Глава 7. Слишком близко
Мэдисон
Возвращаться на кампус – это всегда волнительно, особенно, когда совсем не знаешь, что ожидать от последнего года обучения. Войдя в общежитие, оказываюсь в нашей комнате, которая неосознанно вызывает улыбку на лице. Здесь уже творится полный беспорядок в общем пространстве, а моя подруга лежит на животе, устраиваясь удобно на диване, слушая музыку.
Тихо подхожу к ней, касаюсь её плеча, и девушка резко дергается, поворачиваясь в мою сторону.
— Наконец-то! – Хейл мгновенно вскакивает на ноги. — Чего так долго?!
Мы крепко обнимаемся, покачиваясь из стороны в сторону. Ещё немного и рухнем на пол. Честно говоря, до сих пор не понимаю, как за один год человек мог стать настолько близким. Если Тесс продолжительное время нет в моей жизни, то я чувствую опустошение внутри.
— Я скучала по тебе, – произношу я, целуя подружку в щёку.
— Моя кошечка, – Тессера тает на глазах от переизбытка чувств. — Я тоже! Так, предлагаю пойти в нашу любимую кафешку, поболтать и посплетничать. У меня очень важные новости!
— Да, мне это необходимо...
Дорога до места, где мы обычно проводим обеденное время совсем не изменилась. Мы заходим в кафе, подмечая тот же интерьер. Тёплые лампы под потолком, запах карамельного сиропа и свежей выпечки, смешанный с кофе, который здесь варят литрами для вечно умирающих студентов.
Мы занимаем наш привычный столик у окна, где Тесс когда-то пролила на меня латте во время спора о хоккее. Хейл выглядит подозрительно довольной собой.
— В общем, помнишь тот день, когда тебе пришлось взять интервью вместо меня, потому что мне нужно было срочно уйти?
Конечно, как такое забыть. Именно после этого всё пошло кувырком. Спасибо, что напомнила, давно не вспоминала.
— Да, и ты обещала мне всё рассказать, – в шуточной форме бью подругу по локтю. — Давай колись, что случилось?
— Мне предложили стажировку в ESPN.
На секунду я просто зависаю, пытаясь переварить услышанное.
ESPN — крупнейший спортивный телеканал в стране. Туда мечтает попасть половина студентов нашего факультета.
— Подожди... что? – резко подаюсь вперёд. — Ты сейчас серьёзно?
Тессера расплывается в самодовольной улыбке.
— Абсолютно.
— Да ладно! – вскрикиваю слишком громко, привлекая внимание посторонних людей. — И ты молчала всё это время?!
— Потому что сначала ничего не было понятно! – она смеётся, поднимая руки вверх. — Потом были собеседования, тестовые задания, какие-то проверки всё лето... Я боялась сглазить.
— Они должны были взять тебя сразу, без всяких тестов, — качаю головой. — Им невероятно повезло.
И я говорю это абсолютно искренне.
Тессера действительно хороша в том, чем занимается. Каждый раз, когда я видела её в деле, то восхищалась. У нас разные стили подачи информации, но креатива у обеих не отнять. Собственно, нашли мы общий язык именно после того, когда я сказала, что тоже работала в хоккейной команде, пока она варилась в этом хаосе в настоящем времени.
— Спасибо, – Хейл улыбается уже мягче. — Так... теперь твоя очередь. Что у тебя нового?
С чего бы начать...
— Только не ругайся, хорошо? Я сошлась с Домиником.
Повисает неловкое молчание, а Тесс от услышанного отклоняется на спинку мягкого дивана.
— Я сейчас пытаюсь подобрать максимально цензурные слова, – наконец произносит она. — Но получается плохо.
— Понимаю...
— Зачем? – подруга щурится. — Хотя нет, дай угадаю. Мама?
— Не только, — тихо отвечаю, водя пальцем по краю стакана. — Всё слишком сложно. И... я не знаю. Наверное, мне просто хотелось вернуть хоть что-то стабильное в своей жизни.
Она внимательно смотрит на меня, но не перебивает.
— Но это ещё не всё, – добавляю я. — Доминик теперь играет за Бостон.
— Подожди... что?! – её глаза округляются. — Так это правда? Разговоры про новых игроков — не слухи?
Устало киваю. Доминик рассказал мне, как прошло их знакомство с командой. По его словам, они пришли туда с миром и добрыми намерениями, а их едва ли не попытались сожрать живьём.
Хотя, зная хоккеистов, сильно сомневаюсь, что хоть одна из сторон тогда действительно вела себя дружелюбно.
