хитро приподнимаю уголки, губ наклоняясь к ней ближе. — Никому об этом не говори, ладно?
— Ещё один наш маленький секрет? – после этой фразы она сразу же осекается и прикусывает нижнюю губу, словно сказала лишнего.
Кажется, мы оба вспомнили о проведённой ночи в похожих условиях. Тогда было закрытие сезона, а сейчас открытие.
— Да, – меня отвлекает звук подъезжающей машины. — Поэтому уезжай скорее, а то, если мы продолжим в том же направлении, то появится третий.
Подмигиваю ей, а щёки Мэдисон заливаются краской, но, возможно, это у меня глюки, и я хочу в это верить, а ей на самом деле холодно.
Всё это время Уилл на нас подозрительно косился, пока мы мило болтали и улыбались друг другу.
Заигрывать с ней, как минимум, глупо и неправильно, согласен. Не сказать, что я это делаю осознанно, точно не специально, просто, когда подворачивается момент я не могу остановиться.
Но проблема в том, что, когда во мне алкоголь – флиртую я так себе. Если даже вспомнить нашу первую встречу на вечеринке после финала, то это было ужасно, но в тот момент сработало.
Веду её к машине, открываю дверь и пропускаю вперёд. Когда она собирается садиться внутрь, то останавливается, мы вновь ловим зрительный контакт и молчим, пока она не произносит:
— Спасибо.
— На утро выпей таблеточку, чтоб голова не болела, – девушка залезает в авто, а я закрываю дверь.
Машина плавно трогается с места, выезжает с территории братства и вскоре скрывается за поворотом. Ещё несколько секунд продолжаю смотреть вслед, после чего шумно выдыхаю и провожу ладонью по лицу. Кажется, на сегодня с меня достаточно. Сначала разговор с Лиамом, потом Касом, теперь Блэйк... Что-то я начинаю уставать быстрее, чем хотелось бы.
Разворачиваюсь на пятках и неторопливо возвращаюсь обратно в дом.
Музыка встречает меня ещё на крыльце. Пробираюсь к барной стойке, беру первый попавшийся стакан и плескаю в него немного виски. Уже собираюсь сделать глоток, когда замечаю краем глаза знакомую фигуру. Доминик стоит в нескольких метрах от меня, облокотившись на стойку, и задумчиво крутит в руках бокал, уставившись куда-то перед собой.
— Если тебе вдруг интересно... твоя девушка только что уехала домой. Пьяная в хлам, – вырывается из меня против моей воли.
Он даже не обращает на меня внимания, кажется, что ему нет дела до того, кто вообще с ним разговаривает. Доминик всё же отвечает:
— Да плевать, – буквально выплёвывает он, а в голосе слышна обида. — Она меня бросила. Прикинь? – усмехается он, а мои брови ползут вверх. — Дура.
Да ты что?
Если она и дура, то только по той причине, что не сделала это раньше.
Хашманд своим поведением напоминает мне парня, которому если сказать, что у него маленький член, оскорбится, начнёт орать во всё горло с пеной у рта, доказывая обратное вместо того, чтобы тихо посмеяться. Иронично, но именно так обычно и работают комплексы. Уверен, что их у него вагон и маленькая тележка.
— А ты мне это зачем говоришь? – с моих губ срывается смешок. — Или ты хочешь, чтобы я тебя утешил?
Хашманд, наверное, собирается колко ответить, но меня уже смущает другой момент. Музыка неожиданно становится тише, но почти сразу её заглушают громкие крики. Несколько человек одновременно начинают что-то выкрикивать, и я резко поворачиваю голову.
В нескольких метрах от нас в плотное кольцо сбилась почти половина команды. Новички, старый состав, чьи-то друзья. Кто-то пытается растащить остальных, кто-то, наоборот, подливает масла в огонь, выкрикивая что-то из толпы.
Да твою мать.
Замечаю Лиама, который тоже во всей этой потасовке. Колин Митчелл с размаху бьёт его в лицо, и он пошатывается назад, но ему удается устоять на ногах. Брат тут же отвечает тем же, впечатав кулак ему прямо в скулу.
Дальше я уже не думаю. За несколько секунд сокращаю расстояние, резко врываюсь между ними и с силой отталкиваю Колина назад, но не рассчитываю силу, и он с глухим звуком впечатывается в стену.