— Боже, – Тессера проводит ладонью по лицу. — Из-за новой работы я вообще выпала из жизни команды.
Она замолкает на пару секунд, а потом неожиданно оживляется.
— Хотя... тогда это даже хорошо.
— Что именно?
Хейл вдруг начинает выглядеть слишком довольной.
Мне уже не нравится её лицо.
— Я ушла из пресс-службы команды. У меня не будет хватать времени на учебу, работу и хоккей, – Тестера сжимает пальцы. — Поэтому перед моим уходом наш главный спросил кого бы я посоветовала на эту должность с нашего потока и... – вытягивает последнюю букву. — Я назвала твоё имя.
— Что ты сделала?! – мой голос срывается на крик, что снова привлекает внимание окружающих. — Нет и ещё раз нет.
— Почему ты злишься? – она явно не понимает моих эмоций. — Доминик переехал сюда, ты будешь работать и видеть его каждый день.
Не только его.
— Тем более, ты работала с командой в Чарлстауне и отлично справлялась. Ты умеешь это делать.
В этом она права. Мне нравилось заниматься клубом, когда я училась там, это было интересно, и я получала от этого удовольствие. Съемка контента, написание статей о прошедших играх, интервью с игроками, отклик аудитории – всё это погружало меня в ту атмосферу, в которой я чувствую себя, как в своей тарелке.
Возможно, я бы согласилась, если бы не одно «но».
— Я просто хочу нормально закончить последний год, – отвечаю уклончиво. — Сосредоточиться на учёбе, дипломе, отношениях...
— Это огромный плюс для твоего портфолио. Особенно если ты после выпуска хочешь работать в спортивных медиа или PR. Ты этого хочешь, не смей мне врать!
Я молчу.
Потому что она снова права. Как же раздражает.
— Плюс ты уже знакома с системой изнутри, – дополняет подруга. — Тебе будет легче адаптироваться, чем кому-то другому. И преподаватели реально делают поблажки тем, кто работает с командой. Особенно во время сезона. И вообще, ты постоянно будешь рядом с Домиником. Разве это не то, чего вы оба хотели?
Пару месяцев назад я бы прыгала до потолка от такой новости. Сейчас же всё гораздо сложнее. Мне бы пережить то, что Райдер и Доминик играют в одной команде, а не мелькать на арене ежедневно.
Эта мысль неприятно царапает где-то под рёбрами.
Мозг специально напоминает мне о проблеме, которую я упорно пытаюсь игнорировать.
Телефон начинает вибрировать по столу. Незнакомый номер. Медленно поднимаю взгляд на Тессеру, которая виновато улыбается.
— Забыла сказать... Я уже дала менеджеру твой номер.
— Я тебя убью.
— Но перед этим выслушай предложение! — быстро выпаливает она, выставляя ладони вперёд. — Потом убивай сколько хочешь.
*****
Стрелка часов надоедливо ходит по окружности, отражаясь неприятным звоном в ушах. Белые стены кабинета буквально слепят меня, из-за чего глаза неприятно режет. Здесь слишком светло.
Сижу напротив мужчины в идеально выглаженной рубашке и нервно сжимаю пальцами ремешок сумки, лежащей на коленях. На стенах висят фотографии прошлых составов хоккейной команды, какие-то грамоты и университетские вырезки из газет. Он представился передо мной, как Энди Конорс.
— Итак, Мэдисон, Тессера отзывалась о тебе очень хорошо, – директор напротив листает какие-то бумаги в папке. — Я посмотрел твои прошлые материалы для Чарлстауна. Контент, интервью, игровые отчёты. Это очень сильная работа.
Я хмурюсь, переводя взгляд на знакомые скриншоты и распечатанные статьи.
Стоп.
— Простите, а откуда у вас моё портфолио?
Эта ситуация раздражает меня ещё больше, чем должна.
— Мисс Хейл передала мне его, вы разве не в курсе?
Твою мать.
Однажды ей нужно было расписать контент-план на всю неделю, а у неё был профессиональный кризис. Тесс сидела посередине комнаты с кучей листков, говоря о том, что её мозг умер. Это абсолютно нормально – выгорание случается у каждого.
Тогда я просто решила помочь. Показала ей свои старые работы для Чарлстауна, предложила несколько идей, скинула примеры оформления постов, интервью и игровых отчётов. Ничего особенного.
Злиться на Тесс сейчас бесполезно. Она ведь правда хотела как лучше.
— Да, запамятовала, всё верно, – проговариваю осторожно. — Но, если честно, я не уверена, что сейчас подходящее время для этого.
Он кивает так, словно ожидал услышать этот ответ.
— Из-за учёбы?
— Из-за всего сразу, наверное, – выдыхаю я. — Последний курс, выпускной проект, куча дедлайнов... Я не хочу брать на себя больше, чем смогу вытянуть.
— Понимаю. Но я должен хотя бы объяснить, что конкретно мы предлагаем.
Мистер Конорс закрывает папку и откидывается на спинку кресла.
— Нам нужен человек, который будет полноценно отвечать за медиа-направление команды.
— То есть?
— Интервью после матчей. Контент для социальных сетей. Съёмки тренировок. Координация публикаций. Иногда сопровождение команды на выездных играх. Плюс взаимодействие с университетскими СМИ и спортивным отделом. Наша задача — сделать команду привлекательной для новых игроков и поднять интерес вокруг клуба. Не волнуйся, будут те ребята, что будут помогать тебе.
Звучит как «у тебя не останется личной жизни и свободного времени».
— И, сразу предупрежу, сезон будет тяжёлым, – продолжает он. — У нас обновлённый состав. Много внимания прессы, много шума вокруг команды. Работы будет очень много.
Да уж, спасибо, уже заметила. Особенно если учитывать, кто теперь играет за Бостон.
— Именно поэтому я не думаю, что подхожу, – честно отвечаю. — Давно этим не занималась.
— Люди, которые действительно знают как делать такую работу, не теряют навык за один год. Ты либо умеешь работать с командой, либо нет.
Я нервно усмехаюсь.
Если бы он только знал, насколько «непросто» у меня сейчас с хоккейными командами.
— Всё равно... не думаю, что это хорошая идея.
Мужчина несколько секунд молчит, постукивая ручкой по столу.
А потом спокойно произносит:
— В таком случае, думаю, стоит упомянуть ещё один момент. Если ты согласишься работать с нами на протяжении сезона и выполнишь условия контракта, университет полностью покроет твоё обучение.
Внутри будто что-то резко обрывается.
— Простите... что?
— Полная спортивная стипендия от медиаотдела.
У меня резко перехватывает дыхание, лёгкие сжимаются до боли, виски пульсируют, а шум от кондиционера над головой вдруг начинает звучать слишком громко.
В голове моментально всплывает мама, которая перед моим отъездом брала дополнительные смены. Папа, пересчитывающий счета за кухонным столом. Разговоры шёпотом по вечерам, которые они думали, что я не слышу.
Девяносто тысяч долларов в год.
Я знала, сколько стоит моё обучение. Когда я переводилась в Бостон, то у родителей не было проблем с финансами, и они убедили меня, что это для них сущие копейки, если мне действительно хочется обучаться здесь.
Но сейчас ситуация изменилась – они не справлялись так легко, как пытались показать.
И сейчас мне предлагают возможность всё это закрыть. Полностью.
— Почему... почему именно мне? – спрашиваю тихо.
— Потому что ты действительно подходишь для этой работы. Мне легче взять человека с опытом, чем обучать с нуля и не знать, что из этого выйдет. Тем более, если тебе известно, то у нас пять новых игроков из Чарлстауна, и им будет комфортнее раскрываться с тобой перед камерами. Вы же знакомы. Мы хотим создать максимально здоровую атмосферу в команде всеми путями. Это для нас приоритет.
Опускаю взгляд на свои руки.
Чёрт.
Если соглашусь, то это будет не из-за Доминика. Не из-за Бостона. Не из-за будущего резюме и красивой строчки в портфолио.
Нет.
Это поможет моей семье.
И именно это ломает меня окончательно.
— Что будет входить в обязанности? – тон моего голоса сразу становится серьёзнее, и я закидываю одну ногу на другую.
Конорс едва заметно улыбается.
Похоже, он понимает, что почти меня дожал.
— Всё, о чём мы говорили.
— И... когда нужно дать ответ?
— Вообще-то, — директор смотрит на часы, — Минут десять назад.
Я прикрываю глаза ладонью.
Прекрасно.
— Если я соглашусь... когда можно приступать?
— Через двадцать минут я представлю тебя игрокам. У них сейчас отдых и разбор матчей.
Желудок неприятно скручивает.
Двадцать минут.
То есть через двадцать минут мне придётся снова смотреть в глаза человеку, которого видеть совсем не хочу.
Потрясающе. Просто великолепно.
Хотя, честно? Меня это интересует меньше всего в данный промежуток времени.
Плевать.