— Ещё раз ты его тронешь, и я лично тебя закопаю на месте. Понял? – огрызаюсь на него, чего парень явно не ожидал, испуганно хлопая глазами.
Полностью переключаюсь на Лиама. Одной рукой придерживаю его за плечо, заставляя посмотреть на меня. Нижняя губа разбита, из небольшой ссадины медленно стекает кровь.
— Всё нормально? Голова не кружится?
— Да нормально всё со мной! – он раздражённо отмахивается.
— Не лезь больше в драку!
Не успеваю перевести дух, как за спиной вновь раздаются крики. Кас и Рэйф сцепились посреди комнаты, обмениваясь ударами с такой силой, словно находятся на ринге. Это уже не похоже на их обычную потасовку на льду, где всё заканчивается после пары точных попаданий. Сейчас они бьют прямо в лица друг другу голыми кулаками.
Срываюсь с места, решая закончить это, пока они не поубивали друг друга. Кто-то из ребят успевает перехватить Каса, а я сразу хватаю Рэйфа за плечо, пытаясь оттащить его назад, но он выворачивается, и мы стоим уже друг перед другом.
Рэнделл настолько обезумел, что начинает замахиваться уже на меня, а я пытаюсь уклоняться от прямых ударов, всё еще рассчитывая на долю адекватности с его стороны.
— Угомонись! – не выдержав, выкрикиваю я, чтобы он хотя бы на момент понял, что перед ним сейчас я, и я не собираюсь ему вредить. — Ну, давай ещё мне въеби! – саркастически добавляю, понимая, как глупо это будет.
Но Рэйфу дважды повторять не надо.
Ему с первого раза плевать.
В следующую секунду его кулак летит уже в мою сторону, отвернуться я не успеваю, и он проходится прямо по моей скуле с такой силой, что моя голова отлетает в сторону, а корпус следует туда же по инерции. Но я продолжаю стоять на месте, как вкопанный, удерживаясь на ногах. В глазах на мгновение темнеет, а в ушных перепонках появляется звон.
Медленно провожу языком по внутренней стороне щеки. Во рту появляется металлический вкус крови, которую я тут же сплёвываю.
Поднимаю на него свой потемневший взгляд, который уже перекрывает пелена адреналина, тело реагирует само собой, куда быстрее здравого смысла.
Сжимаю правую ладонь в кулак, замахиваюсь и со всей силы бью его в ответ в нижнюю часть челюсти, костяшками разбивая его губу. Рэнделл немного пошатывается. Затем поднимает глаза на меня и, я надеюсь, чуть-чуть отрезвляется, потому что дальше не нападает.
— Хватит! – шиплю на всех, замечая, как некоторые уже закончили.
Стоят все как на подбор: разбитая бровь, скула, губа.
Чёрт бы вас всех побрал. Именно этого я хотел избежать. Мы только что усугубили положение команды, когда до начала сезона осталась неделя.
Тренер нас прибьёт.
****
Сам не замечаю, как оказываюсь на улице. В какой-то момент ноги сами выносят меня из дома. Я даже не смотрю, кто выходит следом, просто иду вперёд, пытаясь хоть немного прийти в себя. Адреналин всё ещё гуляет по крови, скула неприятно пульсирует после удара, а внутри слишком жарко. Ощущение, что температура вокруг поднялась градусов на тридцать. Хочется содрать с себя одежду и с разбега прыгнуть в первый попавшийся бассейн.
Вместо этого тяжело выдыхаю, опускаюсь прямо на холодный асфальт, вытягиваю ноги перед собой и только после этого замечаю, что рядом устраивается Рэйф.
Несколько минут никто из нас не произносит ни слова. Молча прикладываем пакеты со льдом к разбитым лицам, делая вид, что ничего особенного не произошло.
— Ну у тебя и удар, Рэйф, – нарушая тишину, провожу языком по внутренне стороне щеки, стараясь унять боль.
— У тебя, конечно, послабее будет, но тоже ничего, – язвит Рэнделл, стоя напротив меня с таким же пакетом льда, опираясь о железные перила. Звучит, как комплимент от него. — Мы же с тобой никогда не дрались на льду?
— Нет, – воспоминания пронзают сознание. — Толкались пару раз, но мне не стыдно признаться, что я никогда не хотел с тобой драться. Но, если бы ты сбросил передо мной перчатки, то выбора бы у меня не было.
— Иногда хотелось, но мне как-то дурно становилось от мысли, что капитан Бостона отлетит от одного удара и подорвёт свой же авторитет, – он пытается говорить это серьёзно, но сквозь слова всё же пробираются смешки. — Решил не позорить тебя. Можешь не благодарить.
— Ну, ты тоже давай не преувеличивай, – смотрю на него исподлобья, немного улыбаясь. — Думаю, со второго.
Мы начинаем смеяться уже в открытую. Напоминаю, десять минут назад, мы вмазали друг другу.
— Райдер! – окликает меня Кас, идя по тропинке, с правой стороны. Выглядит он также, разбитая скула и треснувшая губа. — Лови!
Друг бросает в меня какой-то предмет, вытягиваю руку вверх машинально, и пачка сигарет оказывается в моих ладонях. Я не курю часто, может пару раз в месяц, когда нервы совсем шалят, но иногда и вправду хочется наполнить лёгкие этим едким дымом.
— У кого спёр?
— У первокурсников, которые оказались здесь случайно, – самодовольно произносит Кастиэль. — Сказал, что, если будут много курить, то член не встанет. Испугались, малыши.
— И они в это поверили? – подаёт голос Рэйф, а Бронте недовольно переводит на него свой взгляд.
— Я бываю слишком убедительным. К чёрту спортивный режим сегодня.
Мы втроём вытаскиваем по очереди сигареты.
Перевожу взгляд с Каса на Рэйфа и только сейчас понимаю, что мне ещё повезло. По сравнению с ними моя разбитая скула выглядит сущим пустяком. У обоих лица исполосованы свежими ссадинами, а разбитые губы и брови явно ещё долго будут напоминать об этой драке.
Зажимаю между зубов фильтр, беру зажигалку, поднося ее к сигаре, а она начинает тлеть вместе с бумагой. Делаю затяжку полной грудью, набирая в себя, а затем выдыхаю клубок белого дыма, задрав голову вверх. По вискам немного бьёт, а по телу пробегает приятная волна расслабления. Встряхиваю пепел на землю, стуча по сигарете пальцем, и снова подношу к губам.
— У меня вопрос: когда вы затопите свой топор войны? – начинаю я, а парни переключают на меня внимания, вынимая папиросу изо рта. — Вы оба скоро будете моими ассистентами. Хотите вы или нет, но нам придётся вместе работать с командой.
— Это с чего такая уверенность? – Рэнделл склоняет голову в бок, прищуриваясь. — Голосования ещё не было.
— Мне оно и не нужно, чтобы об этом знать. Или ты думаешь, мне сложно это устроить? Не сомневайся в моих способностях. – усмехаюсь, делая новую затяжку, чувствуя, как горло неприятно жжёт. — Им будешь ты. Точка.
Звучит с моей стороны грубо и властно, немного осекаюсь. Кажется, что я не оставляю ему выбора.
— Или ты не хочешь? – не проходит и десяти секунд, как я продолжаю.
— Я не против, – Рэйф расплывается в ухмылке, смотря на Кастиэля, который закатывает глаза.
— Тогда решили, – выдыхаю. — В каких вы отношениях с Домиником?
— В каком смысле? – Рэйф явно не понимает моего вопроса.
— Ну в прямом, нахуй, смысле, – срываюсь я. Адреналин всё ещё протекает по венам. — Вы друзья? Лучшие друзья? Может росли вместе? Мерились у кого больше? Я не знаю, поэтому спрашиваю.
— Просто товарищи по команде, не больше, – пожав плечами, парень прислоняет сигарету к губам. — У меня с друзьями вообще туго, – после этой фразы он притупляет взгляд, но его кулаки скручиваются.
— Интересно, почему? – саркастическим голосом проговаривает Бронте.
— Рот закрой, – шипит на него Рэйф, вновь загораясь, как спичка.
— Или что?
Я сейчас застрелюсь, честно, это невозможно.