Если Райдер вдруг решит превратить мою жизнь в проблему, то у меня тоже найдётся, чем испортить ему настроение.
— Ты справишься, – добавляет мужчина, замечая некий испуг, исходящий от меня. — Главное, будь с ними пожёстче. Они иногда ведут себя как стая подростков, у которых тестостерон зашкаливает.
Я невольно усмехаюсь.
— Хорошо, – медленно киваю. — Я согласна.
Мы обсуждаем ещё несколько деталей, я подписываю определённые бумаги дрожащей рукой. После чего выхожу из кабинета на ватных ногах, сжимая телефон в ладонях так сильно, что начинают болеть пальцы.
Шум кампуса моментально наваливается со всех сторон: голоса студентов, хлопки дверей, чьи-то разговоры, смех. А у меня внутри только одна мысль крутится по кругу.
Мне только что полностью оплатили обучение.
Господи.
Это же... огромные деньги.
Родителям больше не придётся тянуть всё это в одиночку.
Ради такого я готова пережить даже хоккейную команду Бостона.
Даже Райдера.
Горло неприятно покалывает от воспоминаний, которые я так старательно пыталась засунуть подальше.
Нет. Всё нормально. Я справлюсь.
Я же взрослая девочка.
Резко выдыхаю и нахожу в контактах номер Доминика, отправляя ему короткое сообщение: «Нужно поговорить, встретимся у арены».
Он приходит минут через пять. Замечаю парня ещё издалека, когда выходит из-за угла коридора в чёрной толстовке с натянутым на голову капюшоном. Руки засунуты в карманы, на лице некое напряжение, потому что ему не понятно, что происходит.
Я поднимаюсь со скамейки раньше, чем Хашманд подходит ближе.
— Ты меня пугаешь такими сообщениями, – произносит Доминик вместо приветствия.
— Это не плохая новость, – быстро отвечаю, заправляя прядь волос за ухо. — Наверное.
— Звучит так себе.
Он всё-таки коротко улыбается и становится напротив, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в губы.
— Так что случилось? – спрашивает он, облокачиваясь о стену.
— Мне предложили работать с командой Бостона.
Несколько секунд Доминик смотрит на меня. Без эмоций. Никакой реакции, ни улыбки, ни удивления. И почему-то именно это начинает напрягать сильнее всего.
— В смысле? – спокойно уточняет он.
— Пресс-служба, соцсети, медиа, съёмки, интервью, вся вот эта история, – быстро объясняю я. — Тесс уходит со своей должности, и она порекомендовала меня вместо себя.
— Понятно.
Странная реакция.
Очень.
— И... если я соглашусь, то они полностью покроют моё обучение.
На самом деле, уже согласилась, и меня до сих пор трясёт от этой мысли.
— Это огромная возможность для меня, Доми, – тише добавляю. — Правда.
Хашманд медленно кивает, но выглядит всё ещё недовольным.
— Ты не рад за меня? – свожу брови к переносице.
Доминик выдыхает себе под нос и проводит ладонью по затылку.
— Мэдс... мы уже проходили это.
— Что именно?
— Твою работу с командой.
Клянусь, не понимаю, что происходит.
— И что с ней не так?
— Мне не особо нравилось это ещё в Чарлстауне, – признаётся он. — Постоянные интервью, съёмки, вечные взаимодействия с парнями. То одному что-то снять надо после тренировки, то другому помочь, то остаться после игры ради контента.
Я смотрю на него с откровенным поражением.
Он сейчас серьёзно?
— Мне это не нравилось, Мэдисон.
— Почему?
— Потому что я видел, как некоторые на тебя смотрели.
Я даже усмехаюсь от шока.
— Да что ты вообще несёшь? Ты решил мне сказать об этом только сейчас? Спустя три года? – спрашиваю, нервно качнув головой. — Все знали, что мы вместе. Все знали, что я встречаюсь с капитаном команды. Никто и никогда ко мне не подкатывал.
И тут Доминик выдаёт фразу, после которой внутри меня будто что-то резко останавливается.
— Проблема в том, что здесь я не капитан.
Мы погружаемся в тишину, а мои глаза округляются. Медленно поднимаю на него взгляд.
Вот где настоящая проблема.
— То есть дело только в нашивке? – с упрёком задаю вопрос.
— Не переворачивай мои слова.
— Тогда объясни нормально, потому что это звучит именно так.
Парень раздражённо выдыхает.
— Я просто не хочу снова проходить через это дерьмо.
— Через какое именно? Через то, что у меня будет работа?
— Через то, что ты постоянно будешь рядом с ними.
— С кем «с ними»? С хоккеистами? Доминик, ты тоже хоккеист, если что.
— Ты прекрасно понимаешь, о чём я.
— Нет, не понимаю, – мой голос звучит жёстче. — Потому что сейчас это звучит так, будто тебя устраивала моя работа ровно до того момента, пока ты был главным в раздевалке.
Хашманд замолкает, начиная переминаться с ноги на ногу, пряча от меня взгляд.
— То есть только капитанская нашивка придавала тебе уверенность? – продолжаю, прикусывая нижнюю губу. — Чтобы отстоять свою девушку или сказать кому-то держать дистанцию тебе нужна долбанная буква на форме?
— Не начинай.
— Нет, это ты не начинай, Доминик. Я сейчас говорю тебе о возможности, которая буквально закрывает моё обучение, а ты рассказываешь мне про каких-то мужиков. Да плевать я на них хотела.
— Потому что я знаю, как это выглядит изнутри!
— А я знаю, сколько моя семья платит за этот колледж!
Это вырывается громче, чем я планировала.
Мы оба замолкаем.
Чёрт.
Я отворачиваюсь первой, делаю шаг назад, зарываясь пальцами в волосах у корней.
— Прости, – выдыхаю тише. — Просто... ты не понимаешь, насколько это важно для меня.
Парень смотрит на меня несколько секунд, изучая моё лицо, а после сокращает расстояние между нами, кладя ладони на мою талию, притягивая к себе.
Мне хочется убрать их от себя.
— Я понимаю, – говорит уже спокойнее. — Просто мне это всё не нравится.
— Тебе не нравится сама работа или то, что я буду рядом со старыми игроками Бостона?
В очередной раз грёбанная тишина, которая давит.
И самое паршивое — мне даже не нужно уточнять, о ком именно мы оба сейчас подумали. Всё, итак, очевидно.
— Одобряешь ты это или нет, но я буду работать, – набираюсь смелости, не собираясь прогибаться под него в очередной раз. — Скоро меня представят команде.
Упираюсь руками в его вздымающуюся грудь и мягко, но напористо отталкиваю от себя. Мне нужно перевести дыхание вместе с духом, чтобы подготовиться к финальному эпизоду, связанному с моим новым родом деятельности.
Хашманд, не сказав мне ни слова, оборачивается, уходя прочь. Меня трясёт от его претензии.
То есть, все те два года, что я провела рядом с командой – он делал вид, что ему всё нравится, а на самом деле его раздражал факт моего присутствия, потому что я общалась с парнями? Точнее с его товарищами по команде, о которых писала статьи, собирая информацию. Никто и никогда из них не проявлял ко мне излишнего внимания, а если это и было, то я этого даже не заметила. Для меня это ничего не значит – это моя работа.
У меня остается не так много времени, чтобы дойти до места встречи с командой.
Дайте мне сил пережить это, пожалуйста...
****
Комната отдыха оказывается забита почти полностью.
Кто-то стоит возле экрана с разбором прошлого матча, кто-то спорит у кофемашины, несколько человек сидят на подлокотниках диванов, а остальные лениво толкаются между собой, обсуждая несущие темы.
Шум стоит невозможный.
— Народ, собрались на минуту, — голос мистера Конорса звучит достаточно громко, чтобы постепенно привлечь внимание команды.
Разговоры начинают стихать.
Я смотрю исключительно на Конорса, концентрируясь на его рубашке, папке в руках. На чём угодно, лишь бы не переводить взгляд на команду.
— Как вы знаете, Тессера больше не работает с нами в этом сезоне, поэтому у команды теперь новый человек, который будет заниматься медиа и всем, что связано с прессой, — продолжает мужчина. — Очень прошу вас хотя бы попытаться не довести её до нервного срыва раньше октября.
По комнате проходится тихий смешок.
— Знакомьтесь. Мэдисон Блэйк.
Только после его слов решаюсь поднять взгляд, направляя его вперёд, где полукругом выстроилась вся команда.
Первое, с чем я встречаюсь – зелёные глаза, которые мгновенно ловят со мной зрительный контакт.
Райдер.
Он стоит чуть впереди остальных, скрестив руки на груди, продолжая смотреть на меня.
На секунду всё вокруг становится тише, и я сглатываю тягучую слюну.
Уголок его губ едва заметно дёргается вверх, выражая подобие улыбки.
И почему-то именно сейчас я впервые поняла, что подобралась к Райдеру слишком близко.
Возможно, что скоро я об этом пожалею.