— Вы закончили? – поднимаюсь с холодного гравия, выбрасывая бычок в мусорное ведро, и встаю между ними, также опираясь на перила. — Значит вы просто товарищи, да? Тогда не обидишься, – тянусь за второй сигаретой, поджигая её. — Меня раздражает Доминик ровно также, как и я его. Он не переваривает меня – у меня такие же чувства к нему. Но разница в том, что как бы мы не относились к друг другу, мы стараемся на льду, когда играем вместе в большинстве, – перевожу дыхание. — Вы – два лучших защитника в нашей лиге, и вы оба это знаете и уважаете друг друга, как спортсменов. Просто сделайте это. Я не прошу вас делать то, в чём сам не учувствую. Хотя бы постараетесь увидеть друг друга на льду и засунуть свою неприязнь куда подальше в задницу.
Они словно воды в рот набрали и молчат, продолжая делать затяжки едкого дыма.
— Ну и речь, – всё-таки комментирует мой лучший друг, посмеиваясь. — Может повторишь, и мы запишем? Будем перед матчами включать.
— Всё, это невозможно! – поднимаю обе руки вверх. — Вы оба невыносимы.
Я отхожу от них на противоположную сторону, решая понаблюдать за ними со стороны. Парни приглядываются друг к другу, почти выдыхая белый дым в противоположные лица. Пафосное зрелище.
— Без обид, ладно? – Кас пальцем в воздухе обводит контур лица Рэйфа. — У меня сегодня ужасный день и кулаки чесались с обеда, мне нужно было выплеснуть это, – объясняет он, сбивая пальцем пепел. — Тебя вывести из себя проще простого.
— Легче стало? – с губ Рэнделла срывается еле заметный смешок.
— Что-то типа того.
— Без обид, – соглашается он, проводя пальцами по коротким волосам. — Разбить тебе физиономию мне только в радость, поэтому обращайся.
— Но голосовать за тебя – я всё равно не буду.
— Как-нибудь переживу.
Кастиэль, на моё удивление, первый протягивает ему правую ладонь, на что другой хмурится, но отвечает на добрый жест.
Бронте переводит взгляд на меня и произносит:
— Что ты лыбишься, скотина?
— Чего? – сам не заметил, как от этой картины мои губы поползли в одобрительной улыбке.
— А вообще, как мне кажется, за Доминика голосовать никто не будет, – Бронте скрещивает руки на груди, начиная рассуждать. — Раз уж вы не настолько близки, то предлагаю обсудить. Я всё ещё в ахуе, парни.
— Не ты один, Кас.
— Вообще, такого никогда не было, – Рэнделл решает присоединиться к нашему диалогу. — Чтобы они как-то ругались на людях и выясняли отношения. Я такое в первый раз видел, хотя с Мэдс я давно знаком.
Кажется, алкоголь развязал ему язык. Он за этот вечер сказал больше слов, чем за всё время на люду и в раздевалке.
— Да ладно? – переспрашивает Кас, воруя мой вопрос.
— Мы учились в старшей школе, – начинает свой рассказ. — Потом она была нашим пресс-секретарём в Чарлстауне на первых двух курсах, а затем перевелась сюда.
— Что? – вырывается из меня, и мы с другом быстро переглядываемся.
— Вы не знали? – усмехается он. — Вы думаете, почему её взяли сейчас в Бостон? Она профи в этом деле.
— Неожиданно, – в унисон произносим мы с Касом.
Так вот откуда в тебе такая неприязнь к Бостону.
На несколько секунд снова повисает тишина. Каждый будто переваривает услышанное, лениво докуривая сигарету.
Неожиданно Рэйф тихо усмехается.
— Честно говоря... из всей этой истории мне больше всего жалко тебя, Райдер.
— Это ещё почему?
— Потому что ты вообще не собирался ни с кем сегодня драться, – он кивает на мою опухающую скулу. — А по морде всё равно получил.
Кас не выдерживает и начинает ржать.
— Точно! — он сгибается пополам. — Реально. Ты же вообще пошёл нас разнимать.
— Вот именно! – недовольно поднимаю палец вверх, но смех просится наружу. — Я практически мимо проходил. Вот так и помогай людям.
Мы снова одновременно смеёмся, окончательно расслабляясь.
Ещё двадцать минут назад мы с остервенением били друг другу физиономии, готовые поубивать друг друга к чёртовой матери. А сейчас спокойно сидим на холодном асфальте, курим сигареты и сплетничаем, как девочки.
Если бы месяц назад мне сказали, что однажды мы вот так будем сидеть втроём после драки, смеяться над произошедшим и спокойно разговаривать, я бы покрутил пальцем у виска.
Поразительный, мать его, день.